Mr Bass

Джисок помнит своё первое прослушивание. Тогда гитара всё ещё неуверенно лежала в его руках, и он не отрывал от неё взгляда, когда играл и без того замусоленную за три месяца мелодию. Пальцы от волнения постоянно норовили пойти не туда, слажать, но Джисок мудро направлял их по привычной дороге, по которой они проходили сотни, если не тысячи, раз каждый день за недолгое время его подготовки. Джисок помнит сомнение на лицах из первого ряда в зале, где сидели те, кто в сущности решал его судьбу, и непрекращаемое чувство тошноты опять же из-за грёбанного волнения. Он не был уверен в своей игре. Впрочем, тогда он ни в чём не был уверен. Но страсть к игре на гитаре, искреннее рвение и горячие слова, убеждающие в том, что он будет стараться изо всех сил, открыли для него дорогу в первый бэнд, его первую группу. Это было безумно давно и в то же время совсем недавно. Юношеская наивность, присущая Джисоку в те времена, притупилась, если не исчезла окончательно. Иначе и не объяснить, почему он говорит «спасибо, мы тебе позвоним» уже в двадцатый раз. Девушка на сцене лишь невесело кивает и уходит, в конце лестницы чуть ли не роняя бас. Джисоку бы проникнуться, однако ему не до веры в кого-либо — басист покинул их в самый неподходящий момент, когда «Electra Groof» осталось совсем немного до записи первого альбома в самой настоящей студии. Джисок не для того оббивал пороги ближайших в районе студий, чтобы в итоге сдаться из-за ухода грёбанного басиста. Ещё и с таким идиотским предлогом в виде «у меня на носу армия, нужно готовиться». Как к такому вообще можно подготовиться? — Очень неуверенно, — парень подчёркивает карандашом ранее записанные в блокноте слова. — Допускает ошибки, держит гитару будто впервые. С такой пойти на запись — верное самоубийство. — Брось, Гаон, — Сучон легко бьёт его по плечу, — ты слишком придирчивый. Почему бы не дать шанс, например, номеру одиннадцать? Она вполне хороша, не сделала ни единой ошибки. Чувствуется неопытность, но у нас есть ещё полмесяца, чтобы её натаскать. — О ней не может быть и речи, — резко обрубает Джисок. — Пусть она и сыграла все ноты безошибочно, но разве ты не почувствовал, как страдает чувство ритма? Да она пару нот сыграла мимо такта, как она, чёрт возьми, собирается быть басистом? Не услышав ни одобрения, ни осуждения, парень с измученным выдохом падает на седушку кресла. Отросшие волосы лезут в глаза, и Джисок механически зачёсывает их назад. Голова норовит вот-вот расколоться после полуторачасовой пытки для ушей. В принципе не всё так плохо и есть несколько достойных претендентов на роль нового басиста для «Electra Groof», но Джисоку мало того, что он видит. Басист не последний участник в бэнде, поэтому поставить на его место недоучку всё равно что поставить огромный жирный крест на успешном продвижении группы. Джисок долго готов распинаться перед остальными ребятами, почему так важен басист, притом не просто неплохой, а хороший, вот только понимает, что остальные это знают не хуже его. Сучон не стремится переубедить его по той же причине. Выходит, надо продолжать искать, пока в конце концов не найдётся подходящей кандидатуры. — Участник двадцать один, — после недолгой передышки Джисок снова гипнотизирует лист с именами, — здесь? Вместо ответа он краем глаза замечает мельтешение сбоку и поворачивается ровно в тот момент, когда следующий потенциальный басист их группы поднимается с места. В глаза сразу же бросается неплохое телосложение парня, а также светло-синяя форма — Джисок пытается вспомнить, где уже её видел, но в голову совсем