Ты ничего не поняла

Проснувшись, Джеймс первым делом перевернул станицу календаря, стаявшего на тумбочке. 17 декабря. Ровно неделя до Рождественского бала. Костюмчик уже есть, а вот спутница все еще отсутствует. Не дело это. Нужно что-то решать. В гостиной Гриффиндора, пахнущей хвоей от свежепринесенной ели, Джеймс нервно расхаживал взад-вперед. Его шаги были быстрыми, почти маршевыми, как будто он планировал не пригласить девушку на бал, а вывести целый отряд на битву с Пожирателями смерти. — Ты уже проходил этот маршрут раз двадцать, — лениво заметил Сириус, развалившись на кресле перед камином и закинув ноги на подлокотник. В руках он вертел золотое перо, словно прикидывая, подойдет ли оно для какой-нибудь новой пакости, — Может, просто скажешь ей, как нормальный человек? — Я хочу, чтобы это было особенным, — Джеймс развернулся, блеснув стеклами очков, посмотрел на Сириуса почти злобно, — Это последний наш Рождественский бал. И первый, на который она пойдет со мной по-настоящему. Римус, молча сидевший все это время на диванчике у самого камина с книгой, даже не поднял глаз. — По-настоящему? А что же было в прошлом году? Джеймс задумался. Последние пару лет выходило так, что они приходили всей компанией, а не парами, и там уже растягивались в кружки по интересам. Сириус, например, каждый танец был с новой девчонкой в самом центре зала. Питер сметал содержимое столика с закусками. Ава с Марлин чаще болтали на диванчиках у стенки, тыкая пальцами в девушек со странными, по их мнению, платьями. Сам же Джеймс, в основном, так или иначе проводил время с Лили. — Технические накладки, — отмахнулся Поттер, — В этот раз все будет идеально. — Или максимально нелепо, — буркнул Питер, но тут же поднял руки, увидев, с каким осуждением Джеймс на него уставился, — Ладно-ладно, я ничего не говорил. Поттер остановился у стола, на котором лежала небольшая черная коробочка, перевязанная алой лентой. — Смотрите, — он поднял коробочку над столом и повертел в руках, показывая всем присутствующим, — Я зачаровал ее так, что когда Лили откроет, вылетят золотые снежинки и сложатся в надпись «Пойдешь со мной на бал?». — Мило, — кивнул Питер. — Слащаво, — хмыкнул Сириус, — Но… я признаю, что это куда лучше, чем твоя идея с фейерверком в большом зале. — Ну давай, мастер приглашений на бал, расскажи мне, как надо, — передразнил его Джеймс, и Блэк вынужден был замолчать, ведь на такой железный аргумент ответить было нечего. — Я не мастер, — фыркнул Сириус, — Но фейерверк — это перебор. — Это была хорошая идея! — запротестовал Поттер. — Это было самоубийство, — сухо заметил Римус, — Особенно для того, кто любит квиддич и свое место в команде. Макгонагалл бы пришибла тебя. Замечание Джеймс проигнорировал и снова взглянул на коробочку. — Ладно, мне нужно, чтобы кто-нибудь проверил чары. Бродяга? — С радостью, — ухмыльнулся тот и потянулся к коробке, — Только если там будет не «Пойдешь со мной на бал?», а «Ты самый красивый мужчина на свете». — Так. Нет. Не трогай, — резко запротестовал Джеймс и перехватил коробочку, вытягивая руку и отодвигая имущество от цепких лап Сириуса, — Все. Сегодня вечером я подойду к ней и… — И мы будем смотреть, как ты либо осчастливишь всю свою жизнь, либо опозоришься на нее же, — подытожил Блэк с хитрой улыбкой. — Оптимист, — фыркнул Поттер. Римус наконец отвернулся от книги и посмотрел на друга с едва заметной улыбкой. — Просто будь собой, Сохатый. Ей этого будет более чем достаточно. Джеймс чуть смутился, но тут же выпрямился, возвращая себе привычную самоуверенность. — Ладно, вечером все пройдет идеально. Сириус переглянулся с Римусом, тихо хмыкнув. Питер записал что-то в маленький блокнот. Он уже морально готовился поднимать Джеймса на ноги после возможного отказа.

