Mr Bass

Им удаётся сыграться достаточно быстро, всего лишь за пару репетиций. То ли из-за того, что Джисоку исключительно комфортно с ребятами, то ли стоит благодарить его навыки, но факт остаётся фактом. Репертуар их группы, пока ещё, как оказалось, безымянной, по ощущениям более спокойный, чем у «Electra Groof», но Гаону так нравится даже больше. Ему не хватало расслабленности на выступлениях, необходимо было всё время концентрироваться на собственной игре, так как гитарные соло-партии были какое-то время на нём. Сейчас же у них есть Хёнджун, и Джисоку даже говорить не нужно о том, как он хорош, пусть и, как Хан сам говорит, играет он не так уж и давно. На репетициях у них всегда шумно. Особенно в моменты, когда у Чонсу просыпается какая-то поразительная любвеобильность и он лезет обниматься ко всем подряд. Хёнджун по обыкновению смущается, Гониль мягко отпихивает его и смеётся, Сынмин ласково пару раз хлопает по спине, а Джуён… Честно говоря, смотреть на Джуёна Джисок почему-то опасается. Как-то так получилось, что за всё время они едва лишь перекинулись парой фраз. И Квак соврёт, если скажет, что это было неумышленно. Ему рядом с Джуёном слегка неловко. Каждый раз, когда они здороваются на репетициях, Джисок вспоминает все сказанные на том злополучном прослушивании слова, и сразу же хочется то ли провалиться сквозь землю, то ли хорошенько треснуть себя по лбу. Да, тогда игра младшего существенно отличалась от его нынешних навыков, но сам Джисок повёл себя излишне грубо. Особенно на контрасте с реакцией на других людей на прослушивании. Добивает парня тот факт, что Джуён после всей сказанной тарабарщины сказал ему «спасибо». Каждый раз, когда воспоминания Джисока доходят до этого момента, он мысленно воет, не в силах сдержать отчаяние. Ну разве этот парень не ангел во плоти? Да только самый добрый человек на свете на форменную грубость может ответить благодарностью. Джисок, пусть и постоянно на репетициях находится рядом с Джуёном, на деле избегает смотреть в его сторону. Вероятно, это становится слишком очевидно, когда они начинают проводить время вшестером за дверями аудитории для репетиций. Со слов Гониля, для сплочения и большего понимания друг друга. И пусть старший на него не смотрел, Джисок воспринял это как едва заметный укол в его сторону. Поэтому воспринял идею с энтузиазмом, как и остальные. По итогу у них завелась привычка в выходные всем скопом заваливаться в забегаловку напротив университета и заказывать токкпокки. И эти выходные не стали исключением. Джисок напялил на себя кофту потеплее — на улице дул неприятный ветер — и покинул свою комнату. Спустившись на этаж ниже, он набрал Чонсу сообщение, что ждёт его около лестницы. Старший по обыкновению опаздывал, поэтому Квак присел на ступеньки, предусмотрительно положив тяжеленный рюкзак перед ногами. Ему никак не удавалось на неделе привести свой старенький ноут в порядок, а сегодня как раз представилась прекрасная возможность отдать его в ремонт. — Ждёшь Чонсу-хёна? — Джисок невольно вздрагивает, когда слышит позади шаркающие шаги. Он не оборачивается, будто знает, что Джуён сядет рядом. Младший его ожидания оправдывает, опускаясь на ту же ступеньку чуть ли не вплотную к Кваку. Джисок оправдывает такое вмешательство в личное пространство очевидным желанием Джуёна оставить проход сбоку для остальных жильцов общежития. — Ага, — Джисок кивает, продолжая смотреть на лямки своего рюкзака. В голове ни единой мысли о том, о чём можно поговорить с младшим, да и тот сам больше не произносит ни слова. Они сидят в полнейшей тишине, что через пару минут становится для Джисока некомфортной. Он хватается за телефон и запускает первое попавшееся приложение. Котёнок на заставке весело подмигивает и трясёт лапкой, готовясь к забегу по милым улочкам и поглощению разного вида роллов. Джисок усердно водит пальцем по экрану, направляя котика, и чертыхается про себя из-за невозможности сконцентрироваться, пока чужой заинтересованный взгляд наблюдает за повинующимся его движениям котом. Проигрывает он достаточно быстро. — Хочешь? — Джисок протягивает телефон Джуёну и буквально заставляет себя скользнуть по младшему взглядом. Ли сегодня без очков, с собранными