Под гнетом дум тяжелых

      Душное жаркое лето стремилось обласкать чудный благословенный кусочек земли, на котором удачно разместилась Обломовка. Обитатели здешних мест от случая к случаю воздавали молитвы благодарности тому милостивому и умному человеку, решившему обжить это цветущее, дающие щедрую ласку местечко.       Илья Ильич откинул оплетающий кокон одеяла, в который его завернула заботливая нянечка, только, совершенно не подумав о плавящей жаре, вознамерившейся загнать всех в прохладную речку неподалеку. Подобная ярость солнца была необыкновенна для такого ласкового места, но все же иногда заглядывала, видимо, чтобы немного разбудить сонных крестьян, позабывших о летних работах.       Мальчик совсем вяло переворачивает красное, кипящее тело, в попытках поймать легкий прохладный ветерок, но нянечка, спавшая где-то в уголке на стуле, замечает его неосторожные попытки, и подлетает как растревоженная галка, мягко стаскивая мучительное одеяло.       - Ох, проказник! Вздумали убегнуть, нетушки! - нянечка игриво дразнит Илюшу, и тот весело болтая ногами, ждет, когда она его приоденет и умоет для завтрака.       В людской уже все завозились, хотя обычно Илюша вставал раньше всех, но толку от этого было мало - он всегда забывался клубящимся, словно туман сном, вновь просыпаясь где-то к полудню.       Няня ведет его завтракать в обеденную, откуда уже слышен шум стукающейся друг о друга посуды. Великое множество всяческих пирогов и ватрушек усыпало широкий стол, и еще каким-то образом позволило вместить чашки с чаем и розетку с облепиховым вареньем.       После наслаждения всевозможными сдобными булочками, смазанными вязким вареньем и горячего душистого чая, мальчик сонно бредет к своей кроватке, цепляясь за нянечку, чтобы не упасть ненароком.       Во время знойного полудня, когда мозги плавятся от летнего жара и сон на время отступает, Илья вспоминает об обещанной прогулке. Он осторожно выползает из кроватки, крадясь на носочках в сторону людской и выхода из омертвевшего родного дома.       С наступлением послеобеденного сна становилось необычайно тоскливо, будто на него навалились все черти разом, стремясь задавить тяжестью грехов. В голове роились страшные сказания старины. Леший водил по лесу, затягивая глубже в чащу, мороча голову водил по заросшим тропинкам грибников, пока и вовсе пожирающий мрак темных елей не поглотит последний луч солнца. Водяной утягивал в илистую пучину, мягко причитая о благостной жизни среди его красивых дочерей - русалок, заманивания исполнением заветной мечты.       Перебарывая щемящее сердце, Илья выскальзывает из скрипнувших дверей и стремится в заросший яблоневый сад, зарекаясь, что не дрогнет, когда он с Андреем пойдут через овраг, окутанный жуткими историями, которые казались правдивыми в глубоком детстве, когда он еще толком не умел ходить. Сейчас же он не боится разбойников и волков, он уже достаточно взрослый, чтобы справиться с любой напастью…и с ним в компании сильный и храбрый Андрей.       Друг уже ожидает его в мягкой тени густой и стойкой березы, лениво облокачиваясь на ствол, покрытый голубоватым сухим мхом.       - Андрей! Андрюша, я уже бегу, не уходи без меня! - Илья задорно кричит с пригорка расслабленному юноше, от чего-то боясь, что тот уйдет, так и не дождавшись его. В последнее время Штольц ходил смурной и уставший, волнуя своим настроением.       - Я бы не стоял здесь, если бы хотел уйти, - сухой тон несколько покоробил воодушевленного мальчика, но все же Илья обласкал нежными объятьями.       - Маменька мне не разрешает далеко отходить от усадьбы, но я тихонько улизнул прямо из-под носа пока они спали, поэтому можем гулять хоть до заката, - Андрей на это довольно ухмыльнулся, задерживая мальчика в кольце из рук. - В овраг хочу заглянуть, а если там прячутся разбойники - так мы им поддадим! Век помнить будут и стороной обходить не только овраг, но и уезд!       - Разве ты хотел не на речку? Вот уж про овраг какой-то толкуешь, - юноша несколько повеселел за эту минуту общения, но все же насторожился. Подобное не входило в его планы на сегодня.       - Так и туда пойдем, я ж говорю, но перед этим в овраг! - Штольц недовольно цыкнул, зная, что подобная решимость всегда вела к бедам. Илья Ильич был тщедушным, разнеженным ребенком с явным отставанием в физическом развитии, про интеллектуальное можно скромно умолчать. Порой, складывалось впечатление, что Илья отошел в своем познании недалеко от самой темной крестьянки, проживавшей в тайге.       - Будет тебе овраг, только не отходи от меня, - Андрею оставалось только смириться с легкомысленным решением друга, да и отказать ему, по большей части, невозможно - замучает ласками и увещеваниями.       Штольц выпустил из дюжих объятий, взяв мальчика за руку, крепко стискивая в ладони и потянул за собой, минуя заветный овраг, на который так страстно хотел посмотреть Илья.       - Андрюша! Постой, мы же сейчас мимо пройдем! Да куда же ты так навострился?! - мальчик начал тяжело дышать в попытках вывернуться из надежной хватки, но все усилия были тщетны, из-за малоподвижного образа жизни он совсем ослаб и зачах.       - Ты расшибешься, держать тебя не очень удобно, - Штольц несколько смутился то ли из-за нарушенного обещания, то ли из-за раскрасневшегося Ильи.       - Но мы же договорились! Андрюшенька, ну я одним глазком поглядеть. Одна нога - здесь, другая - там! - Илья повис на нем, как пальто на вешалке, продолжая весьма неприлично ныть.       Штольц глянул на него каким-то жестким взглядом, который бывает только у глав всяческих департаментов, что Илья сразу испуганно замолчал, не нашедший сил спросить о причинах его нежелания спуститься в обыкновенный овраг, освященный палящим солнцем, переливающимся на гладких травинках.       Они остановились посреди созревших яблонь, вдыхая их сладкий нежный аромат, застывавший в легких вязкой патокой. Солнце игриво путалось в мягких русых кудряшках, согревая затылок. Сердце кольнула иголочка страха, дыхание замерло, грудь тягуче потянуло неприятным замешательством.       Раньше Андрей никогда не смотрел на него таким непреклонным взглядом, подавляющим волю, почти приказывающим, липким, въедающимся под кожу с отвратительным желанием подчиниться.       - Андрюша… - тоненьким голоском прохрипел Илья, сжимаясь и борясь с порывом отступить.       Штольц, по крайней мере, сколько его знал Илья, всегда был довольно жестким и властным мальчиком, сказывалось отцовское воспитание и его бесконечные поездки по городским фабрикам и крестьянским деревням, но тот никогда не пытался подчинить Илью, наоборот, всячески старался угодить во всем, только чтобы капризный друг больше не плакал.       Но теперь Андрей - юноша, держащий спину ровно, не болтающий попусту, с собственным небольшим капиталом, с огрубевшими от тяжелой работы руками, и с удушающе жестким, властным взглядом.       А что Илья? Слабый подросток, чьи действия контролировали родители и гвардия нянек-дядек. Он не мог бегать, когда ему захочется или выходить в сад без сопровождения, вместо этого он пролеживал бесконечные дни в ожидании Андрея, который запрыгивал к нему в комнату через окно, зазывая играть в березовой роще, или заставляя сходить на занятия.       - Ну так почему? - слабенький голосок прорезался сквозь густеющую тишину.       - Упадешь, убьешься, тебе ли не знать? - юноша постарался унять накатывающее раздражение, вызванное непослушанием. - Вдруг оступишься и я не успею поймать тебя, ещё не хватало, чтобы ты себе что-нибудь поломал.       - Боже, Андрей, я по-твоему совсем беспомощный?! Да мне удали не занимать, я то, быть может, и половчее тебя буду… - последнее Илья произнес совсем тихонько, чтобы ненароком не рассмешить. Андрей всегда все делает по-своему, если в приподнятом настроении.       - Мы не пойдем туда, - голос Штольца приобрел стальные нотки, не терпящие возражений. - Подумай, Илья, сейчас ты тратишь время на пустые пререкания вместо того, чтобы потратить его на дорогу.       Илья хотел было ответить, но передумал, когда рука Штольца больно сжала его запястье, подтягивая его в сторону речки, на которую они изначально условились пойти.       Солнце беспощадно жарило макушку Андрея, защищенную соломенной шляпкой, и потому юноша не испытывал слабости и головокружения, чего не скажешь об Илье. С немощного бледного мальчишки уже стекал седьмой пот, но и это пол беды — его голова плавилась от зноя.       - Андрюша…я сейчас упаду, мне очень плохо, - еле открывая губы, шептал изможденный Илья. - Андрей…       Штольц среагировал мгновенно, подхватывая начинающего терять сознание мальчика. До реки оставалось ещё полверсты. Андрей накинул свою шляпу на раскаленную русую макушку и подхватил Илью на руки, прикидывая как долго он сможет нести пухловатого мальчонку, и донесет ли. За последний месяц интенсивных нагрузок по учебе вечно пухлощекий Илья сбросил, на вид, несколько фунтов, из-за чего стал выглядеть болезненнее обычного.       - Карета подана, барин, - на колкость Илья вяло промычал и махнул рукой.       В траве стрекотало несметное количество жуков, щебетание птиц слабо слышалось из березовой рощи, с дороги на деревню доносилось пение крестьян, возвращавшихся с полевых работ.       Река встретила их прохладным бризом, показываясь из высокой травы. К берегу вел отвесный склон, высотой не больше коровы.       - Слезай. Держись за меня, - юноша поставил на подкашивающиеся ноги шатающегося друга. - Крепче ухватись!       Илья мало понимающий происходящее, бездумно вцепился в грубую рубаху, не чувствуя, обнимающую за плечи руку. Песчаный берег немного терял резкость возле корней раскидистого дуба, образующих природную лесенку. Штольц волок на себе полуобморочное тело, тягостно пыхтя от тяжести. Он посадил Илью на сплетение корней у кромки воды, снимая ему туфли и ставя ступни в долгожданную прохладу. Немного побродив по берегу, Андрей нашел заросли огромных лопухов, несколько из которых он сорвал, чтобы облегчить состояние непутевого друга.       Илья медленно начал приходить в себя, устало облокачиваясь на песчаную поверхность, пронизанную корнями. Повертел головой, вздрагивая и приподнимая шляпу, закрывавшую ему обзор, видимо, пугая внезапной темнотой. Крона исполинского дуба спасала от жары, которая только усилилась после полудня.       - Ну как? Пришёл в себя? - решил спросить Андрей, видя немного ожившего друга.       - Сейчас, сейчас… голову немного кружит, - Илья сглотнул тугой вязкий комок слюны и попытался сесть ровно. - Уже получше…       Штольц опустился рядом с другом, продолжая обмахивать его лопухами, изредка проверяя температуру ладонью. Когда Илья окончательно пришел в себя, Андрей заметнул лопухи подальше в речку, и не садясь, спросил:       - Уже думал, куда поступать будешь? Или, может, вести барское хозяйство хочешь? - это были довольно неуместные расспросы, учитывая воспитание и состояние друга, но Штольц не успел себя одернуть.       - Нет, честно, даже не представлял. Мне кажется скучным эти занятия, на гране мучения, - Илья сорвал длинную травинку, росшую сверху и стал водить ею по воде.       - Знаешь, я долго думал над твоим образованием, точнее, как тебя учат, - Андрей сделался совсем напряженным и хмурым. - И понял, что тебе жизненно необходимо переехать ко мне, подальше от твоих родителей…       - Андрюша, да что ты такое говоришь! - перебил его Илья. - Да разве могу я бросить маменьку и папеньку - они ж с ума сойдут, если меня одного куда-то отпустят!       - Мой отец может поговорить с ними, убедить в важности систематического образования, а не через день так и сяк. К тому же, ты уже скоро должен эмансипироваться, не до старости же ты будешь под мамкиной юбкой отсиживаться, а?       - Так я бы с радостью попробовал пожить у тебя, но маменька…       - Вопрос не в маменьке, а в том, что нужно тебе. Ты же хочешь, а это главное. Отец возьмет переговоры на себя, если надо и я попробую уболтать.       