ЖУФ

      Сейчас по телевизору, на одном из тех каналов, на которых останавливаешься, бессмысленно щелкая кнопками пульта, сказали, что остров Буве — самое одинокое место на земле, наиболее удаленное от материков. Необитаемая унылая заледенелая верхушка спящего вулкана.       Но мне кажется, что самое одинокое и холодное место — это кровать в номере отеля, где я сейчас нахожусь. Точнее, ее вторая половина, которая почти обледенела от холодного ноябрьского воздуха, врывающегося в приоткрытое окно. Ты ведь всегда открываешь окно, потому что любишь засыпать в прохладе, чтобы дышать свежим воздухом и, укрывшись теплым одеялом, согреваться в объятиях, прижимаясь к человеку рядом. /i>       <i>Как же печально, что ты сейчас далеко и не можешь прижаться ко мне, чтобы я тебя согрел! Надеюсь, что там, где ты сейчас, тепло.       Я очень скучаю по тебе! Всё, что хочу — уткнуться в твое крепкое мужское плечо, всё в чернилах, утонуть в объятиях заботливых рук, прикоснуться губами к твоей коже и отпустить эти тоскливые грустные мысли и все переживания дня.       Дверь ванной комнаты отеля отворилась, оттуда выскочил человек в пушистом гостиничном халате со телефоном в руке.       — Джерард, я всего лишь в ванной, что ты мне строчишь?       — Ты там уже около часа, — ответил Джерард и рассмеялся.       — Вот и ты бы сходил, — Фрэнк завязал пояс и отправился прямо туда, где Джерард только что постучал ладошкой — на вторую половину кровати у окна. — Спасибо, что открыл окно.       Фрэнк укрыл ноги одеялом, поправил подушку. Джерард обнял его руку и приник к плечу.       — Ты правда переживаешь этот день? — поинтересовался Фрэнк. — Концерт прошел хорошо.       — Не спорю, но, бывает, вечером начинаешь анализировать — и там не то, и там не это… плюс мы немного задержали шоу.       — Ерунда, это техническая неполадка. Что по телеку?       — Про острова, я ж написал, — улыбнулся Джерард. — На острове Питкэрн в тихом океане проживает около пятидесяти постоянных жителей. Я хочу дать там концерт. Почему бы в таких местах не устраивать рок-фестивали? Это бы привлекло туристов, позволило бы развить экономику и инфраструктуру.       — Может быть, это заповедник?       — Туристов возят по заповедникам. Раздать свод правил с уголовной ответственностью за справление нужды под пальмой.       — Хочешь, чтоб я попал в тюрьму? — вскинул бровями Фрэнк.       — Фрэнк!       — Хочешь перекусить? Давай закажем что-нибудь из ресторана? — предложил Фрэнк и потянулся к тумбочке, на которой лежало меню. — Салат со шпинатом и яблоком, с лобстером…       — А обычного цезаря и картошки там нет? — поинтересовался Джерард.       — Есть. Закажем? — Фрэнк поднял трубку стационарного телефона. — Добрый вечер, это номер 214…       — Это мой номер! — зашипел Джерард, а потом снова рассмеялся — в рукав халата Фрэнка, пытаясь хоть немного заглушить смех.       — То есть это номер 212, но вы, наверное, уже видели, откуда звонят. Можно две порции цезаря, картошку дольками с кетчупом, тоже две. И две порции пасты с сыром и лобстером.       — Сдался тебе этот лобстер.       — Да, сдался. Это я не вам. Окей, спасибо, — Фрэнк положил трубку. — Смеешься? Хорошо. Надеюсь, переживания ушли?       — Сейчас — да, с тобой — да.       Фрэнк улыбнулся и потянулся за поцелуем.       Маленький уютный вечер… Как же комфортно проводить так время! Будто бы это не номер отеля, а уютная норка, и не существует пространства, кроме…       — Ты опять пишешь мне сообщение? Я же тут рядом лежу! — возмутился Фрэнк.       — Ну и посмотришь в телефон лишний раз, подумаешь, — парировал Уэй.       — Окей, я жду.       И не существует пространства, кроме этой кровати, потому что больше и не надо. Потому что так приятно обнимать тебя — мягкого, пахнущего гостиничным шампунем… и подушка теперь мокрая! Но ты ведь переберешься на мою, потому что так всегда бывает, и займешь почти всю постель, разметавшись во сне — там ты такой же энерджайзер, как и на сцене. А я буду стараться успокаивать твои сны, целуя и поглаживая тело.       — Я правда так сплю? — Фрэнк отвел взгляд от экрана телефона.       — Угу.       — Блин, прости, но я никуда не уйду. Если это норка, то я сурикат.       — Почему?       — Просто так, — пожал плечами Фрэнк. — Они прикольные.       Джерард закинул на его бедро ногу. Он не писал всякую фигню Фрэнку в сообщениях. Он действительно так считал и любил обитать в этих вымышленных норках с сурикатом-Фрэнком. Так будет этой ночью, и следующей уже в другом городе, и так до конца тура. Лишь до конца тура…