ЖУФ

      Фрэнк Айеро спрыгнул с подножки грузовичка, который привез его сюда. А вот правильно ли это «сюда» он очень сомневался.       — Эмм… — Фрэнк огляделся. Бесконечные зеленые поля, за ними — серебристая вода залива, редкие домики. Такую сельскохозяйственную геометрию обычно видишь с борта самолета, считая, что это существует только где-то там, внизу. Он воображал, что Эви — это нечто вроде американского пригорода — может, в одну улицу, но с инфраструктурой, торговым центром где-то вдали на шоссе. Тот человек, к которому он ехал, комфорт признавал. Но и тишину вообще-то тоже…       Фрэнк только недавно выяснил, куда все-таки делся фронтмен их распавшейся группы, в которой сам он был ритм-гитаристом. Джерард Уэй, который просто искрился энергией на концертах, писал потрясающие, трогающие за душу тексты, вызывающе вел себя на сцене в пик карьеры, однажды просто не захотел больше этим заниматься. Казалось, он потух и впал в депрессию — после очередного, последнего, тура. После всей этой шумихи он просто закрывался в номере и задвигал шторы, вешая на дверь табличку «Просьба не беспокоить». Фрэнк, наверное, понял бы его стремление к отдыху, попытку вернуться к рисованию (чем он занимался до начала карьеры рок-музыканта), понял бы его отстранение и желание скрыться от мира, спрятаться от всех и не светить свое местоположение, если бы… если бы их не связывали особенные отношения. Такие, в которых доступ в мрачный номер отеля, где не включался даже свет, был только у Айеро. В которых голова Джерарда, волосы на которой меняли цвет от концерта к концерту, касалась груди ритм-гитариста, и они вдвоем просто молчали, Джерард успокаивался, пока Фрэнк поглаживал его по спине. Они не были парой, но в те интимные моменты Фрэнку казалось, что еще чуть-чуть — и он признается, что Джерард ему нравится по-особенному, и Фрэнк не просто его жалеет — он хочет обниматься с ним, ему приятно держать его в своих руках. И Фрэнку было не все равно, что с ним. А Джерард вот так и не сказал ничего.       — Рэй, ну не мог он не сказать тебе, куда поехал, — допытывался Фрэнк у гитариста. — Вы же давние друзья.       — Даже если бы сказал, то наверняка бы попросил молчать, — отвечал Рэй. — Именно потому, что мы давние друзья, я бы не сказал ничего. Ему хочется покоя сейчас. Фрэнк, это же Джерард! Вероятность в процентов восемьдесят, сейчас распахнется дверь и он как ни в чем не бывало влетит сюда с новыми песнями и концепт-артами по альбому.       Но всегда срабатывали двадцать процентов.       — Мне точно сюда? — переспросил Фрэнк у готовящегося уже отъезжать водителя грузовика.       — Это Эви, — покачал головой тот. — Если в городок, то немного прямо. Вот этот дом справа — то место, где вы забронировали комнату.       Фрэнк посмотрел на коттедж — обычный дом у дороги, одинокий среди полей. Впереди виднелся маленький городок или, скорее, маленький квартал. Он поднял воротник джинсовки — с залива подул холодный ветер.       — Ладно, спасибо, удачи! — Фрэнк помахал водителю и поднял свою сумку.       Пост в соцсетях по хэштегу «джерардуэй», который он мониторил — размытая фотка из какого-то ресторанчика на одном из островов Шотландии, где улыбающийся мужчина стоит у микрофона. Это овал лица, острый нос и растянутые в улыбке тонкие губы Фрэнк ни с чем не спутает, даже на фото такого качества.       Он подошел к дверям коттеджа и постучался. Ему казалось, что он путешественник из романов девятнадцатого века — вот в таких гостевых домах они останавливались, хотелось пошутить и попросить накормить лошадь.       Вопреки его фантазиям, дверь открыла не пожилая леди типа профессора МакГонагалл из «Гарри Поттера», а молодая женщина в джинсах и белой футболке — даже аутентичности ради на ней не было ничего в клетку.       — Фрэнк Айеро? — улыбнулась она. — Я — Линдси Баллато, проходите.       