в маленький хвостик волосами — выглядит слегка небрежно, но ему идёт. Вообще, как как-то подметил Гониль, у Джуёна достаточно резкие черты лица, что слегка не вяжется с его достаточно мягким характером и поведением ребёнка. Джисок вспоминает, как на прослушивании безэмоциональное лицо Джуёна выглядело слегка грубым. И тут же вертит головой, пытаясь выбросить назойливые мысли из головы. Ему пора прекратить ворошить старые воспоминания и жалеть о том, что уже произошло. Всё, что было в прошлом, остаётся в прошлом. Джуён с готовностью принимает его телефон, и Джисок с сожалением думает, что собственное чувство стыда в прошлом он оставить почему-то не может. Чонсу опаздывает на минут десять, извиняется, но при этом не выглядит ни капельки виноватым. Квак хочет нежно откусить ему уши за вынужденное времяпровождение с Джуёном, однако милостиво прощает старшего, когда осознаёт, что сегодня они с младшим говорили дольше обычного. Что в какой-то степени можно считать успехом. После этих недолгих посиделок на лестнице Джисоку становится почему-то немного спокойнее рядом с Джуёном. По крайней мере он не избегает смотреть в его сторону и даже порой обращаться к нему во время репетиций. Остальные, даже если и заметили что-то странное, не обратили на это внимание. Джуён всегда отвечал ему охотно и по непонятной причине спокойно, даже если пару секунд назад возбуждённо кричал что-то такому же взбудораженному Сынмину. В какой-то степени это Джисока и успокаивало, и расстраивало. Но они не были близки друг с другом так, как, например, сам Квак с Хёнджуном, поэтому Джисок решил, что это его модель поведения с не очень близкими людьми. Но порой хотелось, чтобы Джуён так же громко смеялся и с его шуток. В очередные выходные Гонилю приходит в голову заманить всех в караоке. После репетиции старший с загадочной улыбкой называет остальным только адрес и просит не смотреть, куда он их позвал, чтобы не портить сюрприз. В результате через пару минут Сынмин в общем чате ноет, что не хочет слушать, как хён поёт трот, и Джисок хихикает — было слишком предсказуемо, что кто-нибудь из них пропустит слова Гониля мимо ушей. Сам он ничего не имеет против караоке, пусть и был там последний раз ещё до вступления в «Electra Groof». Иногда бывает неплохо просто бесцельно погорланить под попсу. В приватной комнате Гониль с заговорщицким видом выуживает из рюкзака пиво и с гордостью ставит на стол. Все молча переглядываются и, не сговариваясь, хватают по одной банке и опускают на пол, так, чтобы никто из случайно вошедших не заметил контрабанду. В итоге пиво разливается, когда Чонсу с красными щеками танцует под аккомпанемент голоса Сынмина. Хёнджун со своего места тоже подпевает, не забывая играть на импровизированной гитаре. Джисок смеётся, глядя на них, и переводит взгляд на шепчущихся в углу Гониля и Джуёна. Младший внимательно слушает и изредка кивает, и Джисок чувствует заинтересованность в чужих секретах. Джуён что-то негромко спрашивает у старшего, но подслушать не удаётся — Чонсу с Сынмином превысили максимальный уровень своей громкости, вопя любовную балладу так, словно хотят докричаться до другого конца города. Притворившись незаинтересованным, Квак подсаживается чуть ближе к шепчущейся парочке, для убедительности хватаясь за каталог со списком песен. Но, к сожалению, Гониль уже отстраняется от Джуёна и по-отечески хлопает его по плечу, на что младший закатывает глаза. Джисок беглым взглядом оглядывается вокруг и облегчённо вздыхает, радуясь, что никто не заметил его тихих поползновений. — Тоже хочешь что-нибудь попеть? — Рядом приземляется развеселённый Чонсу. Старший тут же обнимает Квака за плечи и заглядывает в открытый каталог. — Да. К сожалению, тут очень мало песен Твайс. — Зато тут есть «Fancy», вот, смотри, — Сынмин подходит с другого бока и тыкает пальцем на нужную строчку. — Включить? — Не очень люблю петь один. Кто-нибудь хочет со мной? — Спрашивает с надеждой Джисок, но Чонсу с Сынмином одновременно качают головой, говоря, что выдохлись. Джисок смотрит на сидящего в углу Хёнджуна, но и тот машет руками, отказываясь. Последним разумным вариантом для парня является Гониль, но тому так невовремя звонят, и он поспешно покидает