ничего не приходит. Парень неспешно поднимается на сцену с гитарой, спрятанной в аккуратный чистый чехол (что даёт ему пару очков к карме, Квак ценит, когда к инструменту относятся с любовью), и замирает на середине. Невооружённым глазом заметно, как парень нервничает. Его глаза бегают по всему залу будто в поисках поддержки, но все молчат, смотря в ответ. Джисок не произносит ни одного ободряющего слова. Не потому что не хочет, потому что должен оценивать то, как участники прослушивания справляются со стрессовыми ситуациями. Парень на сцене пусть и подаёт признаки волнения, но по крайней мере не застывает недвижимой статуей, как некоторые. — Прошу, — Джисок машет рукой, приглашая начать выступление. Парень кивает и наконец вытаскивает из чехла гитару. Гаон взглядом пробегается по ней, мысленно усмехаясь. Такая немало стоит. Он видел похожую малышку в музыкальном магазине Итэвона, куда забегал с парнями просто полюбоваться — их карманных денег не хватит даже на обычный медиатор. Такая гитара может говорить о двух вещах. Либо парень серьёзно увлекается музыкой, либо он просто чеболь. Джисок складывает руки ракушкой и кладёт на них подбородок, готовясь внимательно слушать. Все его ожидания вмиг разбиваются с первым аккордом. Неправильным и настолько грязным, что желание закрыть уши пронизывает всё тело Джисока. Он кривит губы, но не останавливает выступление. Возможно, парень просто переволновался? Ничего, если он хорош, то он быстро реабилитируется. Но с каждой буквально выпытанной нотой из струн Джисок начинает заводиться, и отнюдь не в хорошем смысле. Слишком неправильно. Чёрт, да даже если Джисок возьмётся за бас, то сыграет лучше. Даже с закрытыми глазами! Даже будучи подвешенным на обрыве! Парень на сцене честно пытается вымучить что-то дельное, но будто с каждым щипком струны становится всё хуже и хуже. Попытка в тэппинг проваливается, когда вместо звука не появляется ничего — и Джисок наверняка знает, что это из-за того, что струны зажаты возле основания. Подумать только, этот совсем зелёный новичок пытается в сложные структуры! Гаон еле сдерживается, чтобы не вцепиться в свои волосы и не выдрать их с корнем, воя от чужой беспечности к технике игры. Этот парень вообще брал в руки гитару перед тем, как прийти сюда? — Довольно! — Джисок кричит на весь зал, обрывая мелодию на середине. Парень на сцене поднимает голову и, пожалуй, впервые за всё время своего прослушивания смотрит кому-то в глаза. Его рука падает с грифа и остаётся неподвижно висеть по швам. Что ж, одно отсутствие этих пальцев на гитаре радует Гаона. Он смотрит в чужие глаза, невыразительные, не отображающие ни единой эмоции, и почему-то злится ещё сильнее. А ещё ему в какой-то миг становится стыдно. Не за то, как он грубо прервал чужое выступление. За то, что ему пришлось это выслушивать. — Достаточно, — Джисок с шумом опускает ручку на столешницу, не сводя пристального взгляда с парня напротив. Какое-то время они буравят друг друга взглядами, после чего Квак спрашивает, еле сдерживаясь, чтобы не перейти на форменную грубость: — Ты когда-либо держал гитару до сегодняшнего дня? — Держал, — впервые за всё время подаёт голос парень. Звучит он на удивление звонко, не так, как Джисок представлял. Он думал, что тот будет тише и неуверенней, но никак не таким заводным. Этому голосу не идёт быть серьёзным, думает Джисок. Надо же, этот парень ведь ему изначально понравился. Не зря говорят, что первое впечатление бывает обманчивым. — Гаон, не надо, — лишь раз взглянув на лицо их гитариста, говорит Мион. Клавишница опускает руку