Фрэнк улыбнулся и прошел в гостиную. Обычная гостиная, почти как у него дома: кресла, диваны, открытый стеллаж со старыми книгами, которые арендодатель сам, скорей всего, давно не читал, но оставил гостям, журнальный столик с букетом сухоцветов. По стенам развешаны фотографии в рамках — скорей всего, это окрестности: поля, холмы, море, корова жует траву.       — Это я сама снимала, — сказала Линдси, заметив интерес Фрэнка.       — Красиво, — ответил Айеро.       — Проход на кухню справа, — Линдси указала рукой и сама отправилась в ту сторону. Кухня как кухня, со вполне современным гарнитуром, а не ожидаемо резной деревенской мебелью. — Думаю, вы читали, что у нас не готовят, но все для завтрака включено в стоимость: крупы, чай, кофе, сахар. Свежие яйца и молоко я буду приносить с соседней фермы. Если хотите, за дополнительную плату съезжу за свежими овощами и хлебом из пекарни неподалеку. Кстати, вы можете там обедать или ужинать — это не только пекарня, там подают пиццу, сидр и мороженое, можно уютно посидеть. Проводятся вечера музыки и стихов. Там же рядом есть маленький магазинчик.       — «Эвидейл»? — всполошился Фрэнк. Именно оттуда он поймал ту фотографию.       — Да! — радостно удивилась Линдси. — Вы знаете наши ресторанчики? Неужели слава о них долетела до США?       — Просто я кое-кого ищу и знаю, что он бывает в этом месте.       — Вы частный детектив?       — Нет, что вы, — усмехнулся Фрэнк. — Это мой старый друг, мы… договорились встретиться.       Он обманул, чтобы хозяйка коттеджа не подумала, что он ищет кого-то против его воли. Да, это противоречило его «кое-кого ищу», но Линдси не стала углубляться, даже если заметила нестыковку.       — Это дверь в кладовку, — она вернулась к показу дома. — Там есть мука — если вдруг вы захотите приготовить блинчики и испечь пирог, не возбраняется пользоваться плитой. А еще вы можете найти там сабсерф, если захотите поплавать. По прогнозу ветер завтра стихнет. Пойдемте дальше. Ваша комната на втором этаже, с видом на залив. Туалет и душевая на первом, сейчас покажу.       Комната обычная, с такими же фотографиями местных видов, двуспальной кроватью, шкафом и тумбочками. Обычное однотонное белье оливкового цвета. На одной из тумбочек стационарный телефон с дисковым набором.       — Я буду находиться в гостевом домике на заднем дворе, но вы можете всегда мне туда позвонить, если что-то понадобится. Хотите — по обычному телефону, номер записан на листочке, видите? Хотите — по мобильной связи. Вот и всё, оставлю вас устраиваться.       — Мисс Баллато?       — Да? — Линдси обернулась.       — А как часто в «Эвидейл» эти творческие вечера?       — По субботам обычно. То есть ближайший — завтра.       Бросив вещи, Фрэнк вышел прогуляться до залива, предварительно надев шапку и повязав шарф. Ему казалось, что он может встретить Джерарда просто так — тот вполне себе имел привычку просто залипнуть, глядя на море. А еще — пропасть на полтора года, бросив, по его же собственным словам, «того единственного, рядом с которым спокойно и можно справляться со всем этим хаосом». Конечно, Уэй же был таким эксцентричным художником — что хочу, то ворочу.       Фрэнк спрятал руки в теплые карманы и пошел вдоль пляжа. Несмотря на сильный ветер, светило солнце, заставляя щуриться — очки темные взять с собой, конечно, забыл. Фрэнк поднялся на дорогу, на пешеходов здесь, похоже, не рассчитывали, оставалось просто шагать по обочине.       Он вышел на небольшую стоянку, за которой виднелись развалины. Фрэнк заглянул в стоящий на входе туристический домик.       — Простите, а куда я пришел? — улыбнулся он.       — О, это поселение времен железного века. Хотите посетить, сэр? — ответила ему девушка. — Это стоит семь фунтов. Если желаете гида, то вам нужно подойти через час. Можно купить карту или магнитик, если желаете.       — Я просто пройду, без гида, и магнитик возьму.       