Я просто поверил

      Знаете, что такое настоящее, неподдельное счастье? А Тэхён знает. С тех самых пор как встретил Хосока. Ещё тогда, на первом курсе университета, когда увидел его в коридоре, наполненном шумной толпой студентов, спешащих на улицу прочь из аудитории. Разношёрстная, галдящая человеческая волна двигалась, увлекая за собой, а взгляд Тэхёна случайно зацепился за широкую искреннюю улыбку высокого парня с волосами цвета карамели. Тэхён так и замер, не в силах оторваться от смеющихся губ, словно заворожённый, смотрел и не мог насмотреться на молодого красивого альфу, подмечая подкачанную фигуру, которую великолепно подчёркивали ярко-сиреневая рубашка, стильный пиджак стального цвета и обтягивающие тёмно-серые брюки, демонстрирующие стройность и бесконечную длину ног.       — Тэхён, Тэхёна. — Голос лучшего друга резко выдергивает его из сладких воспоминаний.       Тэхён поворачивает голову, автоматически улыбается Чимину и пытается взять себя в руки, кивает, силясь придать выражению лица некую осмысленность, чтобы тот не догадался, что он снова погрузился в мысли о прошлом, счастливо минувшем, закончившемся так нелепо и жестоко. Хосок разбился в автомобильной аварии четыре года назад, оставив после себя огромную дыру в сердце, залатать которую не было ни единого шанса. На этой земле его удерживают лишь маленький Тэмин, их общий сын-омежка, и этот клуб, доставшийся Тэхёну в наследство после гибели любимого мужа.       Омега оглядывается. Он сидит за столиком в лобби спортивного клуба, бессмысленно пялясь в окно, не замечая, что парковка перед зданием уже почти заполнилась. Значит, клиенты проходили мимо него к раздевалке, а он этого даже не увидел.       «Господи, — думает Тэхён, — только бы никому из них в голову не пришло поздороваться. Какое неуважение — не ответить на приветствие гостей, — продолжает ругать себя он. — Вовремя же вы об этом вспомнили, директор Ким?»       — Что случилось, Чимини?       — Приехал Чон Чонгук, Тэ. С тобой всё в порядке? — интересуется Пак Чимин, лучший друг с самого университета, а по совместительству — главный инструктор танцевальных классов.       Работать, надо работать, иначе всё, над чем так долго и упорно трудился Хосок, вылетит в трубу, потому что он, Ким Тэхён, нытик и размазня, не способный даже поддерживать на плаву хорошо организованный и продуманный до мелочей бизнес. Поначалу всё шло хорошо, но месяц назад выяснилось, что земля, на которой стоит здание, перешла другому владельцу и теперь требуется переоформить некоторые бумаги, чтобы клуб и дальше мог функционировать. И что там ещё готовит этот новый землевладелец, тоже не совсем понятно.       — Где он, Чимини? — спрашивает Тэхён, поднимаясь из-за стола и расправляя затёкшие плечи.       — Господин Чон в твоём кабинете…       Чон.       От этого слова у Тэхёна внутри всё холодеет, сердце сжимается и пропускает удар: настолько тяжело. Воспоминания накатывают с новой силой, а омега даже не сопротивляется, с мазохистской настойчивостью вороша в памяти былое.       — А можно я не буду менять фамилию? — спросил Тэхён счастливого и радостного Хосока, протягивающего ему коробочку с обручальным кольцом.       Омега рассмотрел замысловатое золотое колечко, восхищённо цокнул языком и растянул губы в квадратной улыбке.       — Ну-у-у, — протянул Хосок и, хватая его за талию, прижал к себе, — можно. — Он поцеловал Тэхёна в висок, жарко прошептал на ушко: — Только пообещай мне, милый, что твои дети будут носить фамилию Чон. — Хосок обхватил ладонями пылающее лицо Тэхёна и, чуть отстранившись, заглянул в глаза. — На меньшее не соглашусь, так и знай.       — Конечно, хён. — Омега на секунду зажмурился, а потом выдал быстро-быстро: — Клянусь тебе, любимый, — и припал к губам альфы, увлекая того в страстный, долгий и мокрый поцелуй.       Потом были ещё поцелуи, нежные признания на ушко и грязные словечки в постели по ночам. Они были вместе. Ключевое слово здесь — «были», потому что после смерти Хосока всё кончилось. Не было больше ни поцелуев, ни безудержного секса, ни страстных объятий. Словно жизнь разделилась на две неравные части: короткую «до», когда Тэхён был беззаботен и счастлив, и бесконечную «после», когда он стал полностью опустошён как омега. Единственное утешение и настоящая радость для него сейчас — маленький Чон Тэмин. Тэхён часто любуется своим омежкой: тот необычайно красив. И хотя все вокруг в голос твердят, что сын похож на него как две капли воды, Тэхён же видит в нём Хосока. Пусть у Тэмина квадратная улыбка, родинка на носу и веки чуть различаются по форме и размеру, как и у самого Тэхёна, омеге кажется, что иногда маленький Тэ смотрит на него тёплыми карими глазами отца, озорно одаривая папочку смешинками, напоминающими о жизнерадостности Чон Хосока.       Тэхён медленно поднимается по лестнице к своему кабинету, достаёт из кармана мобильный телефон и набирает номер.       — Привет, Тэхён, — отвечает ему бодрый голос Джина, — с Тэминкой всё хорошо, не волнуйся. Малыши меня ухайдокали, а теперь сопят в четыре дырки, еле угомонил. — Джин тихо смеётся, стараясь не разбудить детей.       Ким Сокджин, старший брат Тэхёна, несколько лет назад переехал в Сеул для прохождения стажировки после окончания университета да так и остался, встретив своего будущего мужа, настоящего альфу, — Намджуна. Они поженились из-за беременности Джина, и это доставило немало беспокойства и родителям, и Тэхёну. Все боялись, что союз, начавшийся таким образом, не продлится долго. Но годы идут, маленький альфочка подрастает, а любовь между крупным, широкоплечим и высоким Намджуном и стройным, нежным и утончённым Джином только крепнет. Тэхён частенько оставляет своего Тэминчика под присмотром Джина.       — Спасибо, хён, буду через пару часов.       — Не торопись, Тэ, и не переживай, — отвечает Джин.       Тэхён убирает телефон и продолжает подниматься, ускоряя темп. В просторном холле второго этажа, где расположен его кабинет, вся правая сторона в огромных зеркалах. Так в своё время решил Хосок, уверенный, что отражающийся в них солнечный свет будет поднимать настроение даже в дождливые и пасмурные дни. Хосок и сам был как солнышко: его сияющая улыбка завораживала, влюбляла в себя. Его искренность, открытость и необычайная лёгкость в общении прямо-таки подкупали. Стоило ему поболтать с кем-нибудь пару-тройку минут — и всё, пиши пропало, да здравствует новый почитатель Чон Хосока. Альфы, проникнувшись уважением, рассчитывали на долгую дружбу, а омеги растекались лужицей, втайне жалея, что Хосок давно и безнадёжно женат. Впрочем, наблюдая со стороны за Хосоком и Тэхёном, большинство приходило к выводу, что они отличная пара и великолепно смотрятся вместе.       Тэхён, глядя на отражающийся солнечный свет, вспоминает мужа и улыбается едва заметно, представляя, как Хосок вечерами любовался солнцем, медленно закатывающимся за горизонт.       Работать.       Тэхён поводит плечами, слегка трясёт головой и хмурится, разгоняя пелену воспоминаний. Реальность возвращается в виде его собственного отражения в зеркале. Он по-прежнему высок, худощав и подтянут, но все омежьи изгибы спрятаны за широкими брюками, свободной рубашкой с глухо застёгнутым воротом. Тёмные пряди цвета воронова крыла давно отрасли, и Тэхён стал сзади собирать их в хвостик. Раньше он любил экспериментировать с причёской: то выкрасит волосы в ярко-красный, то решится добавить вырвиглазных оранжевых перьев, то вообще станет как синее облачко, надев для эффекта загадочного образа голубые контактные линзы. А сейчас на все предложения стилиста омега отвечает коротко, но твёрдо:       — Просто сделайте покороче.       Он и вправду почти махнул на себя рукой, перестал краситься и наряжаться. Была бы его воля, он и вовсе носил бы только неприметную мешковатую одежду, но статус требовал. Поэтому дресс-код, установленный ещё Хосоком, — тот самый минимум, что соблюдает теперь Тэхён. А вот блокаторы он принимает регулярно, чтобы скрыть свой природный запах спелой вишни и не давать лишнего повода вездесущим и нахальным альфам, жадным до любых омег, независимо от возраста, статуса и положения.       — Господин Чон ожидает. — К нему подходит молоденький омега-администратор, при необходимости выполняющий ещё и обязанности секретаря. — Вам что-нибудь принести? Господин Чон попросил у меня кофе.       Кофе. Тэхён обожает кофе, он его почти боготворит. Но не пьёт.       Хосок пах им. Тэхён действительно не любил кофе, предпочитая какао или горячий шоколад, однако после знакомства с Хосоком не только привык к терпкому аромату, но и стал разбираться в сортах и способах приготовления. Тэхён иногда заходит в какую-нибудь кофейню, заказывает эспрессо и изредка вдыхает, почти носом водит по краешку фарфоровой чашечки. Нежно держит её своими тонкими длинными пальцами и греет холодные ладони. Если закрыть глаза, можно представить тепло любимых рук Хосока, которые вот ещё чуть-чуть — и обнимут плечи, прижмут к ключице, а там, совсем немножечко, и до пахучей железы недалеко. Вдохнуть, лизнуть, чуть прикусить, смешивая кофе и спелую вишню.       — …принести?       — Что? — Тэхён смотрит на обескураженного администратора и пытается вспомнить, о чём тот говорил.       — Я спросил: может быть, вам тоже что-нибудь принести, директор Ким? — Молодой омега уже косится в сторону, нетерпеливо переминаясь на месте, явно намереваясь поскорее уйти.       — Да, конечно, — отмирает Тэхён, — чашечку эспрессо, пожалуйста.       Он не станет пить кофе, но надеется, что этот запах поможет ему в предстоящих переговорах, будто Хосок рядом.       Тэхён открывает дверь и, глубоко вдохнув, как перед затяжным прыжком, шагает внутрь.       — Добрый день, господин Чон, — низким от природы голосом произносит омега.