комнату. Джисок с непроницаемым лицом смотрит на закрывающуюся дверь и еле сдерживается, чтобы не выругаться. Получается, что остаётся спросить только у одного человека. — Давай я, — длинные пальцы Джуёна хватаются за лежащий рядом с Джисоком микрофон, не оставляя тому выбора. Конечно, Квак всегда может сказать, что уже не хочет петь, но это будет как-то совсем грубо по отношению к младшему. Он же не виноват в том, что у Джисока проблемы с собственным пониманием себя и отношением к Джуёну. От мыслей о собственных чувствах парня передёргивает, и, судя по неожиданно цепкому взгляду от поддатого Чонсу, весьма заметно. Главное, чтобы Джуён не воспринял это на свой счёт. Беспокоясь об этом, Джисок поспешно поднимается с места и жмёт кнопки на пульте. Подхватив свободный микрофон, он опирается бедром о спинку кресла и смотрит на экран. Его с Джуёном разделяет целый неловкий метр, и смотрится, наверное, странно, но самому Кваку так спокойнее. Раньше он не волновался особо о своём голосе, но перед ребятами не хочется упасть в грязь лицом. Перед Джуёном в том числе. Заводная мелодия тут же захватывает всю душу Джисока, и он даже не замечает, как на губы налезает радостная улыбка. Нервозность всё ещё остаётся, но пиво в организме слегка приглушает её, и первые строчки пусть и звучат слегка мимо нот, зато с чувством. На удивление он поёт вполне устойчиво, хотя уже давно не практиковался в вокале, что лишь прибавляет уверенности. Джуён подхватывает строчки ближе к припеву, и Джисок позволяет ему вести партию, слегка приглушая голос. Джуён звучит неуверенно и будто бы специально поёт тихо, но даже не самым опытным взглядом можно понять, что при должных тренировках вокал младшего приобретёт поразительную мощность. Кваку нравится тембр парня и то, как умело он переходит на фальцет. У него немного кричащий вокал, и это определённо может стать изюминкой в их песнях. Голос Чонсу отличается звонкостью, которая красиво раскрывается в высоких нотах и придаёт песне свежее звучание, и Джисок делает вывод, что грамотное распределение голосов этих двоих в итоге станет идеальным балансом в песнях. Чонсу заметно тяжело тянуть всё на себе даже с помощью Сынмина. Наверное, стоит поговорить с Гонилем по этому поводу. Джисоку нравится петь, но так, лишь когда он по вдохновению наигрывает что-то импровизационное, что в итоге забывается в тот же день. Он считает это баловством, пусть и бывшие мемберы его бэнда говорили то, что он достаточно хорош в импровизации и ему следует попробовать написать песню. Джисок всегда отмахивался от них, говоря, что лучше пусть этим займётся тот, кто уже отлично справляется. Но сейчас, когда он горланит конец «Fancy», он чувствует безумное желание запереться в своей комнате, взять гитару, карандаш и нотную тетрадь и вылить на её страницы всё то, что крутится в голове. Появившиеся в мыслях строчки поются почему-то голосом Джуёна, и это становится каким-то поворотным моментом в голове Джисока. На последних нотах он невольно переводит взгляд от экрана на стоящего рядом Джуёна и даже не удивляется, когда их глаза встречаются. Они смотрят друг на друга всего ничего, прежде чем старший отводит глаза. Кажется, он стал излишне сентиментальным. Пора прекращать пить. — Классно поёшь! — Сынмин даёт Джисоку «пять», после чего тут же хватает его за локоть и буквально усаживает на диван рядом с собой. — Кстати, есть деловое предложение… — Если ты насчёт того, чтобы предложить Гонилю облегчить долю Чонсу и предложить Джуёну пару строчек, то ты буквально читаешь мои мысли. Джисок думает, что попал в точку, однако Сынмин вместо ожидаемой радости слегка хмурится. Парень откидывается на спинку дивана и на вопросительный взгляд Джисока качает головой: — Не, это бесполезно. Мы уже предлагали, но Джуён не хочет. Сомневается в собственных силах, наверное. Именно поэтому Чонсу и поёт в большинстве своём один. — Но голос Джуёна при должной работе впишется просто идеально! — Думаешь, я не знаю? — Сынмин подносит банку колы ко рту. — Но он ни в какую не соглашается. Мы больше ему не предлагаем. Джисок кривит губы, но больше не упорствует. Принимает колу из рук Сынмина, отпивает и косится на сидящего на другой стороне дивана