Поцелуй души

      Калеб просыпается от звонка. Находит около подушки сотовый, с ворчанием подносит его к лицу, но, увидев имя звонящего, быстро нажимает зеленую кнопку и садится.       — Я нашел его. В этот раз должно получиться.       Голос на том конце едва пробивается через помехи на линии. Сквозь шорох и порывы ветра можно расслышать звуки размеренных шагов.       — Мартин… ты где? — Калеб скидывает с себя одеяло, кашляет, отгоняя сонную хрипоту, и протирает лицо рукой. Прикроватные часы с подсветкой показывают половину второго.       — Через минут пятнадцать буду у того дома. Поторопишься — встретимся у входа. Я бы пошел один. Но ты просил обязательно сообщить об очередной вылазке. Если хочешь поспать…       — Нет, уже выхожу, — перебивает Калеб и прижимает трубку плечом, переворачивая небрежно сваленную на стуле одежду в поисках футболки и штанов. — Пожалуйста, подожди снаружи.       — Хорошо, — коротко роняет Мартин и отключается.       Одевшись менее чем за минуту, Калеб роется на полке в шкафу, достает небольшой фонарик, щелкает кнопкой, проверяя, не сели ли батарейки, и сует его в карман. Освещение им точно понадобится, а сажать телефоны будет совсем не кстати. Мельком глянув в висящее в коридоре зеркало, он приглаживает растрепанные ото сна волосы, впрыгивает в кроссовки, завязывает потуже шнурки и поворачивает ключ в замке. Спускается по лестнице, толкает дверь подъезда и шагает в темноту.       Несмотря на середину лета, прохладный ветер бодро пробирается под одежду, заставляя вздрогнуть. Калеб ведет лопатками, жалея, что не накинул сверху толстовку, но не возвращается. За Мартином он бы не раздумывая отправился хоть на крайний север в одной рубашке.       Калеб идет быстро. Мелкие камни шуршат под подошвами, с хрустом отлетая в стороны. Он знает, что если задержится, то Мартин начнет все один.       Почти сорвавшись на бег, он вскоре оказывается на окраине перед одинокой, торчащей на небольшой возвышенности заброшкой. Дом мрачно таращится пустыми окнами второго этажа и недобро скрипит болтающейся на расшатанных гвоздях доской. Калеб снова ведет плечами, включает фонарик и шарит лучом света по стене.       Мартин стоит, прислонившись плечом к покосившейся двери. Застегнутый на все пуговицы, высокий, худющий, с идеально прямой осанкой. Он жмурится от попавшего в лицо света и машет Калебу, чтобы тот приглушил фонарик. Дождавшись, пока друг подойдет ближе, Мартин приветственно кивает, подхватывает стоявший на земле рюкзак и решительно направляется в дом, но Калеб удерживает его за плечо и входит первым.       В нос ударяет тяжелый запах сырости и трухлявого дерева. Ветер недружелюбно свистит в щелях, намереваясь прогнать незваных гостей. Калеб светит перед собой, расчищая ногами разбросанный мусор и прислушивается, нет ли посторонних звуков в полностью пустом доме.       Пройдя по узкому коридору до самого конца, они поворачивают направо, в просторную комнату, когда-то служившую гостиной. Калеб снова останавливает Мартина, рванувшего вперед, и осматривает углы, чтобы убедиться, что они здесь одни и не обнаружат спустя некоторое время нежеланных соседей в виде оставшихся на ночлежку бездомных. Мартин нетерпеливо дергает кончиком тонкого носа, снисходительно хмыкает, но не сопротивляется, и только когда Калеб подает знак, входит, садится на корточки и ставит на пол рюкзак. Извлекает из него увесистую записную книжку с потрепанными страницами, две толстые восковые свечи, небольшое тряпичное полотно, изрисованное неровными символами, и нож с украшенной резьбой ручкой. Калеб опускается рядом.       Мартин аккуратно расстилает полотно и достает из кармана самую обычную зажигалку. Мягкий свет пляшет по комнате, отбрасывая скачущие тени. Дождавшись, когда свечи разгорятся, Мартин берет нож, поднимается и очерчивает на полу круг так, что они с Калебом оказываются внутри. Раскрывает книжку, зажимает коленом страницу и протягивает ладони, торопливо повторяя что-то вполголоса, как отличник перед важным экзаменом. Бледное лицо выделяется в приглушенном свете, подчеркивая серые, как поздние сумерки, глаза, а седая прядка, доставшаяся ему с рождения, отчетливо высвечивается на черных волосах.       