***

— Я же был с тебя ростом, — Киллиан смотрел на одноклассника, и не мог поверить своим глазам. Мальсибер стоял над свои котлом, согнувшись и оперевшись ладонями на парту, Нотт едва ли доходил тому до плеча. Мальсибер выпрямился, и теперь Киллиан натурально смотрел на него снизу вверх. Приходилось даже немного запрокидывать голову. Сириус, заметив шевеление за соседним столом, обернулся туда и навострил уши, чтобы услышать тему столь оживленно дискуссии. — Да? — Мальсибер выгнул бровь, глядя на Нотта сверху вниз. — Да! Мне еще показалось, что вся моя обувь стала на несколько размеров больше, и мантия слишком длинная, — он кивнул на свои ноги, и Мальсиберу пришлось наклониться, чтобы понять, в чем же дело. Обычная студенческая мантия, по правилам, должна быть по колено. Киллиан каждый год, а то и чаще, покупал себе несколько новых, сшитых на заказ по всем его параметрам. Теперь же его мантия доходила чуть ли не до самых щиколоток. Сириус, услышав наконец, что происходит, толкнул Джеймса локтем и молча кивнул на разворачивающуюся сцену, жестом приказав молчать. Ава, тоже заметившая все эти шевеления, взглянула на друзей, а когда поняла, что они тоже поняли, прикрыла рот рукой, чтобы не засмеяться. Из-за шума в классе постепенно начала меняться атмосфера, и все больше людей отвлекались от приготовления своего зелья и начинали с любопытством смотреть на разворачивавшуюся комедию. — Да нет, я тебе точно говорю, я в начале года был на голову выше, чем сейчас! — уже откровенно прокричал Киллиан. Сириус не сдержался и засмеялся. Нотт злобно уставился на него, — Твоих рук дело, Блэк? — Я… — Сириус с трудом пытался побороться смех, но у него никак не получалось, — Я не понимаю, чем ты говоришь, — успокоившись, он показательно спокойно уставился в парту, начиная старательно нарезать мышиные желудки, но сквозь невозмутимый вид все еще прорезалась широченная улыбка. Преподавателя все эти крики, казалось, вообще мало интересовали. Маккена сидела за своим столом, перебирая какие-то пергаменты. Она была полностью погружена в чтение. — Профессор! Профессор! — прокричал Киллиан, устремляясь к ее столу. Его охватило невероятное волнение. В классе стоял уже неперебиваемый смех. Каждый гриффиндорец не упускал возможности кинуть в спину Нотта какую-нибудь едкую шуточку, но тот был слишком обеспокоен, чтобы каждому язвить в ответ. Только Лили и Римус качали головами, не поддерживая всеобщий хаос. — Что случилось, мистер Нотт? — Маккена оторвалась от своих пергаментов и взглянула на него, потом перевела взгляд на класс, где уже творилось что-то невероятное. Она поймала взгляд Джеймса. Тот подмигнул, потом ткнул пальцем в Киллиана и рассмеялся. Поттер сразу поняла, что к чему. — Я… Я… — он задыхался от возмущения и волнения, — Я стал ниже! Сантиметров на двадцать за четыре месяца! Маккена выгнула брось. У нее с выдержкой было все в порядке, но смех тоже рвался наружу, хоть и был тщательно скрыт за маской спокойствия. Она наоборот испытывала чувство ностальгии по школьным временам, когда они с однокурсниками сами делали всякие мелкие гадости своим недоброжелателям. — Невероятно. Может это какое-то генетическое отклонение. Насколько хорошо ты знаешь свою родословную? — сказала она с видом настоящего ученого, отчего у Нотта буквально глаза на лоб полезли. Казалось, он сейчас расплачется. — Нет… Нет… — прошептал он, — У моей семьи все нормально. Грегори же высокий… И отец тоже… — Мне пояснить тебе, как работают рецессивные гены? Если у матери один рецессивный и один доминантный ген, и у отца так же, то у их детей могут быть… — Нет, пожалуйста… — Нотт