ЖУФ

      Осень в Вудстоке, штат Вермонт, была потрясающе художественной. Утопающий в деревьях городок окрашивался в теплые оттенки золота, чередующиеся с бронзовым румянцем и медной прозеленью. Листья, опавшие за ночь, еще никто не убрал, и они, вкупе с разложенными на ступеньках и оградах тыквочками, превращали город в иллюстрацию к уютной осенней новелле. Хотелось идти с утра по улицам мимо белых оград, под шум пока ещё редких машин, и шуршать, специально поддевая носками блестящих ботинок рассыпающийся пухлый ковер сухой листвы.       Наверное, симпатичность этого городка и сыграла роль в том, чтобы однажды сюда переехал жить художник Джерард Уэй. Ему было почти сорок, и вместо того, чтобы в угоду тому самому «бесу в ребро» завести себе мотоцикл, кожаные штаны и постоянное место в баре, где можно очаровывать байками юных длинноногих провинциалок, он радикально сменил Нью-Йорк на тихие улочки Вудстока.       На осенний рынок с крафтовой продукцией (по средам с августа по октябрь с трех до шести), фестиваль местной кухни и музыки (каждый четверг с мая по сентябрь). На тренировки по йоге в национальном историческом парке Марш-Биллингс-Рокфеллер, которые, к слову, уже прекратились, так как начало холодать, что не мешало Джерарду самостоятельно заниматься в своей гостиной по видео-урокам.       Кстати, намечается фотовыставка в Биллингс Фарм о женщинах-фермерах, и Уэй планировал сходить. Он хотел вдохновиться вкладом в сельской хозяйство трудолюбивых дам и нарисовать картину со сборным самобытным образом.       Еще надо бы изучить пешеходные маршруты по холмам, он читал, что такие устраиваются, а осенняя природа смешанного леса Новой Англии с высоты — это определенно должно быть что-то впечатляющее.       Да, находясь в маленьком городке и исследуя сайт города и соцсети, Джерард Уэй всегда находил, чем заняться. Мероприятия здесь были скромнее, чем в НЙ, но все же были — уютные, деревенские, особенные.       Он не был в браке, по молодости его одолевали дикие комплексы, а по зрелости он посчитал, что уже никому не нужен, и найти себе мужчину будет ужасно трудно, нечего и пытаться.       Джерард обернулся на свой небольшой белый дом. На дверях висел осенний венок из веток с маленькими пенопластовыми тыквочками, на ступеньках стояли башенки из тыкв уже натуральных, а газон от листьев он пока не собирался чистить, хотя надо бы до дождя, который по прогнозу будет ночью. Но пока светило теплое рассветное осеннее солнце.       Могло показаться, что белые окна с черными ставнями — это обязательное условие для дома в Вудстоке, но это была просто сохранившаяся историчность. Джерард не стал с ней спорить и оставил все как есть. У него был даже кирпичный камин, перед которым он постелил пушистый ковер.       Конечно, он мог бы ездить в деловую часть города на машине, но сейчас она осталась стоять у входа, усыпанная кленовыми листьями — желтые на темно-бордовом Форде. Впрочем, Джерард не стал ее трогать по другой причине — он любил гулять пешком, а Вудсток этому очень способствовал.       Джерард дошел до дверей небольшого магазинчика. Большие окна в белых рамах с частым переплетом и черными ставнями, за которыми виднелась осеннее-тыквенная композиция, такая же по стилю дверь и надпись золотыми буквами «Магазин цветов и подарков Дж.Уэя».       Джерард приложил чип сигнализации и бросил взгляд направо — до недавнего времени соседнее помещение пустовало, но теперь там почти готово было к открытию кафе. Возможно, они начнут работать даже сегодня. И наверняка оттуда будет литься приятная музыка. И там будут продаваться вкусные пирожные. Хоть бы заварные колечки с творожным кремом, щедро посыпанные сахарной пудрой!       Однажды он и сам подумывал прикупить это помещение, также для кафе, и оформить в таком же стиле, что и магазин, но на данный момент его экономическое положение не потянуло бы обширный ремонт, покупку оборудования и продуктов и получение необходимых разрешений.       Художник открыл ключом свой магазин и быстро набрал с телефона охранное агентство, чтобы доказать, что это именно он в магазин зашел, диктуя контрольные цифры.       