Калеб накрывает его ладони своими и тихо выдыхает. Руки Мартина всегда не дают ему покоя. Он может долго не отводить взгляд от этих изящных кистей, разглядывая каждую причудливую линию. Мысленно прикасаться губами к аккуратной родинке на выпирающей костяшке и проводить языком по тонким, слегка выпирающим венам. Калеб невольно представляет, как хрупкие прохладные пальцы Мартина мягко пробегают по его плечам, скользят выше по шее, запутываются в волосах и нежно потирают затылок. По коже проносится горячая волна. Он старается думать о таком как можно реже, но фантазия сама рисует в голове картинки.       Калеб незаметно гладит запястье, задевая теплый браслет из маленьких шариков. Давно, когда Мартин только начал всерьез увлекаться магией, Калеб вычитал в интернете, что черный оникс считается самым сильным оберегом, и подарил Мартину браслет. Калеб не верит в существование высших сил, но то, что с тех пор Мартин всегда носит его подарок, каждый раз приятно откликается в груди.       — Готов? — шепот заставляет вздрогнуть.       — Да. Начинай.       Мартин набирает в легкие воздуха. Произнося заклинание, он почти не подсматривает в написанное. Калеб не понимает латинских слов, улавливая лишь отдельные сочетания, которые прочно застряли в памяти. Он смотрит в серьезное лицо и растворяется в звучном голосе, который взлетает под потолок. Это тот самый момент, ради которого Калеб не спит сейчас в теплой постели. Он ни за что не упустит возможность держать Мартина за руки в таинственной полутьме.       Мартин произносит последнее слово и замолкает, обводя взглядом комнату. Калеб тоже заставляет себя посмотреть по сторонам, чтобы не слишком откровенно пялиться на друга. Он знает, что это заклинание не сработает, как и предыдущие несколько десятков. Что они посидят на полу в пахнувшей плесенью заброшке, ожидая намеков на присутствие потусторонних сущностей, затем Мартин немного расстроится, что заклинание снова оказалось ложным, и они отправятся по домам. А потом Мартин с удвоенным рвением начнет искать новое.       Калеб поддерживает это странное увлечение, которое длится уже несколько лет. Ему хочется быть для Мартина особенным. Кому он звонит в любое время дня и ночи и взволнованно сообщает о новом, «на сто процентов точном» заклинании, которое удалось найти в пыльных секциях библиотеки, в старых журналах или на форумах, где собирались такие же чудаки. Калебу важно знать, что он тот, кого Мартин зовет с собой, когда прекрасно может справиться самостоятельно.       Калеб не желает даже думать, что вместо него Мартин был бы сейчас с кем-то другим. Чтобы тот человек гладил его руки и впивался взглядом в шепчущие загадочные слова губы.       Пламя на свечах дрожит от пролетающего ветерка. Тени двигаются, суматошно покачиваясь на потрескавшихся стенах. Мартин крепко стискивает пальцы на запястье Калеба.       — Видишь? Что-то есть.       — Это, скорее всего, просто ветер, — осторожно замечает тот, но быстро добавляет, спохватившись: — Конечно, не исключена возможность, что тут есть что-то необычное и вполне себе паранормальное…       — Прочитаю еще раз. Должно помочь.       Мартин сдвигает брови и перехватывает его руку, переплетая пальцы. Калеб прикрывает глаза и снова погружается в транс от завораживающего голоса. Он редко слышит от Мартина такие длинные предложения. Тот обычно говорит кратко и только по делу. Может провести полдня рядом, перебрасываясь лишь отрывистыми словами, в то время как Калеб разговаривает даже с котом, когда долго находится дома один.       Мартин же в принципе не нуждается в людях. Он живет сам по себе. Ему тоже лишь чуть за двадцать, но Калеб часто чувствует себя рядом с ним излишне эмоциональным подростком.       Речь Мартина льется плавно и убаюкивает. Обстановка не располагает к спокойствию, однако Калеб чувствует себя вполне расслабленно и не сразу замечает, как Мартин внезапно замолкает.       — Калеб! — голос из певучего резко становится напряженным.       Он распахивает веки и еле сдерживает крик, впившись пальцами в руку Мартина. Сбоку, в нескольких шагах от них, в воздухе висит темная, словно состоящая из плотного тумана, фигура. Она беззвучно мерцает, как белый шум в ненастроенном телевизоре, медленно приобретая очертания человека.       — Что за хрень! — Калеб порывается подняться, утягивая за собой Мартина, но тот дергает его за руку.       — Сядь! — тон не терпит возражений, и Калеб послушно шлепается рядом, бешено таращась на силуэт и хлопая ресницами. — В круге мы защищены. Он напуган не меньше нас.       — Он… напуган? — побледневший Калеб прижимается щекой к плечу друга, который в обычной ситуации бы заворчал и сразу отстранился. Мартин не любит прикосновений.       — Конечно. Нужно постараться его успокоить.       Мартин осторожно отлепляет от себя застывшего в оцепенении Калеба, поднимается на ноги, вытягивает вперед руку и медленно проводит ей в воздухе, растопырив пальцы. Громко выкрикнув пару непонятных слов, он переходит на обычную речь.       — Мы не причиним вреда. Мы хотим помочь…       Тень дрожит. Лицо призрачного парня искажается ужасом, глаза светятся дрожащими огоньками, похожими на застывшие от холода слезы. Он кидается к стене, а затем обратно, поднимая вихрем мелкий мусор, и проносится над головой Калеба. Обе свечи вмиг гаснут и катятся по полу в разных направлениях.       Калеб вскрикивает, хватает фонарь и шарахается в сторону, стирая ногой границу защитного круга. Полотно с надписями комкается и отлетает к двери. Призрак взмывает под потолок, машет полупрозрачными руками, глухо вскрикивает… и исчезает.       — Черт! Черт! — Мартин кидается к свечам, возвращая на место, и пытается снова их зажечь, безостановочно щелкая зажигалкой, но тут же недовольно отбрасывает ее в сторону и поджимает губы. — Ничего не выйдет. Он сбежал.       — А как… как ты собирался с ним контактировать, когда направлялся сюда?       Едва переведя дыхание, Калеб отряхивает с ладони пыль и вытирает взмокший лоб.       — Сначала я читал заклинание призыва, — Мартин терпеливо растолковывает всю суть ритуала. — Но, по всей видимости, у призрака это был первый контакт с людьми. Он пришел в ужас.       — Да уж, — Калеб трясет головой, переваривая информацию. — Подумать только, призрак испугался.       Мартин приподнимает бровь и дергает уголком рта.       — Просто представь — пребываешь где-то в забвении между мирами, а тут вдруг вырывают из полудремы… — Мартин вздыхает и начинает собирать в рюкзак магические принадлежности. — Когда все получилось, я произнес заклинание, чтобы его успокоить. Но оно не всегда работает. Не со всеми призраками. Скорее всего, он тут уже давненько. Я же не просто так таскаюсь в этот дом. Тут часто мерцают необычные огни по ночам. Я видел их. Несколько запертых душ. И вот, заклинание оказалось верным. Одна откликнулась. Но испугалась. Для того, чтобы угомонить этого парня, и выяснить, что его тут держит, нужно назвать по имени. Которое я, к сожалению, пока не знаю.       Калеб с трудом укладывает в голове сказанное. Он много раз бродил с Мартином по заброшкам, но никогда ничего не намекало на что-либо сверхъестественное. Предметы не двигались, спиритическая доска молчала. Даже посторонних звуков не было. Разве что однажды их до смерти перепугала вылетевшая из угла ворона, которую они разбудили своим появлением. А тут сразу целый призрак, к тому же реагировавший на слова Мартина и раскидавший свечи.       — И что же мы будем делать теперь? — Калеб дотягивается до отброшенной зажигалки и сует ее в рюкзак.       Мартин продевает в петлю верхнюю пуговицу, расстегнувшуюся от резких движений, и выпрямляется.       — У дома плохая слава. Придется поискать, кто вышел на связь. И в следующий раз призывать именно его.       — Хочешь провести расследование?       Калеб старается не выглядеть слишком воодушевленным, потому что это означает, что они с Мартином вместе будут торчать перед монитором ноутбука до поздней ночи, выискивая информацию. А, может, даже останутся ночевать друг у друга, как в школьные времена, когда зубрили конспекты к экзаменам. Сам факт того, что Мартин засыпал с ним на одной кровати, пусть даже под разными одеялами, приводил Калеба в состояние легкой эйфории.       — Придется. Думаю, будет не сложно. В интернете наверняка отыщутся фотографии. А теперь мы знаем, как он выглядит. Пойдем. Пока нам здесь делать нечего.       Мартин протягивает руку все еще сидящему на полу Калебу и кивком указывает на дверь.