сдался. В классе уже стоял неприличный шум. Все, даже некоторые слизеринцы, смеялись. Ава прикусила палец, чтобы себя не выдать, а вот Сириус с Джеймсом ни в чем себе не отказывали. Они стучали кулаками по столу, пытаясь прийти в себя. — Что тут происходит, профессор Поттер?! — Магногалл влетела в класс, и сразу же наступила почти гробовая тишина. Теперь Поттер с Блэком молча давились приступами смеха, — Я услышала шум из соседнего коридора. Что-то случилось? Минерва стояла в дверях, пристальным взором окидывая каждого в классе. Ее взгляд дошел до Киллиана, и глаза чуть округлились. — Мистер Нотт, — она немного замялась, — Мне казалось, вы были повыше, — женщина неуверенна показала рукой предполагаемый рост Киллиана. — В этом и проблема! — прокричал тот, так и не успев успокоиться, потом беспомощно перевел взгляд на Маккену, а следом обратно на Макгонагалл, — Мисс, скажите, я умру? — чуть ли не всхлипывая прохныкал он. В голосе почти слышался страх, будто и правда готов был поверить в свою скорую кончину. — Что скажете, профессор? — спросила Макгонагалл, поправляя очки и глядя на Поттер, — Можно ли было добиться эффекта уменьшения роста в помощью какого-нибудь зелья. — Да, — сказала Мак, скрипя сердце. Как бы ей ни было наплевать на ментальное состояние Нотта, она в первую очередь была профессором зельеварения, — Не поверите. С помощью уменьшающего зелья. Минерва прололжала испытывающе смотреть на коллегу, ожидая продолжения. Маккена закатила глаза, но продолжила. — Судя по степени уменьшения роста, полежит недельку-другую в медицинском крыле и будет как новенький. Только пусть мадам Помфри смотрит, чтобы мистер Нотт ненароком опять не хлебнул где-нибудь уменьшающего зелья. Накопительный эффект — все дела. Макгонагалл кивнула, сжимая губы в тонкую полосу и поворачиваясь на класс, оглядывая каждого. — Пойдемте, я отведу вас, — сказала она, закончив сканирование помещения и вновь обращаясь к страдальцу. Киллиан кивнул, направляясь к выходу из кабинета. Дойдя до самой двери, он затормозил и злобно взглянул на Блэка. Тот старательно делал вид, что ему наплевать на всю эту драму, и он, как самый прилежный ученик, выполняет задание преподавателя. — Я найду каждого, кто это сделал, — проговорил наконец Киллиан и окончательно покинул кабинет. Макгонагалл вышла за ним. Как только дверь в класс закрылась, Сириус опять залился смехом. Ава подошла к его столу. — Я и не думала, что он закатит такую сцену, — сказала она, все еще улыбаясь. — Мы тоже, — ответил Сириус, хлопнув Джеймса по плечу, — Жаль, что так быстро заметил. А то к концу года был бы еще на голову ниже. Ава наконец тоже рассмеялась. Все в классе обсуждали случившееся, поэтому до нее дела особо никому не было. — Ты молодец, хорошо справилась, — похвалил подругу Джеймс, отрываясь от своего котла, — Можно будет к концу учебного года провернуть еще что-нибудь подобное. Сириус нить разговора уже потерял. Он смотрел на Маккену, которая сразу после ухода Макгонагалл вновь погрузилась в чтение своих пергаментов. Ему было интересно, какого это — чувствовать себя соучастником. Быть виноватой, пусть и косвенно. И как это коррелирует с ее должностью. А что будет, если правда друг вскроется? Ей грозит увольнение? Штраф? Суд? Или Грегори, как старший брат потерпевшего, отмажет? От мыслей о Нотте-старшем внутри у Сириуса вновь что-то натянулось, а потом оборвалось, когда он начал вновь прокручивать в голове все моменты, когда видел их с Маккеной вместе. Если бы Грегори был сейчас тут, скорее всего Поттер бы опять мягко улыбалась, тихо переговариваясь с ним. С ним, а не с самим Блэком.