Джерард проверил температуру в холодильнике, в котором хранились цветы, прошелся метелкой из перышек по рамам картин. Его собственные работы, установленные на мольбертах и развешенные по стенам, образовывали в углу магазина отдельную экспозицию. В основном это были пейзажи, которые любили покупать туристы на память о Вермонте и хозяйки домов, чтобы нечто приличное повесить над камином. Были, конечно, и абстрактные выражения его мыслей и чувств, перенесенные на холст. Но такое покупали те, кто мыслил и чувствовал похоже и понимал задумку. Однажды представитель музея, который к нему захаживал, предложил устроить выставку, но Джерард постеснялся — он не был в этом городе старожилом, побоялся, что никто не пойдет, поэтому промямлил, что еще не нарисовал много всего для выставки и вообще надо настояться творчеству.       Уэй поправил хэллоуинские венки, разложил ценники со скидками на прошлогодние товары к Рождеству. Он уже заказал много новых у поставщиков, не терпелось скорее получить эти посылки!       Отдельная витрина была отведена поделкам местных мастеров — здесь продавались их самодельные игрушки, статуэтки, мозаики…       Джерард устроился за своим столом с кассой — огромным старинным аппаратом, доставшимся ему с помещением. Конечно, сейчас такими уже не пользовались, но для антуража это было великолепно. Под стать общему оформлению магазина сегодня Уэй был в объемном черном свитере, ещё и нацепил на нос маленькие очки в золотой оправе. Пультом включил музыкальный центр и тихая инструментальная музыка наполнила утро.       Кафе рядом открылось в тот момент, когда он только-только упаковал кудрявую фарфоровую красотку для одной маленькой леди в смешной шапке и передал в ее руки коробку с большим бантом.       И открылось оно… помпезно? Нет, это слово, наверное, не подходит — там не было ярмарочного шоу с шариками и жонглерами. Но басы просто шандарахнули в стену. Сервизы в шкафу начали немножко приплясывать. А потом потянулся запах жареного.       Джерард накинул болоньевый жилет на свитер и выскочил на улицу. Он повесил табличку с извинениями, что будет отсутствовать десять минут, и опасливо сделал шаг к новому кафе. Понадеялся, что успеет попросить убавить сабвуфер и что сервиз из тонкого фарфора не сыграет в ящик за это время.       Вывеска нового заведения гласила «Файеро», а его эмблемой был горящий в огне болгарский перец. И все это красное на черном фоне, который владелец кафе менять не стал. Да, технически оно сочеталось с милым магазинчиком рядом, но по настроению!..       Джерард прочитал меню на грифельной доске у входа — кафе обещало вегетарианские блюда на гриле и крафтовое пиво. Потянуло вот как раз жареным перчиком. Надо сказать, потянуло вкусно, но это явно от того, что Уэй не перекусил — а он брал с собой ланч всегда. Ему нравилось закрывать магазин на обед (совсем на немножко — минут на двадцать), устраиваться в подвесном кресле, которое он сперва купил, чтобы продать, а потом оставил себе, и смотреть в окно.       Во внутреннем дворике стояли два газовых обогревателя пирамидальной формы, высокие столики, представляющие собой просто распиленные пополам бревна на подставках.       Уэй толкнул дверь. Вот тут пахло умопомрачительней всего. Джерард не был вегетарианцем, но овощи уважал. Однако он здесь по другому поводу, и это даже не визит вежливости.       Каким-то макаром эта громкая музыка, из-за которой не слышно собственных мыслей, уже привлекла сюда парочку посетителей. Которые не против в обед закинуться пивасом, видимо, и еще чем-то ярким на тарелках.       За стойкой стоял мужчина лет тридцати пяти. Небритость и кое-как стриженые волосы придавали шарма его круглому лицу. На нем была черная в белые «что-то на панковском» надписи футболка, поверх повязан фартук с логотипом кафе. За ухом зачем-то заложен карандаш. Он раскладывал буклеты меню в деревянный ящичек, формировал башенку из бирдекелей.       