на напряжённое плечо Джисока и слегка тормошит его, будто пытаясь привести в себя. Но поздно. Механизм пришёл в движение, медленно закипающая злость от собственного бессилия в данной ситуации приправилась щепоткой негодования из-за чужой непрофессиональности — настоящий коктейль Молотова, норовящий взорваться в любой момент. Джисок правда пытался сдержаться первые пару секунд. Но один взгляд на шикарную гитару этого парня на сцене — и все попытки испаряются вместе с глубоким вздохом. — Начнём с того, что показатель твоего успешного попадания в ноты не составил и десяти процентов, — Гаон не пытается сдержать эмоции, в груди бушует настоящее пламя. Он сам себе напоминает злобного огнедышащего дракона, которого посмели побеспокоить. Ему сейчас плевать, что ранее он не позволял себе комментариев в сторону выступающих, ограничиваясь сухим «мы вам позвоним». Этот парень стал красной кнопкой на пульте управления ядерной бомбой. — Куча ляпов, ошибок, да ещё и наглая, совершенно невозможная для такого уровня игры попытка в тэппинг! Ты правда думал, что новичку удастся такое провернуть? У тебя серьёзно это когда-то удавалось, что ты решил взять и вынести это на прослушивание в, чёрт возьми, бэнд? Слушай, сюда пришли люди с определёнными надеждами, и каждый из них приложил усилия, — парень смотрит на него пронзительным, помутневшим взглядом, лишь больше распаляя негодование, — усилия, понимаешь? Какие усилия приложил ты? Лично я вижу лишь кучу гонора, понтов и ни капли здравого смысла и искренней любви к игре. Если ты здесь лишь за тем, чтобы кадрить девчонок и трясти волосами, то выход там. Палец, чётко указывающий на дверь, становится точкой в яростном монологе. Со всех сторон Гаон слышит шепотки, но цепкий взгляд от парня не отрывает. Честно — плевать, что про него скажут. Важнее всего сейчас их продвижение. И если этот парень правда думал, что сможет пройти на место басиста, то это настоящее оскорбление не только его лично, но и всех мемберов «Electra Groof». А подобного Джисок позволить не может. Он не боится ни слухов о том, что он зазнавшаяся задница, ни других шепотков за спиной. Потому что честь и признание его бэнда — это то, за что Гаон готов драться до смерти. Многие считают их кучкой горе-музыкантов, салаг, только начинающих путь в никуда, который обязательно скатится в бездну в самом начале. И Гаон готов лично каждого разубедить, а если не получится, то переспорить. Он слишком много времени, сил вложил в эту группу. Столько же, сколько и остальные участники. И всё это не может рухнуть просто так, нет. Он не позволит. Возможно, он принимает подобное близко к сердцу, но что он может поделать? Группа — это его отдушина. И он не позволит какому-то недогитаристу разрушить то, что он кропотливо воздвигал на протяжении всего обучения в старшей школе. Джисок ждёт возмущений. Но парень на сцене спокойно снимает ремень с плеча и укладывает гитару в чехол. Вжикает молнией на весь актовый зал и идёт на указанный ему выход. Гаон облегчённо вздыхает и хватается за блокнот как за спасательный круг — у них ещё куча дел, надо успокоиться и благополучно забыть про этого парня, иначе и без того паршивое настроение к концу дня и вовсе скатится в самый низ. На идущего к двери в конце актового зала парня он не обращает ровно никакого внимания. Но тот, лишь поравнявшись с креслом Джисока, останавливается. Недолго, на пару секунд. Чтобы сказать ровным, не выражающим не единой эмоции, голосом всего два слова: — Спасибо, хён. После этого он исчезает из мыслей Джисока вместе с закрытой за своей спиной дверью.