Фрэнк расплатился и вышел в лабиринт развалин. Это были просто старые камни, он не чувствовал какого-то благоговения. А вот Джерард… о, Джерард бы нашел, что придумать. Возможно, это был бы какой-то текст песни о воинах славной деревни, или об обитающих здесь бесах, выпрыгивающих из щелей, лишь только солнце зайдет и никому нельзя оставаться здесь, о чем знает только смотритель этого места. Ну то есть та девчонка.       А еще бы Джерард точно нарисовал бы что-нибудь — вот эту круглую башню, которая наверняка когда-то была высокой, а сейчас метра три-четыре. Фрэнк обошел ее кругом, дотрагиваясь рукой. В детстве со школой он был на экскурсии у какого-то древнего монумента, так среди детей кто-то пустил слух, что надо обойти его три раза, касаясь камня и повторяя свое желание. Сбылась ли тогда его мечта? Фрэнк не помнил… но, зная себя, он наверняка загадал собаку. Или стать рок-музыкантом. Сбылось в итоге и то, и другое, но что-то ему подсказывало, что это не камень поспособствовал. Однако сейчас Фрэнк бормотал вслух, заходя на второй круг, что просит всего лишь его встретить и поговорить, это же мелочь, трудно вам, что ли, а, камни?       На третьем круге он заметил мужчину в бейсболке, который стоял у обрыва и что-то черкал в блокноте. Интересно, а вдруг это он? Тогда Фрэнк поверит во всю эту чушь с желаниями. Незнакомец был похож на Джерарда сложением, но все-таки что-то не то… А вдруг — стоит и рисует… Это же вполне в его стиле. Фрэнк решил приблизиться. Мужчина повернулся. Нет, это не он.       Линдси привезла по его просьбе немного помидоров, салата и хлеб, поэтому его утренний омлет выглядел даже красиво и не подгорел. Фрэнк спал не очень, но так с ним всегда на новом месте. В каждом отеле, если играть концерт не приходилось сразу же, как только вылезли из автобуса — тогда он просто отрубался — Фрэнк ворочался в постели, а потом шел стучаться к Джерарду в номер. Они болтали, пока не отрубались.       Они помогали друг другу.       Они нужны друг другу.       Почему же Джерард так не считает больше?       Линдси подвезла его в «Эвидейл» и поехала дальше. Она рассказала, что выставляет картины в галерее далее по дороге, в трех автобусных остановках, и вечером у нее творческая встреча.       — Может, я даже что-нибудь продам из картин, — сказала она. — Мои фотографии, например, брали для туристических буклетов и магнитов.       — Возможно, я купил магнитик с вашим фото, — произнес Фрэнк и махнул рукой, пожелав удачи.       «Эвидейл» расположился в белом одноэтажном доме, за ним находились несколько коттеджей — Фрэнк знал, что они тоже на съем, но были заняты на то время, которое он себе запланировал, поэтому поселился у Линдси.       Фрэнк вошел в небольшое помещение, где заранее забронировал себе столик. Джерарда он увидел сразу же, тот стоял возле микрофона на маленькой сцене, разговаривая с каким-то мужчиной.       Фрэнк не стал к ним подходить, лучше сперва посмотреть, что сейчас будет. Он спрятался за меню и как можно незаметнее разглядывал старого друга. Джерард перестал красить волосы — теперь темно-русые прядки свисали до ушей. Небрит. Во фланелевой рубашке, джинсах — но Фрэнк и так знал, что он любит все эти уютные простые вещи. Собственно, наравне с дизайнерскими. В зависимости от настроения. Любопытно, это рубашка из супермаркета или стоит, как супермаркет?       — Что-нибудь закажете, сэр? — к нему обратилась официантка.       — Я возьму вот этот салат и сырно-чесночный хлеб, — Фрэнк показал позиции меню. — И лимонад.       Старался говорить как можно тише, чтобы Джерард не узнал его голос. Хотя, может, он уже забыл.       Джерард сказал в микрофон «Привет» и одновременно перед Фрэнком появились миска с салатом, корзина с нарезанным хлебом и стакан с лимонадом. Айеро пробрали мурашки. Не от аромата хлеба, а от так давно вживую не слышанного голоса, от воспоминаний, когда нежное «Привет» предназначалось только ему.       