Илья стушевался под пронзительным взглядом друга, по спине прокатилась россыпь колющих мурашек. Снова этот непреклонный взгляд, снова тошнотворное желание подчиняться, забившееся комьями в легкие.       - Ну я попробую сегодня вечером отпроситься на ночь к тебе…       - Нет, мы пойдем ко мне сразу после прогулки. Завтра после занятий мы навестим твоих родителей и скажем, что теперь ты живешь у меня, и только по выходным будешь посещать их.       - Разве это не слишком? Может, я буду ночевать у тебя пару дней, а остальные дома, или…       - Илья, ты хочешь научиться жить самостоятельно? Хочешь полюбить учиться и работать? Или ты так и останешься взаперти под присмотром маменьки и оравы дворовых?       Илья долго молчал, тщательно обдумывая предложение Штольца. С одной стороны он не хотел волновать родителей, которые и без того переживали по пустякам; во время осенних заморозков они устроили настоящий переполох из-за того, что сыночка вышел погулять без шарфа и рукавиц. С другой стороны Илья хотел свободы; снова ощутить телом траву, поцарапать коленки, или гоняться за бабочками по полю, разрыть на дне канавы корешки и понадкусывать их, носиться по березовой роще и бить палкой по черно-белым стволам.       Илья взбаламутил ногами речной ил, накрутил на пальцы мешанину из мягких махровых водорослей, решаясь согласиться.       - Хорошо, Андрюша, но только сразу! Сразу после уроков к ним забежим, чтобы не далеко искать ушли. Однажды вот, Захарка с Ванькой с ног сбились, пока меня искали, а я всего-то прилег поспать в саду у дома.       - Я отправлю им письмо, сразу как придем ко мне. Раз уж они такие впечатлительные.       Полуденное солнце выжигало землю, душило жаром двух друзей, которые сидя в тени ощущали неприветливый зной, несмотря на дающую прохладу листву дуба и легкий ветерок с реки.       Илья прикрыл глаза, утопая в полумертвой тишине, не слушая бормотание Штольца. Казалось, он просидел в вязкой дреме вечность, но из забытья вытолкнул Андрей, раздраженный игнорированием друга, но смиренно дожидавшийся удобного для пробуждения времени.       - Поднимайся, жара уже спала, - Андрей поднялся на ноги, разминая затекшие конечности, позевывая, не прикрываясь рукой.       Действительно, дышать стало легче. Солнце начало медленно откатываться к лесу, розовя безоблачную синеву у самой кромки чернеющих макушек. Илья сладко потянулся, вскакивая на ноги, растеряно смотря на Андрея, в ожидании указаний.       - Мы к тебе сейчас пойдем? - неуверенно пробубнил Илья.       Андрей мягко кивнул, протягивая жесткую ладонь. Илья без сомнений вложил туда руку и позволил вести себя.       Они шли несколько верст, пока из-за небольшого садика не показалось поместье Штольцев. За это время Илья успел несколько раз поплакать, попытаться залезть на друга и прилечь в травяной, душистый от полевых трав, ковер. Но Андрей сурово пресекал подобные волеизъявления, сильно сердясь и недовольно хмуря брови.       Солнце уже ласкало кромку горизонта, но всё ещё отдавало тепло, даруя мягкое наслаждение. Внутри усадьбы предметы интерьера прятались в закатной дымке, теряя очертания. Тишина наполнила пространство, сгущаясь в углах, поглощая стрекот насекомых и увядающее пение птиц. Андрей разорвал безмолвие громким криком, предупреждая маменьку о своем возвращении. Не дожидаясь ее реакции, мальчики проскользнули в комнату Штольца, запирая, неизвестно зачем, дверь на ключ.       - Андрюша, я прилягу, - Илья дождался разрешения Андрея, после чего плюхнулся на кровать. - Все ноги сбил, пока волочился сюда.       Юноша чему-то мягко улыбнулся и пододвинул стул, садясь за стол. Он достал бумагу и перо с чернильницей, и принялся резво строчить письмо родителям Обломова, которые, наверное, уже перерыли все свои небольшие владения в поисках пропавшего сына.       - И все же неспокойно у меня на душе, кабы бед не наворотили, - Илье так и не удалось разнежиться на жесткой, скромной кровати Штольца.       - Пусть поволнуются, им полезно будет осознать, что ты не их кукла, а живой человек, нуждающийся в самостоятельности, - твердый и поставленный голос Андрея приободрил, внушил уверенность. - Ложись спать, а я пока отнесу письмо посыльному.       - Угу, - невнятно ухнул Илья, пытаясь поудобнее устроиться на неудобной кровати. Но спустя несколько мгновений изнеженный барчук сомкнул глаза в беспокойной дреме.       - Илья… Илюша… - кто-то легонько тормошил его за плечо. - Ну же, вставай, тебе нужно переодеться.       Илья отмахнулся от источника раздражения, случайно попав тому по лицу, довольно неприятно, стоит уточнить. Штольц раздраженно скривил губы, и потеряв всякое терпение, сорвал с Ильи летнюю рубашку, предварительно расстегнув маленькие пуговички. На подобный неприличный в своей дерзости жест Илья никак не возмутился, только прижал пухлые руки к груди с зажатым между ними одеялом и фыркнув, отвернулся.       - Значит, вставать ты не планируешь, Илюшенька, - Штольц недовольно цокнул, внутренне не возмущаясь подобным поведением. Все же ему доставляла удовольствие забота об Илье, особенно в подобные минуты необыкновенной уязвимости.       - Тогда мне придеться раздевать тебя как маленького, - юноша опустился на колени и стянул башмаки, надетые на шелковые чулки, которые были следующие на очереди. И тут Илье, видимо, привиделся Захарка, раздевающий его ко сну, иной причины, почему мальчик решил ткнуть пяткой в нос друга не было.       - Забылся ты, Илья… - Штольц злостно прошипел и продолжил стаскивать чулки мальчика, как раз в тот момент, когда Илья осознал, что сотворил.       - Божечки, прости меня Андрюша! - мальчик подпрыгнул на кровати и вырвал ногу из рук друга. - Не со зла, не ведал, что творю! Ох, батюшки, прости меня, родненький, молю! - Илья зарделся и от накатившего ужаса перестал хоть сколько-нибудь ясно соображать, продолжил лепетать себе под нос. - Видит бог, не со зла… случайность… дурья башка…       - Успокойся, знаю, что не нарочно, - Андрей только вздохнул, подавляя раздражение и принялся стаскивать оставшийся чулок. - Ну вот и все, штаны сам снимай. А я пока поищу ночную рубашку для тебя.       Илья покорно кивнул, все еще коря себя за вопиющий поступок. Штольц приоткрыл дверцы небольшого старого шкафа в поисках подходящей рубашки для нежной кожи друга, к сожалению, большая часть его гардероба была предназначена для работы, и единственная шелковая рубашка подходила только совсем малолетнему мальчишке. Если она каким-то чудом налезет на полное тело, то попросту не застегнется или разойдется по швам.       - Мне кажется, что тебе придется спать голышом, - довольно равнодушно сказал Штольц, немного волнуясь от этой мысли.       - Ну и ладно, все равно лень натягивать всякие распашонки, - Илья приглашающе отдернул край одеяла, освобождая место для друга.       Андрей быстро переоделся ко сну и аккуратно пристроился вплотную к другу, накрываясь свободной половиной одеяла. Илья уже сладко сопел, не замечая тесноты и жара, исходящего от разгоряченного близостью тела Штольца.       Парня обуревали невеселые мысли о предстоящей встрече с четой Обломовых, которые, конечно, попытаются всеми правдами и неправдами вызволить несчастного сыночка из лап мучителей. Это нелепое семейство умудрялось вызывать обволакивающий, вязкий и тошнотворный ужас своим поведением: здорового юношу ограничивали в естественных потребностях молодого организма. Илью запирали дома, запрещая развлекаться, получать энергию от солнца и закаляться от непогоды.       Штольц не позволит им утопить прекрасную, все еще трепещущую душу друга. Пускай ему придется выдержать натиск злых воплей и увещеваний, пускай ему придется нарушить безмятежный многолетний уклад, вырывая из семейного гнезда драгоценного сына. Это не так ужасно, как загубленная человеческая жизнь.