Джуёна. Этот парень явно не понимает, что теряет. Впрочем, весьма вероятен и тот вариант, что он попросту не заинтересован в пении. И это кажется Джисоку безумно несправедливым. Если бы Джуён только согласился попробовать, если бы он тоже решил петь… Джисок готов на кон свою гитару поставить, что они вмиг станут самой обсуждаемой темой для разговоров в кампусе. А там и до общей популярности недалеко. Но мать воспитала в Кваке уважение к чужим решениям, и он, пусть и неохотно, но отказывается от шальной мысли убедить Джуёна спеть хоть разок. К тому же они всё ещё практически не общаются, и Джисок беспокоится, что чрезмерная активность с его стороны спугнёт младшего. Приходится смириться. Время пролетает слишком быстро в их шумной компании, и когда Джисоку кажется, что они только пару часов провели в караоке, Гониль объявляет, что у них остался всего час до закрытия заведения. В этот час они решают оторваться по полной, но перед этим слегка перекусить, чтобы набраться энергии. Чонсу с Сынмином, схватив утомлённого постоянным шумом Хёнджуна под руки, выходят их комнаты, обещая вернуться со снеками. Гониль увязывается за ними, предварительно спросив, чего хотят оставшиеся. Джисок просит маленькую банку пива и буквально ложится на стол, чувствуя несильную головную боль — давненько он не был таким активным. О том, что помимо него в комнате находится ещё и Джуён, парень благополучно забывает. Он лежит с закрытыми глазами, уткнувшись в столешницу лбом какое-то время, прежде чем копошение сбоку заставляет его разлепить ресницы и посмотреть в сторону шума. Квак видит рядом с собой развалившегося на диване младшего и невольно напрягается. Он не любит тишину, которая витает между ними каждый раз, когда они находятся наедине. Она кажется ему какой-то смущающей, хотя сам Джисок сильного смущения больше не чувствует. Ему не нравятся испытываемые чувства, но и о чём они могут поболтать парень в принципе не представляет. Он ничего не знает о Джуёне. Кроме, конечно же, того факта, что впервые он увидел младшего на прослушивании и наорал на него. Красота. — Тебе некомфортно рядом со мной, да? — Вдруг ни с того ни с сего интересуется Джуён. Он наклоняет голову и слегка сонным взглядом гипнотизирует столешницу где-то рядом с рукой Джисока. Вроде бы даже не ждёт ответа, но ничего не сказать Джисоку кажется странным. Особенно когда младший сам проявляет инициативу. — Не могу ответить однозначно. Скорее да, чем нет. Мы просто ещё мало знаем друг друга. — Уверен, что только из-за этого? — Снова спрашивает Джуён, и Джисок чувствует себя слегка раздосадованным из-за того, что младшему каким-то образом удаётся читать его как открытую книгу. Возможно, все его переживания действительно заметны, но вряд ли этот парень понимает, чем действительно вызвано такое отношение со стороны Джисока. Не то, чтобы он не хочет говорить. Скорее не имеет желания снова возвращаться в прошлое. Джуён смотрит на него из-под ресниц и легко усмехается. Его лицо приобретает какой-то хищный вид, и Джисок честно старается не пялится на красиво очерченную приглушенным светом линию челюсти. Он переводит внимание на каталог с песнями и листает его будто бы в поиске новой композиции. В голове вопит сирена о том, что их разговор зашёл в какую-то сомнительную сторону. И его всё ещё несколько шокирует такая проницательность младшего. Вопрос он всё же оставляет без ответа. Джисок слышит вздох и невольно стискивает бедный каталог в руках. — Ладно, возможно, я сделал неправильные выводы. Поправь меня, если это окажется не так. Но ты всё время рядом со мной кажешься каким-то… виноватым? Поэтому я решил… — Джуён делает передышку и нервно убирает распущенные сегодня волосы за уши, — ах, чёрт, теперь это звучит как-то по-идиотски. Короче, я решил, что ты вспоминаешь тот случай на прослушивании. Ну, потому что никаких больше поводов для твоего чувства вины я не видел. Это так? Если нет, то, может, расскажешь мне, почему мы всё ещё ведём себя так, словно нас вообще ничего не связывает? По шкале от одного до десяти Джисок чувствует себя идиотом на все одиннадцать. Он всегда думал, что может сохранять непроницаемое лицо, когда это необходимо, но сейчас вся его уверенность рушится