Под гнетом дум тяжелых

      Андрей Штольц несколько лет назад покинул родное поместье, но уходил он не в гордом одиночестве, а с милым сердцу ленивым другом Ильей Обломовым.       Андрей Штольц мчится по узкой улочке, виртуозно огибая прохожих, стараясь не уронить сумку с документами и важными недавними покупками. Лето в этом году не заладилось сразу, встречая плавящим зноем в начале июня и сдувая промозглым ветром в конце месяца, сверх того, решая наградить частыми грозами между перерывами в погоде.       Молодой мужчина ругнулся, когда посмотрел на часы - он задерживался на целый час. Видимо начальнику доставляет удовольствие оставлять его на дополнительную возню с бумагами, где ему часто приходилось исправлять чужие ошибки, но стоило отдать должное противному старичку, последний никогда не навешивал лишние обязанности во время учебы в университете.       Горечь поднимается к горлу, когда Андрей переступает порог парадного подъезда. Илья наверное сильно переживает, в последнее время ему приходилось часто бывать одному в скромной квартире, обставленной в аскетической манере друга, который проводит большую часть времени на чиновничьей работе или на университетских курсах.       Сколько бы Штольц не упрашивал Илью заняться образованием - все было без толку. Разнеженный Обломов физически не мог полноценно заниматься, а уж тем более попытаться найти работу. Но Андрей не был бы Штольцем, если бы не разработал персональную программу, подходящую под темперамент друга.       Каждый день чтение философских расслабляющих работ, после точные и естественные науки, отраженные в библиотекарских учебниках, а перед сном - праздник живота, награда за труды. Спортивная ходьба раз в три дня, с последующими водными процедурами.       Подобный темп держался полгода на остатках желания полноценно жить, еще год на стараниях Штольца, а после… У Андрея была острая нехватка времени на заботу о слабом друге, поэтому пришлось довериться сердечным обещаниям, что Илья не забросит свой увлекательный курс по возвращению в дворянский социум.       Как оказалось не всегда Обломов держал свою молитву, но искренне старался выполнять хотя бы половину обещанного. В последние два года стало очевидно, что слабовольный друг совсем запустил интенсивно-щадящую программу, но что-либо предпринять было мало возможно, поскольку Штольц поступил на новую должность, из-за которой проблематично отслеживать досуг Ильи.       В квартире стояла подозрительная тишина, лишь изредка прерываемая завыванием ветра из открытого окна. За стенкой находится маленькая спаленка Штольца, а за ней, в свою очередь, более просторная Обломова, специально совмещенная для лучшего контроля за режимом нерадивого сожителя. Андрей напряженно поставил сумки на стул и прислушиваясь пошел в сторону комнаты друга.       - Илья, у тебя все хорошо?! - довольно необычно, что мужчину встретил гуляющий ветер вместо любящего товарища детства, который всегда рад был выбежать встречать утомившегося Андрея.       Штольц метнулся в сторону приглушенного чихания, доносившегося из-за стенки. Громко открыв дверь он застал скрюченного в новом приступе кашля Обломова, прикрывшегося руками, чтобы заглушить внутренние содрогания.       - Боже, Илюша, неужели ты простыл пока сидел у открытого окна?! - Андрей в ужасе подрывается к сжавшемуся, будто бы в смущении от болезни другу.       - Андрей… - тихо зовет Илья.       - Ни слова! Расскажешь все потом, а сейчас марш в кровать! - Илья послушно улегся в постель, ожидая дальнейших указаний.       Несмотря на трагичную ситуацию губы Андрея расплываются в теплой улыбке, забывая, что изначально он хотел отдохнуть после изнуряющей работы. Для него забота об Илье была своеобразной отдушиной, способом обрести покой и расслабиться, отвлечься от бесконечной суеты, снова окунуться в беззаботные детские деньки, когда многое было увлекательно и красочно.       Илья лежит довольный в постели, равнодушно подтирая платком влагу, сочащуюся из носа. Здоровый дух Штольца невесомо подбадривает его, даже успокаивает зудящее горло. Теплые крепкие руки накрывают фарфоровые мягкие, когда кружка горячего чая оказывается в небольших ладонях. Илья не спешит подносить чашку к губам, наслаждаясь нежным касанием и в последнюю секунду до соприкосновения кромки фаянса и губ, говорит:       - Опять на работе жизнь просиживаешь, совсем позабыл меня, - Андрей позволяет сделать другу это легкое игривое замечание. - Слышал весь свой скарб у стены взгромоздил, а мне убирать. Ты же занят, мол дел невпроворот.       - Сейчас у меня карьерный рост не за горами, меня начальство готовит в преемники. Прости, приходиться часто опаздывать.       - А не обманывают ли тебя старцы с хитрыми глазами, да добрыми речами?       - Что же я совсем на осла с морковкой похож? Ну уж нет, обмануть они меня пытались пару лет назад, а сейчас поняли с кем связались.       - Мне скучно одному, - Илья подул на горячий чай. - Когда у тебя выходные начнутся?       - Не скоро, мне надо уехать на встречу с губернатором, потом присутствовать на благотворительном вечере и подписать кипу бумаг. На все про все уйдет месяц примерно.       - Плохо, я уже с ума схожу в четырех стенах сидеть, - Обломов поставил чашку на комод и сильнее закутался в одеяло. - Прогулки не спасают, хотя один раз произошел забавный случай с дамой и собачкой, но если подумать, то он был грустный, чем веселый.       - Илюша, ну потерпи еще чуток, - Андрей проверил рукой температуру и издал удрученный вздох. - Потом уедем в Обломовку, твоя семья рада будет увидеться.       - А что там с ними? Мы же уехали даже не попрощавшись, они умом поехали наверное…       Илья и Андрей сбежали при помощи Штольца-старшего. Хитрый немец каким-то образом умудрился обстряпать дела так, чтобы Обломовы вышли из этой ситуации чуть-ли не тиранами, насильно удерживающими взрослого сына под домашним арестом. За те годы, которые Илья не видел семью он ни разу не усомнился в верности своего выбора уйти вместе с другом. Редкие письма от Обломовых отдавали трагизмом только первые пару лет, потом, видимо, смирившись, что родное дитятко не намерено возвращаться в семейное гнездо, стали писать больше по существу, но это было малоинтересно, поскольку происходило ровным счетом - ничего.       - Последнее письмо пришло неделю назад. Можешь почитать, если захочешь, - Андрей ушел за почтой и лекарствами, оставляя Илью в раздумьях. Он очень соскучился по родителям, но стоило ли ехать именно сейчас?       Андрей разложил медицинские препараты и взяв в руки инструкцию по применению, принялся лечить больного друга, который заходился в новом приступе сухого кашля.       - Слушай, а может нам съездить куда-нибудь? - Андрей удивленно посмотрел на обычно безынициативного друга. - То есть мне на глаза попался путеводитель по Европе и я подумал, что можно устроить поездку.       - Уверен? Я думал ты захочешь вернуться в Обломовку, навестить родителей…       - И совсем впасть в праздность? - Илья был настроен крайне решительно. - Там я умру окончательно и даже ты не сможешь вытащить меня из этого болота.       В последнее время Илье было настолько плохо от скуки, что он грешно подумывал влипнуть в какую-нибудь опасную, а от того более интересную историю. Прогулки по изящным улочкам Петербурга нисколько не скрашивали вязкой печали и гнетущих мыслей. Все разом опостылело, что мастерство и фантазия архитекторов сливались в ветхие однообразные крестьянские хибары, которые он видел, когда выбирался погулять в деревню с другом и приятными маленькими соседками.       - Ловлю тебя на слове! - Андрей погрозил пальцем и серьезно нахмурил брови. - Чтобы потом никаких уговоров остаться дома, а то насильно свяжу тебя и погружу к походным вещам.       На время болезни Илья провалился в беспамятство, некое место в разуме, где нет ярких воспоминаний и осмыслений, только беспробудный мрак. Энтузиазм совершить путешествие по Европе пропал, уступив место нерешительности и тягучему равнодушию.       Андрей усиленно лечил его, когда возвращался с работы, но Обломов будто бы не замечал этого мельтешения вокруг себя, любовь и забота Штольца утратила свое значение, все воспринималось как должное. Глубоко в душе Илья понимал, что ему нужно сделать усилие и попытаться встать с кровати, начать думать о планах поездки и собирать необходимые вещи, но воображаемый камень на груди мешал это сделать.       Минул месяц, а сердце Ильи так и не забилось с прежней страстью, которая изначально поселилась в мыслях. Он просиживал целыми днями в кресле с открытой книгой на коленях, не в состоянии сконцентрировать внимание и прочитать хотя бы одну страницу. Андрей вышел в отпуск и начал собирать свои вещи, нервно поглядывая на друга, который прибывал в апатии.       - Илья! - несколько гневно прокричал Андрей. - Ты поедешь сейчас в чем мать родила, если не подготовишься к рейсу!       Обломов вяло скосил голову в сторону гневного замечания, потом отчаянно пробормотал:       - Андрюша, делай что хочешь, только не оставляй меня в таком состоянии... - это были последние слова сказанные Ильей в стенах этой квартиры.       Полгода спустя Андрей и Илья обнаружили себя в Неаполе, прогуливавшимися по извилистым средневековым улочкам. Путешествие по Европе отложило позитивный отпечаток на душевном состоянии Ильи. Они не следовали определенному плану, предпочитая спонтанные желания.       Во Франции задержались всего на неделю, поскольку погода не располагала к отвлечению от привычного российского климата. Англия поразила своим утонченным аскетизмом, но влажная пелена в легких напоминала Петербург. Испания оказалась самым неприветливым местом: частые государственные перевороты и нищета выжженных солнцем лугов напоминали о волжских степях.       Италия была совершенно случайным местом, которое хотелось побыстрее проехать из-за местного менталитета, что очень редко готов впустить иностранца, но мягкий климат, совершенная оторванность от привычного облика родины, заставила окунуться в теплые воды Средиземного моря и задержаться на месяц.       Лежа на песке Андрей был уверен, что его старания не прошли даром. Илья приходил в себя, возвращался к своему детскому озорству и активности, глаза искрились идеями и впитывали новые пейзажи, а душа молодела с каждым днем, проведенным вместе.