***

Джисок бежит что есть сил, кое-как удерживая чехол с гитарой на плече от неминуемого падения. В студенческом городке полным полно людей, приходится петлять и кричать извинения каждый раз, когда чехол бьёт кого-то по локтям. Парень не слышит неприятных слов в спину, лишь убыстряется, стоит только увидеть вход в здание университета. Кеды торопливо стучат по ступенькам, и вот Джисок влетает в главный коридор. Время поджимает, а ещё надо найти нужную аудиторию. — Будь проклят этот грёбанный автобус, — бурчит себе под нос парень. Пару секунд уходят на рассмотрение плана расположения аудиторий. Нужная ему оказывается ни много ни мало на четвёртом этаже. Джисок с тоской смотрит на полностью забитый студентами закрывающийся лифт и направляется в сторону зелёного человечка, бегущего по лестнице. Да, сегодня он совершенно не планировал пробежку по кампусу. После такого можно вечером спокойно валяться на кровати в окружении снеков, а не париться из-за набора веса и пытать себя пробежкой на стадионе. Ноги уже на втором этаже сдаются. Джисок бьёт себя по бёдрам в качестве ободрения и поднимается дальше. Он ненавидит опаздывать. К тому же опаздывать на прослушивание для него настоящее преступление. Подобного он никогда не позволял ни себе, ни участникам прослушивания. Дисциплина важна, и если человек с первого дня обеспечивает себе репутацию вечно опаздывающего, то чего путного от него можно ожидать? Парень передёргивает плечами и мысленно молится, чтобы его за это не стали попрекать. На четвёртый этаж он ступает чуть ли не на согнутых ногах и с дичайшей отдышкой. Позволив себе привести дыхание в порядок, парень распрямляется и направляется к нужной двери с цифрами «417» на табличке чуть сбоку. Не медля, он хватается за ручку и решительно открывает дверь, будучи готовым рассыпаться в извинениях и чуть что сразу же бахнутся на колени, если в него полетят упрёки. Но ничего подобного не происходит. Более того — вместо ожидаемой толпы в аудитории, кроме пяти человек, больше нет никого. Джисок так и замирает в проёме, непонимающе оглядывая присутствующих. Сначала ему кажется, что он просто ошибся аудиторией и ему в соседнюю. Джисок лезет во внешний карман рюкзака и достаёт замусоленную листовку, которую сорвал с доски с информацией. Ну да, всё верно — цифры 417, дата сегодняшняя. Может, он спутал время? Квак смотрит на наручные часы и убеждается, что время верно. Ну не могли же за те пять минут, на которые он опоздал, уже провести прослушивание? Бред же. Так ничего и не понимая, Джисок вцепляется пальцами в ремень чехла и снова поднимает взгляд на присутствующих. Его явное непонимание в глазах, кажется, веселит их. Ближайший к нему парень усмехается и машет рукой: — Привет. Нет, ты ничего не спутал. Если у тебя, конечно, в чехле гитара, а не винтовка. У нас и такое было. — Тут же прослушивание в группу, да? — На всякий случай уточняет Джисок. В душе теплится надежда, что прослушивание перенесли на час попозже, а ему об этом не сказали. К тому же в аудитории не наблюдается никаких инструментов. Не то чтобы, конечно, они обязаны здесь быть, всё же многие предпочитают приносит свою гитару, нежели играть на чужой. Но он думал, что университетские группы как-то более ответственно относятся к месту для репетиций. В старшей школе с этим посложнее. Он чуть ли не зубами выгрызал возможность репетировать в актовом зале хотя бы два раза в неделю, остальные репетиции пришлось устраивать неполным составом в гостях у Норима, их барабанщика. Возможно, Джисок пересмотрел дорам, но он ожидал, что дверь в 417 аудиторию откроет ему проход в небольшую студию, в которой всё будет готово к полноценной репетиции. Эта комната под понятия «небольшой» подходит даже слишком хорошо. Хотя о чём он вообще говорит, это просто богом забытая подсобка. Парень готов поклясться, что если он проведёт пальцем по ближайшей парте, то увидит внушительный слой пыли. — Да, верно, — кивает парень, стоящий около окна. Он отталкивается от подоконника, хлопает в ладони и с улыбкой произносит: — Ты же гитарист? Что ж, ты принят. Джисок на мгновение теряет