в один миг. И всё же Джуён смог его раскусить. Отрицать что-либо становится бесполезным, и Квак отвечает: — Да, ты прав. Мне каждый раз, когда мы разговариваем, кажется, что ты держишь на меня некоторую обиду? Правда, не осуждаю тебя за это. Я бы на твоём месте точно не смог бы забыть всё то, что было сказано тогда. Мне правда жаль, что я наговорил тех вещей, так что… — Подожди, подожди, — смеясь, прерывает его Джуён. Младший придвигается поближе и, помедлив, касается костяшек пальцев Джисока своей рукой, будто пытается привлечь внимание. Джисок пялится на их руки, но желания отодвинуться не чувствует. Он всё ещё избегает смотреть Джуёну в лицо. Правда, на этот раз причины вроде бы и нет. Просто вся эта ситуация выглядит смущающе. Если ребята сейчас зайдут в комнату, то увидят, как их младший сидит чуть ли не прижавшись к Кваку и держит его осторожно за руку. Будь на их месте, Джисок подумал не совсем об обычных вещах, что происходят между друзьями. Хотя они с Джуёном особо и не друзья даже. Ах, он слишком много думает порой. — Ты не должен извиняться, — продолжает свою речь Джуён, впечатываясь взглядом в профиль старшего. — Возможно, это звучало немного резко, но это — не знаю, веришь ты или нет, — было именно то, что надо. Я знал, что вряд ли пройду прослушивание, в конце концов я играл на басу всего ничего и даже учиться мне было не у кого. Но я просто решил попробовать. Мне надо было услышать объективную оценку своих возможностей. И я её услышал. И ни много ни мало от самого Гаона из «Electra Groof». Чувак, да ты был чуть ли не самым популярным парнем в нашей школе, при этом даже не учась там. Джуён громко смеётся, замечая, как кривится Джисок после слов о популярности. Да Джуён явно преувеличивает. В собственной школе Джисок не чувствовал особого груза популярности, хотя в классе, пожалуй, был своего рода главным заводилой. Да бред, Квак даже валентинок не то чтобы много получал на день влюблённых. Как мог он быть знаменитостью в другой школе? — Ты бредишь, — фыркает парень. — Я говорю тебе настоящую правду! — Восклицает Джуён. — Хочешь, поклянусь своим любимым медиатором? — Ты такой ребёнок, — Джисок стряхивает со своей руки лишний груз в виде пальцев младшего. — Не надо ничем клясться. Я понял. — И всё же, — не сдаётся Джуён. — Ты не должен чувствовать передо мной вину или смущение. Твои слова помогли мне взглянуть на ситуацию куда серьёзнее. Мне нравилось играть на гитаре, поэтому я уговорил родителей найти мне учителя, чтобы он помог мне научиться самому основному. Потом я ещё пару месяцев изучал технику самостоятельно, по видео. До конца выпускного класса играл в нашей школьной группе. Честно говоря, мы все там играли из рук вон плохо, так что не могли даже приблизиться к вашем навыкам. Но это помогло мне найти свой звук, вернуться к басу и попробовать попасть в бэнд, когда я уже прошёл вступительные экзамены в университет. Я с первого дня познакомился с Чонсу, и меня сразу же приняли сюда, так как им нужен был басист. Как видишь, в итоге мы с тобой оказались в одном бэнде. И всё это только из-за твоих слов. — Скажешь тоже, — бурчит себе под нос Джисок. — Можно подумать, без моих речей бы ты сюда не попал. — Можешь не верить, но я думаю, что не попал бы, — со всей серьёзностью в голосе говорит Джуён, и Джисок наконец поднимает на него взгляд. Выглядит младший действительно серьёзно, будто правда убеждён в своих словах. И внутри что-то постепенно разжимается, напряжение в плечах пропадает, правда, не до конца. Джисок вздыхает и без слов кивает, останавливаясь глазами на одной из знакомых песен. Он на пару секунд задумывается, после чего берёт в руки микрофон и протягивает его Джуёну. — Ты не против снова спеть со мной? Тут «Dynamite», а эту песню противопоказано петь одному. Джуён переводит взгляд на старшего и, смотря прямо в глаза, широко улыбается. Счастливо прищуренные глаза делают его похожим на безумно довольного кота, и уже сам Джисок не может сдержаться от ответной улыбки. Он чувствует, как в душе закрывается какой-то гештальт касательно джуёнового проявления радости, причиной которой является он сам. И становится спокойно. И слегка волнительно от предвкушения чего-то нового в его жизни.