Джерард сел на барный стул и положил на колени гитару, обычную акустическую. Он же играл совсем плохо! Фрэнк с любопытством посмотрел на сцену.       А Уэй вполне прилично сделал перебор. Фрэнк подложил кулак под щеку, второй рукой мешал вилкой салат.       — Я выбрал одиночество однажды,       Не для того, чтоб скрыться от тебя.       А чтоб понять, чего я жажду:       Быть одному, от страсти отступя,       Или узнать в тишине, что ты мне очень нужен.       Последнюю строку он не пропел, а проговорил полушепотом. Взгляд упал в зал небольшого ресторанчика. Певец вздрогнул. Рука сорвалась со струны. Он был профессионалом, даже если играть хорошо на гитаре научился недавно — тут же исправился и продолжил свою балладу. Он не смотрел на Фрэнка. Ох, Фрэнк его отвлекает? Да он случайно здесь, одиночеством себя проверяет, а тут ты! Фрэнк отпил лимонада.       Джерард посмотрел на него снова — вот так, как он умеет, глазищами этими исподлобья — и твое сердце начинает биться сильнее… Провел по струнам пальцами, заканчивая песню. Раздались хлопки. Фрэнк поаплодировал тоже. Джерард отставил гитару на стойку. Его место занял другой мужчина, который начал читать стихи.       Уэй подошел к столику Фрэнка, медленно отодвинул стул и сел напротив.       — Капучино, Джерард? — официантка крикнула откуда-то из противоположного угла.       — Ага, — громко отозвался Джерард, не сводя глаз с Айеро.       Фрэнк не знал, куда ему деться. Он приехал, чтобы поговорить, но теперь, увидев растерявшегося Джерарда, не понимал, как начать. Поэтому он отломил кусочек хлеба и засунул в рот. И это было очень вкусно. Свежий хлеб из печи таял во рту, чувствовался сыр, чеснок и пряности.       Перед Джерардом поставили чашку кофе с воздушной молочной пенкой.       — Как… — Фрэнк хотел спросить «Как дела?», но вырвалось другое: — Хочу знать, как ты здесь оказался, где живешь, чем занимаешься, почему уехал, ничего не сказав мне?       Выпалив это, Фрэнк снова откусил кусочек хлеба.       — Я случайно нашел это место, — ответил Джерард. — Что-то гуглил, ошибся в буквах и по подсказке поисковик выдал мне это место. Подумал — судьба.       Они пешком шли вдоль дороги. Фрэнк нес пакет с недоеденным салатом, хлебом и парой маффинов.       — Я хотел в себе разобраться, — сказал Уэй. — Потому что…       — Ммм?       — Мы с тобой подружились, но… не так дружат парни между собой. По крайне мере, мне так казалось. В итоге мои чувства зашли далеко, и я все прекратил.       — Почему ты не мог мне признаться? — задохнувшись, сказал Фрэнк. У него вдруг в груди затрепетало, и совсем не из-за вечернего ветра с залива.       — Это сложно… — Джерард немного подумал. — Не хотел тебя смутить, обидеть. Ты в принципе человек милый, чувствительный, тактильный. Тебе хочется обниматься и утешать… я подумал, что, может быть, ты не вкладывал в наши встречи вдвоем такие же чувства, как я. Тем более это вообще могло показаться тебе странным и неправильным, как и всем вокруг. Нам направо.       Они прошли по дорожке через поле к небольшому кирпичному домику. Горел фонарик у входа.       — Вот здесь я живу, — Джерард пропустил Фрэнка вперед.       — И поле твое, что ли?       — Моё, — Джерард кивнул. — Но я не знаю, что с ним делать, поэтому просто стригу траву.       Фрэнк усмехнулся и прошел в гостиную, объединенную с кухней. На деревянном столе лежал буклет «Зимнезеленые растения для вашего сада», а рядом несколько пакетиков семян барвинка. Айеро подошел к подоконнику — за окном смеркалось, в отдалении мерцали огоньки таких же одиноких ферм. Стояла эмалированная миска, накрытая полотенцем. Фрэнк приподнял край — пористое тесто желало сбежать из миски.       То есть Джерард выращивал цветы и ставил опару? Это было слишком эксцентрично даже для него.       — Ой, тесто для оладий подошло, — Джерард побежал к подоконнику и переставил миску на столешницу поближе к плите. — Фрэнк, ты хочешь со мной поужинать? Возьми тогда, пожалуйста, в холодильнике джем, сливки и греческий йогурт — недавно открыл, что с ним оладушки просто восхитительны.       Джерард поставил на плиту сковородку, зажег газ и налил масла. Фрэнк просто стоял и смотрел. Вот так? Просто стоит оладьи дрожжевые печет после, считай, признания?       — Зря ты, — сказал Фрэнк.       — Оладьи? Да нет, мне нравится их печь, и поужинаем.       — Зря ты посчитал, что со мной не стоило говорить про чувства и что ты бы меня смутил. Сейчас-то ты говоришь без смущения.       — Я… я запутался тогда. А сейчас… одиночество в глуши помогло мне в себе разобраться, остыть… но не к тебе, — Уэй усмехнулся. — Все вышло наоборот, я понял, что хочу тебя рядом. Возможно, не приедь ты, я бы сорвался и улетел в Штаты. Я писал песни о своих мыслях, чтобы хоть как-то упорядочить их. И та, что я исполнил сегодня, дала мне понять, что мне тебя не хватает.       — А может, ты уже не нужен мне?       — Почему ты тогда приехал?       Фрэнк закутался в одеяло и вышел из спальни. Джерард натянул какие-то растянутые спортивные штаны и стоял у плиты. Какое-то время назад Фрэнк просто подошел и поцеловал Джерарда. Крепко и страстно, одно рукой обнимая того за шею, а другой выключая газ. Не время сейчас для оладий. Джерард любит его. А он… он не прекращал любить его много-много лет.       — Ты бы написал хозяйке дома, у которой остановился, — Джерард его заметил. Ложкой положил четыре порции теста на сковородку. — Местные всегда переживают за своих гостей — мало ли, потеряетесь. Тут не оживленное движение и не людно.       — Хорошо, я напишу, — согласился Фрэнк.       — А хочешь, переезжай сюда.       — Неет, — игриво протянул Фрэнк. — У меня оплачено на неделю. Конечно, я бы возвращать и так деньги не стал, но я хочу… встречаться. Гулять, ходить в кафе, галерею… я слышал, тут есть такая. Хочу на сабсерфах кататься, дарить подарочки, а потом идти к себе в комнату и желать тебе спокойной ночи по смс.       — Но потом…       — Потом можешь начинать искать для моей одежды свободное место в шкафу. А они реально съедобные? — Фрэнк недоверчиво кивнул в сторону сковородки.       — Первый раз делаю, не знаю, — ответил Джерард. — Вот на тебе и проверим. Шучу. Фрэнк, я тут старался постигать свой собственный дзен: делать что-то спокойное. Поднаторел в гитаре, хочу возле домика высадить цветы, готовлю вот. А для тебя я даже постараюсь их сделать круглыми, а не так, как выйдет. Но у меня не получается, если честно.       Фрэнк улыбнулся. Он подобрал одеяло и попрыгал к плите. Поцеловал Джерарда в плечо. На сковородке скворчали пышные оладьи разной формы и размера.       — Сядь за стол, я сейчас все сделаю и принесу.       Фрэнк поскакал до стола и прямо в одеяле за него уселся. Сначала он придвинул к себе буклет про растения, полистал, а потом посмотрел в окно. Уже почти стемнело и видел он лишь отражения — свое и Джерарда. Он подумал, что ему даже нравится, что не было киношного скандала, что все решилось быстро и вот так сразу. Он не знал, что они будут делать дальше, может, останутся тут, может, отправятся домой в Америку, или куда-то еще. В любом случае, они теперь вместе.       Резко по стеклу застучал набежавший дождь. Стало еще уютней. Но если он затянется до утра — это все равно не отменит свидания!       Джерард мягко ткнулся губами в лохматую Фрэнкову макушку, опуская на стол перед ним большую тарелку с пузатыми, золотистыми, пусть и малость корявыми кругляшами. Фрэнк шлепнул сверху щедрую ложку йогурта, попробовал и восхищенно закатил глаза:       — Ммм, ради этого стоило сюда ехать!       — Ради оладушек? — засмеялся Джерард, попытавшись сесть напротив, но Фрэнк свободной рукой утянул его к себе:       — Ради оладушек и тебя.