ЖУФ

​      — Стоп! Кристин, Майки должен вести, а не ты.       Хореограф Джерард Уэй, который до того, как остановить танец, сидел верхом на стуле, сложив руки на спинке и притоптывая ногой в красно-черной туфле для танцев, поднялся с места. Привычным движением заправил за уши темные волосы, одернул черный жилет и подошел к танцорам.       Кристин сложила руки на груди и скривила рот, она всегда была недовольна, когда ее ругали. Хотя Джерард обычно никого и не ругал, просто указывал на ошибки — он хотел, чтобы его постановка была отточенной, правильной, красивой, плавной.       — Партнерша в танце должна выглядеть невесомо в руках партнера, чтобы казалось, будто это всё легко повторить. И она не должна тащить на себе парня, который поддается, — Джерард исподлобья, еле-еле улыбаясь, взглянул на Майки, который тут же порозовел.       — Это стереотипно! — воскликнула Кристин и вздернула нос. — В наше время девушка вполне способна вести за собой парня или вести себя саму в одиночестве, если хочется!       — Я с этим не спорю, — ответил Джерард. — И мы поставим танец с лейтмотивом, где девушка на равных с парнем. Я с удовольствием приму от тебя идеи. Но сейчас мы репетируем классический парный танец. Да еще и под песню из восьмидесятых.       — Сара Коннор и Эллен Рипли из восьмидесятых, и они надирали задницы киборгам и пришельцам!       — Фактически «Чужой» вышел в 1979.       Кристин с лицом победителя смотрела на преподавателя. Джерард лишь взмахнул руками.       — Майки, к тебе тоже просьба — не бойся Кристин, — сказал хореограф.       — И не боюсь вовсе, — пролепетал долговязый Майки, в романтическом мире которого явно существовала только та Сара Коннор, которая пела про «From Sarah with love», а ещё они с Кристин были женаты и имели двух дочерей, а не просто говорили «Пока!» друг дружке после репетиции и разбегались в разные стороны.       — Рэй, ты буквально на долю секунды раньше отпускаешь руку Кристы, чем остальные. И почти у всех проблема здесь… ммм… Линдси, украду тебя на пару минут у твоего партнера? — и Джерард протянул руку, изящную, в белом рукаве такой гладкой рубашки, что, казалось, он заколдовал ткань, чтобы она не мялась, и эти гибкие тонкие длинные пальцы, будто бы пианистом был он, а не…       — Фрэнк, я начну петь, а ты подхвати, окей? — и подхватил руку Линдси.       Фрэнк Айеро вытер вспотевшие ладошки о брюки и выдохнул. Он посмотрел на ноты перед собой, они были тут только для подстраховки — к каждому занятию он готовился основательно и учил мелодии так старательно, что помнил каждую нотку и мог начать с любого момента.       — Turn around, bright eyes , — начал Джерард, притянув к себе танцовщицу. Ножка Линдси сделала поворот, чтобы закрутить свою хозяйку в руки очаровательному партнеру. Юбка из летящей ткани взвихрилась следом — все в танце создает магию — точные шаги, наряд, ткань, из которого он сделан, взгляд — друг другу в глаза, будто бы они действительно… влюблены. — Every now and then I fall apart .       И Фрэнк, сжав губы, сильно ударил по клавишам. А Джерард бережно вел свою партнершу, не отрывая от нее взгляда, словно и не надо было следить за шагами, но Фрэнк был уверен — он, даже когда поет, считает про себя. Хореограф вел себя четко, но чувственно, и в его исполнении танец наполнялся теми эмоциями, которые в него и требовалось вложить. Хореография — не просто заученные движения. Это сродни актерскому мастерству — ты не должен быть роботом, ты должен показать переживания и мысль. Впрочем, то же самое говорил преподаватель Фрэнка по фортепиано.       Фрэнк задержался сегодня. Как, впрочем, и всегда — ему хотелось остаться с Джерардом наедине хоть чуточку, пока тот переобувался и надевал свое пальто. Фрэнк оставался и просто наигрывал мелодии, которые знал — немного известной классики, немного рока, немного популярных. И каждый раз сердечко трепетало, когда Джерард тихо смеялся на фортепианным вариантом какой-то песни типа «Toxic» Бритни Спирс, а потом говорил «вау!» или что-то похожее.       — Как дела в колледже? — поинтересовался он, заматывая шарф. — Ты ведь уже заканчиваешь? Тебя уже пригласили в какой-нибудь оркестр солировать?       — О, нет, — смущенно заулыбался Фрэнк.       — По-моему, ты супер-пианист.       — Я… — музыкант смущенно опустил глаза. — Да я бы и сам не хотел. Мы с друзьями хотели попробовать основать группу, писать свои песни.       — Здо́рово!        — Да… наверное, — Фрэнк, не понимая головы, шлепнул по клавише.       — Это «соль».       Фрэнк удивленно поднял глаза.       — Когда-то была в моей жизни музыкальная школа, и сейчас синтезатор дома есть… но это все несерьезно, я уже ничего не помню и почти не играю. До четверга?       — Ага, до встречи.       «Ничего не помню», а ноту назвал верно. Идеальный…       — And I need you now tonight, and I need you more than ever, — пропел Фрэнк, аккомпанируя себе одной рукой. Вздохнул. Поднялся и прошел к зеркалам.       