Если абстрагироваться от нервирующей музыки, то здесь было… уютно. Деревянные столы, диванчики, круглые барные стулья со спинками «под старину», гирлянда из обычных лампочек, развешенные реплики ретро-плакатов о питании вперемешку с постерами рок-групп. Холодильник для лимонада был или родом из того же времени, что и плакаты, или тоже «под». Рядком торчали разнокалиберные краники для пива, на полках за барменом красовались необычные пивные бокалы, например, в форме черепушки или сапога, а также овощные фигурки и посуда — вроде утятницы-тыквы или солонок-перчинок.       — Эй, Боб! — крикнул мужчина.       — А? — раздалось из открытой двери кухни.       — Хочу устроить какой-нибудь движ.       — Типа?       — Лото, бинго, викторину… победителю — по бокалу пшеничного.       — Одни старики пойдут.       — Круто. Хочу раздавать пиво старикам. Ой, привет, — мужчина поднял глаза и увидел Джерарда.       И улыбнулся.       Джерард захлопал глазами и забыл, зачем пришел. Сто процентов — на это будут покупаться все сюда зашедшие. Уэй прогнал наваждение и сдвинул брови.       — Что будете заказывать? — мужчина уже протягивал ему меню. — Я бы посоветовал тофу-терияки на шпажках. Наверняка такого не пробовали, это фирменный рецепт нашего заведения. Веганские бургеры? Тривиальная картошка-фри, если хотите, тоже есть. Стейки из цветной капусты… Все вкусно.       — Вы… — начал Джерард, и это вышло так тоненько. Он поправил голос. — У вас слишком громкая музыка.       — Что?! — выкрикнул бармен.       — Вот, вы даже не слышите меня! — как он мог купиться на эту улыбку доброжелательную?       — Прости, — мужчина смущенно опустил глаза. — Я расслышал, просто решил пошутить.       — Мой магазин примыкает к вашему кафе.       — Это паб. Я так решил и зарегистрировал.       — Неважно. Из-за вашей музыки у меня все ходит ходуном!       — В магазине? — и мужчина ехидно подмигнул.       Джерард сделал вид, что не понял этой пошлости.       — Вы не могли бы сделать потише? Поверьте, это не повредит. Люди начнут друг друга слышать, а китайский сервиз не пойдет трещинами. Сейчас же просто обед — сюда будут заходить перекусить, а вечеринки можно устраивать по вечерам.       Он старался быть максимально вежливым, но тон выходил поучительным.       — Пожалуйста, — решил добавить Джерард.       — Окей, — согласился мужчина. Песня сменилась на какую-то странную — под повторяющие аккорды переговаривались люди.       Джерарду показалось, что вопрос исчерпан, тем более бармен взял в руки пульт, так что он кивнул и повернулся. Но, кажется, он слишком близко подошел к стойке — свитер зацепился за крючок для сумок. Солист на уменьшенной громкости пропел самое подходящее: «Если ты хочешь испортить мой свитер, держи эту нить, пока я ухожу».       Крупная вязка стала постепенно расходится. Джерард округлил глаза, дернул нить, и очень зря, потому что с первого раза у него не получилось, а дыра сделалась еще больше.       — Ах! — вздохнул бармен. — Подожди, я нож принесу. Боб!       Ну еще не хватало! Из оставшихся ниток можно было попросить пожилую соседку довязать недостающее — она была потрясающая мастерица. Джерард дернул нить еще раз. Она проехалась по крючку и порвалась.       Прекрасно. Джерард смял оставшиеся нитки и, сжавшись и опустив голову, с позором покинул паб.       Пришел, поворчал, как старый недовольный жизнью дед, и остался без любимого свитера. Одного из любимых. Запасного у него с собой нет, между прочим.       Джерард скинул жилет и уселся за стол в своем магазинчике. Он пытался завязать узелок на оторванной нитке, чтобы дыра не пошла дальше.       Звякнул колокольчик. Мужчина из бара, с видом, будто бы ему пришлось бежать несколько кварталов, ворвался в магазинчик.       — Слушай, прости, — сказал он, словно был виноват в том, что Уэй не смотрит, куда прислоняется. — Дурацкая стойка, хотел вырвать эти крючки и сделать полочки для сумок, но вот мы открылись пораньше и… не успел.       На стол к Фрэнку лег большой бумажный пакет.       — Это чипсы из свеклы, — улыбнулся парень. — Звучит, возможно, не очень, но советую попробовать — сразу станут любимыми чипсами. Еще тут мини-пирожки с яблоками и корицей, и курагой — наше осеннее меню, и тыквенный сок. Вот. Угощайся, и прости еще раз. И я готов пойти с тобой в магазин и купить новый свитер.       — Здесь будет ярмарка, я куплю себе новый, — тихо произнес Джерард, глядя на бумажный пакет. — И… не стоило…       — Это мой паб, и я просто делаю подарок. Не надо меня обижать отказом, ладно? Меня зовут Фрэнк. Фрэнк Айеро. Давай дружить, раз уж работаем рядом? Я сделал потише, но у тебя все равно слышно… сейчас уменьшу еще немного. Я здесь новичок и, наверное, залетел слишком резко, даже не пообщавшись сначала, не уточнив, не буду ли мешать…       — Все нормально. Я сам зацепился.       Фрэнк выпрямился и улыбнулся. Он оглядел магазин. Остановил взгляд на картинах, подошел к венкам, покопался. Выбрал веточки с красными ягодками.       — Можно отложить до вечера? Я бы повесил на дверь паба.       Джерард кивнул.        Фрэнк соглашался на любые мероприятия, которые ему предлагал Джерард — вообще-то он сам напросился, допытываясь, куда здесь можно сходить, и, как и Уэй, пристрастился к этим деревенским событиям. В одну из рыночных сред они отправились погулять среди лавочек вместе. Общительный Фрэнк брал телефоны фермеров, с удовольствием покупал овощи и печеную кукурузу, чтобы потом смеяться, когда Джерард указывал ему на торчащие между зубов желтые крошки. Он купил очередной пивной стакан в виде тыквы для своей витрины за барной стойкой. Сказал Джерарду, что ему пиво будет наливать только в этот.       Фрэнк тоже был одиноким мужчиной, который сидел за столиком с чашкой травяного чая и круассаном и смотрел на музыкантов, виртуозно играющих на гитарах кантри в сумерках под желтыми уютными фонариками. Джерард с новым свитером в пакете на свободном стуле (хоть бы не забыть!) смотрел на Фрэнка и думал о том, что уехал из Нью-Йорка, чтобы жить спокойно и не влюбляться, но осень в Вудстоке решила по-другому.       И Джерарду нравилось чувствовать эту влюбленность — замечать за собой, что он думает о Фрэнке, вспоминает его голос и хихикает в подушку; спешит на работу, чтобы не пропустить приход владельца паба и выскакивать из магазина здороваться; зовет его перекусить своими любимыми творожными колечками, которые он специально покупал заранее в другой части города. Заглядывает к нему по вечерам съесть свекольных чипсов. Безумно радуется компании для походов по городу и паркам.       Безумно рад именно такой компании.       И никогда в жизни он не скажет, что Фрэнк ему нравится по-особенному.       Но, как и у осени, у зимы в Вудстоке тоже свои личные планы. В этот год она замела Вермонт, смешанный лес и Вудсток, великаньей шапкой накрыла исторический крытый мост, возле которого Фрэнк, большой ребенок, тут же потащил Джерарда фотографироваться.       Эти планы поддерживали рождественское пряное пиво и рождественские прянички в форме овощей в «Файеро». Уж неизвестно, чего там Фрэнк намешал, но маленькая елочка на барной стойке сверкала там уютно, какой-то рокер так комфортно орал про Рождество, а Фрэнк был такой милый в свитере с оленями, а снегопад за окном валил, а… Они наклонились одновременно именно для того, чтобы поцеловаться.       — Неожиданно, — сказал Фрэнк. — Я хотел на улице под снегом у елки.       — Ну давай выйдем, — предложил Джерард.       Он отошел от стойки. Нитка нового красного свитера зацепилась за злополучный крючок, который Фрэнк так и забыл выдернуть. Айеро приложил ладони к губам. Но Джерарду показалось, что он так старается не засмеяться.       — Чипсами из свеклы не отделаешься, — покачал головой Джерард, готовый рассмеяться тоже.       — А чипсами из батата? — Фрэнк сложил бровки домиком. Джерард аккуратно снял нитку с крючка. Что ж, не так критично, как в тот роковой… нет — судьбоносный день. — Предлагаю ужин, приду к тебе и приготовлю, что захочешь.       Джерард улыбнулся. Приглашение Фрэнка в гости получилось само собой. Он ужасно этого хотел еще с осени — устроиться с ним у камина с большими тарелками вкусностей…       — Если так, я готов портить свитера постоянно.       — Если так, я не буду убирать крючок.       — Если так…       А циклон, формирующийся на севере, готовился ударить по Вудстоку, чтобы наверняка замести дороги и не дать вечером возможности гостю отправится к себе домой. Чтобы камин грел жарче. Чтобы уютнее скворчало овощное рагу. Чтобы объятия были крепче. Чтобы местные мастерицы в свободные снежные вечера вязали для ярмарок новые свитера.