дар речи. Он глупо хлопает глазами, смотря на улыбчивого парня с лицом, не выражающим никакого понимания ситуации. Это как это… принят? А как же оценить его навыки? А как же дождаться хотя бы остальных? Нет, возможно, у него на лице написано, какой он классный гитарист, но всё равно это решение слишком подозрительное. Да так прослушивания вообще не проводятся. Что за бред вообще! — Принят? — Наконец-то разлепляет губы Джисок. — В каком смысле? Я даже играть не буду? — Ну, если хочешь, то почему бы и нет, — пожимает плечами всё тот же парень около окна, — правда, нас через двадцать минут выгонят отсюда взашей. Ректор распорядился, чтобы сюда закинули сломанные столы. Но, думаю, мы управимся быстрее. Воображаемая картинка перед глазами Джисока разрывается пополам, являя взору реальность. Настолько абсурдную, что хочется просто закрыть глаза и решить, что это плохой сон. У Квака просто в голове не укладывается, как можно вот так проводить прослушивание в группу? Неужели не было лучшего места? Складывается такое ощущение, что на самом деле никто и не собирался приходить сюда, кроме него. Будто это какая-то мёртвая зона, то, чего необходимо избегать и желательно даже не упоминать при разговоре. Джисок вспоминает, как он вообще узнал о прослушивании. По меньшей мере пять листовок на доске объявлений, которые были прикрыты другими объявлениями сверху. Вообще чудом было, что парень ухватился глазами за заветное «нужен гитарист». Он также спрашивал у одногруппников, знают ли они про прослушивание в инструментальную группу, и все до одного незаинтересованно пожимали плечами. Уже тогда нужно было заподозрить неладное, но Джисока ослепила идиотская надежда. И именно она, видимо, заставляет его до сих пор стоять на месте. — Честно говоря, не могу понять, почему у тебя такой озадаченный вид, — почесав макушку, говорит его собеседник, — разве ты не знал, что… — Оставь его, хён, — прерывает говорящего другой парень, до этого тихо листающий помятую тетрадь в углу комнаты. Джисок заметил его присутствие, но из-за длинных волос не смог разглядеть лицо и быстро утерял интерес при первом беглом взгляде. Захлопнув тетрадь, парень вскидывает голову и зачёсывает волосы назад. Очки так и норовят соскользнуть с носа, и он поправляет их средним пальцем свободной руки. Быстрый взгляд в сторону Джисока — и того прошибает мгновенным узнаванием. — Джисок-хён даже в самых смелых мыслях не может себе представить, что бэндами тут никто не интересуется. Слышали «Electra Groof»? Он был их звёздочкой-гитаристом. — О, вау! Так ты правда тот гитарист? — Воодушевлённо произносит до этого молчащий парень, барабанящий пальцами по столу, но Джисок пропускает эти слова мимо ушей. Его глаза впиваются в смутно знакомое лицо, и он не без труда, но признаёт в сидящем пареньке того неуча, что хотел занять место их басиста. Да, Квак помнит этот звонкий голос, именно тембр. Тогда он ещё подумал о том, что у него, вероятно, неплохой вокал, но злость из-за чужой игры отодвинула все мысли на задний план. Сейчас Джисок чувствует некоторую неловкость из-за своего поведения, но больше всего его интересует лишь то, как этот парень всё же оказался в бэнде со своими-то навыками? Конечно, за два года более чем возможно подтянуть игру на гитаре, но у парня страдало и чувство такта, что куда тяжелее наработать. Джисок сомневался тогда, что из него может выйти путный басист, немного сомневается и сейчас. Басист смотрит на него в ответ, через линзы очков, и в чужом спокойном взгляде Джисок не ощущает ровным счётом ничего. Ни обиды, ни упрёка, ни даже какого-либо осуждения. Наверное, будь бы Квак на его месте, он бы отреагировал на человека, что когда-то разнёс его в пух и прах, куда более эмоционально. Но сидящему в углу парню всё равно. Он слегка ухмыляется, когда их игра в гляделки затягивается дольше положенного, и с хлопком закрывает тетрадь. — Это хороший выбор, Гониль-хён. Джисок-хён круче любого, кто бы сюда ни пришёл. — Это точно, — добродушно улыбается парень, названный Гонилем. — Что же, давай в отведённое нам время познакомимся поближе. Джисок