***

Ночь опустилась на Хогвартс тихой и мягкой вуалью, словно сама школа готовилась к зимнему празднику. Коридоры были почти пусты, только слабый свет факелов отражался в темных каменных стенах, отбрасывая длинные изящные тени. Джеймс шел медленно, держа в руках свою черную коробочку с алой лентой, внутри которой скрывалась магия его самого смелого решения за последнее время. Сердце колотилось так, что каждый шаг отражался в груди гулким эхом, а ладони слегка потели от напряжения. Он заметил Лили на скамейке у большого окна, за которым лунный свет мягко падал на широкий подоконник. Эванс сидела с книгой на коленях, но ее взгляд был рассеянным, как будто мысли пребывали где-то далеко-далеко. Лунный свет отражался в ее рыжих волосах, делая их почти золотыми, и Джеймс мгновенно замер, пораженный ее красотой. — Лили, — начал он тихо, голос слегка дрожал, — Можно тебя на минутку? Лили подняла глаза, слегка удивленно улыбнувшись. — В такое время… Что-то случилось? Он отвел взгляд, проглотил сухую горечь волнения и шагнул к ней, протягивая коробочку. — Это для тебя. Просто открой, — сказал Джеймс уже совершенно спокойно, даже расслабленно. Лили, полная любопытства, взяла коробочку, мягко улыбнувшись. Она сняла ленту, медленно приподняла крышку, и тут же изнутри выпорхнула маленькая стайка золотых снежинок. Они закружили в воздухе, а потом начали складываться в надпись: «Пойдешь со мной на бал?». Эванс замерла, ее глаза широко раскрылись, щеки зарумянились, а дыхание стало чуть быстрее. Джеймс ощутил легкую дрожь надежды. — Это… очень мило, — сказала она тихо, почти шепотом. Он сделал шаг вперед, стараясь спрятать волнение за улыбкой. — Так ты согласна? — спросил нарочито заигрывающе, даже немного самоуверенно. Лили посмотрела на него и улыбнулась так, что Поттер почувствовал, как напряжение покидает тело, замещаясь радостью и предвкушением. Эванс протянула руку и слегка коснулась его пальцев — Да, Джеймс, я с удовольствием пойду. В этот момент Поттер осознал, что все сомнения и страхи испарились. Лунный свет падал на их лица, создавая вокруг мягкое сияние, и казалось, что весь коридор замер в ожидании этого мгновения. — Тогда, это будет наш вечер, — сказал Джеймс с уже неприкрытой радостью в голосе. Лили кивнула. Ее улыбка была теплой и уверенной, глаза слегка блестели. Они еще какое-то время молча стояли рядом, наслаждаясь тихой гармонией момента. Ветер шевелил занавески у окна, и легкий запах зимнего морозного воздуха смешивался с теплом коридора. Джеймс заметил, что Лили слегка опустила взгляд, но улыбка на губах осталась. Он понял, что этот вечер запомнится навсегда. Момент, когда сомнения исчезли, осталась только тихая радость и волнительное сладкое предвкушение грядущего бала. Наконец Джеймс сделал шаг назад, аккуратно убрал коробочку в карман. — Спокойной ночи, Лили, завтра увидимся. — Спокойной ночи, — ответила она, мягко махнув рукой на прощание. Голос звучал приятно, и Джеймс вновь почувствовал легкую дрожь счастья. Он ушел по коридору, сердце все еще бешено стучало, а мысли не отпускали образ Лили: ее улыбку, теплоту ее взгляда. Впереди была долгая неделя подготовки к балу, но сейчас все, что имело значение, — это этот маленький, почти незаметный