Он был невысокого роста, ниже Джерарда и даже… Линдси. Линдси с ее точеной фигуркой, длинными ногами и переливающейся юбкой. Куда ему с ней тягаться?       Если у Джерарда в детстве была музыкалка, то у него — хореографический класс. На котором мальчишки только то и делали, что ржали над своим отражением в зеркалах, когда делали все эти пордербра и что там еще. Он даже не помнил, что это слово означает.       Но зато он помнил некоторые па из… удивительно, но танго. Фрэнк скинул ботинки, поднялся на носочки и положил руки на талию. Кажется, нужно было посгибать ноги в коленях пару раз, потом шаг вперед, ногу назад… нет, кажется, они руки ставили так, будто держат партнершу. Фрэнк поднял руки и снова повторил… возможно, все было совсем не так.       Он смотрел не в зеркало, а на свои ноги, поэтому и не заметил…       — Спину прямее, — на его поясницу легла ладонь. Фрэнк замер. Он поднял голову. Джерард Уэй стоял прямо за его спиной и улыбался. — Подними подбородок, — палец Джерарда коснулся кожи. Фрэнк забыл, как дышать.       А Джерард медленно провел ладонью по его рукам и легко обхватил запястья, поправляя руки — одну поднял выше, сгибая в локте, чтобы держать ладонь невидимой партнерши, другая осталась обнимать ее талию.       — Левая нога вперед, — и хореограф легко подтолкнул ногой музыканта под колено. — Два шага, стоп. Так и остаешься немного в полуприсяде. Теперь назад на пятку, вперед на носок, еще раз и еще… раз, два, три.       Фрэнк чувствовал жар в спине, к которой приник Джерард. Он чувствовал его теплое дыхание у виска, слушал тихий голос. Мурашки бежали по всему телу, хотелось глотнуть холодной воды и вдохнуть больше воздуха, но он не смел дышать и даже думать о том, чтобы дойти до рюкзака, в котором лежит бутылка — он был зачарован моментом.       — Назад правая нога, теперь в сторону с левой и приставить правую. Повторим. Теперь… — и Джерард встал перед ним. Он обнял Фрэнка за талию. — Положи свою руку на мое плечо.       Фрэнк сглотнул. Сейчас бы самое лучшее — идиотски зихихикать, вырваться, сказать «да я так, школу вспоминал»… но эта чертова рука сама полезла обнимать человека в черном пальто.       — Не становись близко, иначе я наступлю тебе на ногу, — Джерард поднял руку Фрэнку на уровне плеча, потом на секунду задумался и опустил ее к бедру. — Мы должны шагать между ступней друг друга. И… раз, раз…       — Ой, — на ногу наступил именно Фрэнк. Хорошо, что он в носках, иначе испачкал бы эти блестящие ботинки. — Прости.       — Все хорошо. Заново. Раз, раз, раз, два, три, раз…       — Прости, — снова накосячил Фрэнк. Он хотел прекратить все это и вырваться, но Уэй не дал ему этой возможности, сжав ладонь крепче.       — Помедленнее, — сказал он, глядя в глаза Фрэнка. — Раз, раз… вот так. Немножко быстрее. Так… молодец! Прекрасно. Фрэнк…       Джерард убрал руку с талии, но все еще держал ладонь Фрэнка и не отходил далеко. За окном сгущались сумерки, по стеклу замолотил мелкий дождик.       — Фрэнк, — повторил Уэй, опустив взгляд, как будто… смущался? — Насчет четверга…       — Я помню, конечно, буду, — тихо ответил Фрэнк. — Или отменяется?       — Нет. Я хотел спросить…       — Да?       — Ты после свободен? Или у тебя занятия, репетиция новой группы?       — Свободен. Будете дольше репетировать?       Было таинственно и странно. Еще более странно, чем даже их танго вдвоем в пустом зале. А такой уверенный в себе хореограф не смел поднять глаза на того, на кого только что смотрел в упор.       — Хочу пригласить тебя выпить кофе. Или чай.       Джерард не поднимал головы, а Фрэнк растерялся. Он не мог поверить — как такое могло произойти? Да, Джерард всегда был дружелюбным, но у них никогда не было близкого общения, чаще всего лишь кивки в его сторону, чтобы музыкант начинал играть, или просьбы начать с того или иного момента. Вежливые мини-диалоги в конце дня — вот и всё. А тут… Может, конечно, Фрэнк напридумывал сейчас, и Джерард лишь хочет обсудить репертуар… Ну да, а до этого просто ограничивался звонком! И сейчас держал его руку! Но наверняка для хореографа близкий контакт в порядке вещей…       С минуту Фрэнка кидало из одной мысли в противоположную.       — С пирожными, — тихо добавил Джерард. А потом он поднял голову и грустно произнес: — Пытаюсь завлечь как могу. По-моему, пирожные — замечательная причина.       — Замечательная, — согласился Фрэнк. Вдруг накрыло счастьем — по-детски радостным. Захотелось, как школьнику — завернуть за угол и запрыгать от радости, что получил согласие на приглашение на бал.       И он широко улыбнулся.       Джерард улыбнулся в ответ. Интересно, чувствовал ли он то же самое? Он отпустил руку Фрэнка.       — Я очень рад.       Фрэнк никогда не видел Джерарда таким… таким, как он.       — До четверга?       — Ага, до встречи.