послушно опускает чехол на парту и присаживается на свободный стул, чтобы поболтать в уже более неформальной обстановке. Его принимают достаточно воодушевлённо, и через пару минут он уже смеётся над неловкой шуткой клавишника Сынмина. Единственное, что немного выводит его из колеи — слова того басиста, Джуёна, о хорошем выборе. Но об этом он подумает позже, не желая отказывать себе в удовольствии насладиться приятной компанией своего нового бэнда. На первую совместную репетицию Джисок приходит с гитарой на плече и кучей сомнений. Немного невовремя его насторожила излишняя незаинтересованность остальных студентов в бэнде. Это могло говорить о многих вещах, но сам Джисок склонялся к одной, и весьма неутешительной для него. Какими бы классными людьми не были его новые знакомые, ещё не факт, что они могут так же классно играть на инструментах. В первую встречу парню не удалось оценить их навыки, разве что он понаблюдал за тем, как проворно Гониль вертит в пальцах барабанные палочки, однако это далеко не показатель того, что он так же хорошо справляется с установкой. Впрочем, других вариантов у него не было. Продолжать бесцельно бренчать на гитаре в общежитии совсем не хотелось. Да и в любой момент, если Джисоку что-то не понравится, он сможет уйти. Не без зазрений совести, но сможет. Эта мысль придаёт парню уверенности, когда он переступает порог уже другой аудитории, похожей на старый музыкальный класс. Она не такая крохотная, как та, в которой проводилось прослушивание, но всё ещё небольших размеров. Столы все отодвинуты к ближайшей ко входу стене, чтобы не мешаться. Остальное пространство занято аппаратурой, среди которой возвышается ударная установка, задорно блестящая в свете уличных фонарей, и два синта по бокам. В самой середине пусто, и Джисок привычно отмечает место левее центра — его территория славы. — Наконец-то среди нас появился самый пунктуальный участник, — раздаётся со спины, и Джисок поспешно отходит от проёма, давая возможность Гонилю пройти в комнату. Сзади него идёт Сынмин, и они обмениваются слегка неловким взмахом ладони. Гониль сваливает рюкзак около одного из столов и сразу же идёт к установке с палочками наперевес. Под пристальным взглядом Джисока пару раз пробивает незамысловатую комбинацию, и Квак сразу же делает вывод, что ударник у них точно не промах. Сомнения отходят на второй план, но окончательно не исчезают. Его главная головная боль — это Джуён и его игра. Джисок не хочет быть предвзятым, но то выступление младшего всё ещё свежо в его памяти. Пока Гониль от скуки задаёт импровизированный ритм, Джисок с Сынмином отвлекаются приятной беседой о некоторых общих парах, которые им поставят в расписание на следующем курсе. Они оказываются на смежных специальностях, и парень мысленно радуется подобному совпадению. Среди однокурсников ему пока не удалось завести друзей, хотя особого дефицита общения за счёт приятелей он не имел, так что будущее совместное времяпровождение с Сынмином кажется Джисоку ложкой мёда в бочонке с дёгтем. Вскоре в аудиторию врывается запыхавшийся Чонсу с Хёнджуном и Джуёном на буксире. Ворча что-то о том, что младшие никак не хотели торопиться, предпочтя репетиции уютные посиделки в столовой, Чонсу подходит к окну и приоткрывает его. Отовсюду слышится гундёж о том, что на улице сегодня слишком пыльно, но парень отмахивается лишь одним словом о том, что вскоре они сами будут говорить, как им душно. Джисок посмеивается и наконец-то достаёт свою гитару. — Красивая, — откуда-то из-за плеча раздаётся негромкий голос Хёнджуна, и Джисок слегка вздрагивает от неожиданности. Он косится на парня и замечает в его руках шестиструнную малышку. Глаза расширяются, и вцепиться в гриф чужой гитары Джисоку не позволяет лишь занятые руки да банальное воспитание. Он кое-как отрывает взгляд от гитары и смотрит на Хёнджуна, что пялится на него несколько вопросительно. Джисок понимает, что, вероятно, выглядит как помешанный, и просит, не забывая улыбнуться: — Можно? Хёнджун пожимает плечами и протягивает гриф поближе в знак согласия. Старший кладёт свою гитару в чехол