в канители жизни, момент, который навсегда останется в памяти. Через несколько минут Джеймс почти бегом добрался до лестницы, где в ожидании развязки сидели уже готовые Сириус, Римус и Питер. — Ну? — Сириус даже не поднял головы от перил, на которые облокотился, — Ты хотя бы выжил? Я надеюсь, Эванс не пришлось тебя откачивать. — Выжил? — Джеймс триумфально расправил плечи и вздернул подбородок, — Я победил, если тебя это интересует, Лили согласилась. — Шок и сенсация, — отозвался Сириус, и в его голосе прозвучала едкая насмешка, — Отправь статью в Ежедневный пророк, что Лили Эванс тебя пожалела. — Пожалела? — Джеймс изобразил оскорбленное лицо, но уголки губ дрогнул в самодовольной улыбке, — Это природное обаяние, Блэк. Настоящее мастерство. Оно передается у нас в семье из поколения в поколение. Римус усмехнулся в полголоса. — Вот только не начинай рассказывать, как ты репетировал перед зеркалом… — Ничего я не репетировал, — Джеймс махнул рукой, — Я был уверен, что она не устоит. — Какая скромность, — протянул Сириус, приподнимая брови, — Создай курсы по самоуверенности, иначе это семейное искусство с веками пропадет. — Зато теперь у меня официально есть пара на бал, — Поттер в своей манере ответил колкостью на колкость, — В отличии от некоторых, — он злобно зыркнул на Блэка, что у того вызвало только новый приступ смеха. — Так у меня тоже есть. Или ты забыл? — Это не считается. Вы же идете как друзья. — Отлично! Значит нам осталось найти даму сердца для Бродяги! — заулыбался Питер, Сириус бросил на него ленивый взгляд. — Спасибо, Хвостик. Но я, в отличии от некоторых, предпочту, чтобы девушки сами захотели пойти со мной, и мне не пришлось зажимать их в коридоре с букетом. Джеймс хмыкнул, но беззлобно. Он явно был слишком доволен случившимся, чтобы острить. — Ну посмотрим, Блэк. Тебе стоило бы поторопиться, вдруг кто-то другой окажется быстрее. Сириус на секунду сжал челюсти, и в глазах промелькнуло раздражение. Он не дал этому выйти наружу, но мысль о том, что Джеймс имеет в виду свою сестру, засела где-то очень глубоко и очень крепко. Блэк откинулся назад, словно отдаляясь от разговора, и ответил почти беззаботно. — Я не играю в гонки. Тем более Марлин, как спутница на бал, меня более чем устраивает. Но внутри все же осталось чувство, что времени может остаться меньше, чем он думает. Сириус ушел в гостиную чуть раньше остальных, не дожидаясь, когда Джеймс в третий раз расскажет, как между ним и Лили проскочила искра. Он был только рад счастью друга, но этот блеск в чужих глазах только лишний раз напоминал о том, чего нет у него самого. Как соль на рану в очередной раз. Блэк шел по коридору, засунув руки в карманы мантии, и постоянно возвращался мыслями ко всем сценам, когда Маккена была с Ноттом. Они постоянно переговариваются в полголоса, она улыбается, очень мягко, тепло, по-доброму. Она ведь так редко искренне улыбается. А с ним, с Грегори, почти всегда. Сириус говорил себе, что это пустяк, что Маккена просто умеет доверять тем, кто ее не предавал. В груди что-то неприятно стянулось. Он привык быть тем, к кому тянутся, а не тем, кто стоит в стороне и смотрит. «Я не играю в гонки.» — сказал Сириус Джеймсу, но иногда казалось, что он уже не поспевает.