и тут же приступает к рассмотрению чужого сокровища. Его старушка досталась ему от старшего брата школьного друга, который предпочёл поступление в университет, а не «подростковую придурь». Досталась она Джисоку за чисто символическую сумму, но для парня она оказалась буквально бесценной. Ещё ни разу его не подводила, легко настраивалась и стала такой родной, что другой ему и не нужно. Но такая красотка, как у Хёнджуна, не могла не впечатлить Джисока. Он проводит по лакированному боку рукой и пробует пару аккордов. Звук раздаётся изумительный, и парень переводит сияющие от восторга глаза на Хёнджуна. Тот выглядит слегка смущённо, но одаривает парня ответной улыбкой понимающего его восторг человека. Джисок в голове мысленно ставит себе пометку, что ему есть о чём поговорить с этим парнем. Например, о том, откуда он достал такую драгоценность. На заднем фоне Джуён хмыкает как-то непонятно довольно, и Джисок, приняв это на свой счёт, поспешно отдаёт гитару обратно в руки её хозяину. Хорошие гитары — его слабость, и слегка смущает то, что Джуён спалил его на этом пусть и внезапном, но вполне обоснованном приступе фанючества. Джисок по крайней мере ни капли не жалеет, что смог потрогать такую красотку. Главное не думать о чужой реакции слишком усердно, чтобы не засмущаться ещё сильнее. — Наверное, тебе стоит сначала послушать, что мы играем, — говорит Гониль, и под его чутким взглядом Джисок думает, что старший прочитал все его мысли и почувствовал всё его сомнение. Парень кивает и опирается на парту, что, очевидно, является местом хранения вещей. Гониль отсчитывает ритм, и гитара Хёнджуна вступает первой. На первом же куплете все сомнения Джисока развеиваются, причём так стремительно, что ему становится даже стыдно за то, что он думал предвзято об их игре. Он не знает песню, которую они исполняют, поэтому вслушивается внимательнее. Синт Сынмина вовремя подхватывает звонкий голос Чонсу, когда он поёт свои строчки, и в мелодии не проскальзывает никаких пустых мест в этом моменте. Ударные держат ритм стройно, ровно, и Джисок невольно сравнивает навыки Гониля и Норима. Второй на фоне старшего проигрывает слишком очевидно — в конце концов Норим был их запасным планом и специализировался больше на гитаре, чем на ударных, пусть и умел играть на обоих инструментах. Гониль же играет спокойно, без излишней сосредоточенности, так, словно сидит за установкой с рождения. В игре Хёнджуна Джисок почему-то не сомневался с самого начала — наверное, гитара слишком подкупала. С некоторой опаской парень смотрит на Джуёна, стараясь уловить бас в песне. Звучит он на втором плане, но на удивление чисто, без ошибок, не смазано. Джуён достаточно расслаблен, не стоит истуканом, даже, судя по шевелящимся губам, тихо подпевает Чонсу. Медиатор плавно бегает по струнам, и Джисок наконец-то чувствует, как дышать становится легче. Этот бэнд оказался гораздо умелее, чем «Electra Groof», как бы сложно ни было это признавать. К концу песни Джисок позволил себе насладиться голосом вокалом Чонсу, который периодически сменялся мягким, насыщенным голосом Сынмина. Джуён продолжал тихо подпевать, но строчек своих не имел, как и Хёнджун. Хотя последнему, судя по всему, приносило удовольствие полное сосредоточение на самой гитаре. Когда Хёнджун сыграл последний аккорд, Джисок захлопал с воодушевлением. Обведя каждого радостным взглядом, он произнёс: — Вы охренительные. Правда. Я ожидал чего угодно, но вы превзошли все мои ожидания. — Рад, что тебе понравилось, — засмеялся Гониль. — Значит, ты всё же решил остаться? — Конечно, — ответил Джисок, сознательно пропустив часть с «всё же решил». Гониль, видимо, заметил его неуверенность, поэтому и устроил показательное выступление. Слегка неловко, но это оказалось именно тем, что нужно. Пока Чонсу рылся в рюкзаке в поиске нот, чтобы показать их Джисоку, Квак краем глаза посмотрел на склонившегося над своей гитарой Джуёна. Спадающие на лицо длинные волосы скрывали от Джисока чужие эмоции. Но почему-то ему кажется, что своей игрой младший остался вполне довольным. Иногда приятно оказаться неправым.