Кома

На кладбище было прохладно. Ирина, сидя на маленькой лавочке, смотрела на темную гранитную плиту, анализируя свою жизнь. С Анатолием они прожили чуть больше чем два года. Если в совокупности — три года и шесть месяцев. Это было гораздо дольше, чем с Геннадием, чем с Дмитрием… Только с бывшим мужем потрачены были десятки… Но за последние года Ирина поняла, что ещё может быть счастлива. Что люди меняются. Что если приложить сильные усилия, то можно из осколков разбитой чашки соорудить что-то другое. Например, маленькую статуэтку. И пускай теперь из неё невозможно пить, однако есть другие плюсы. Конечно, назвать это полноценным совместным проживанием было трудно: то она прилетала к нему, беря отгулы, то он пользовался возможностью командировок. Последнее было гораздо чаще — не может же заведующая оставлять своё отделение тогда, когда это ей заблагорассудится. Сегодняшний день был особенным. Через два часа самолёт, вылетевший не так давно из Швейцарии, приземлится в Московском аэропорту Шереметьево. Алеников Анатолий Борисович пройдёт все контроли, получит багаж и больше не вернётся в аэропорт в обозримом будущем. Контракт, заключенный на два года, послужил настоящей проверкой на прочность для чувств, и они её прошли. Теперь лишь оставалось морально готовиться к совместному проживанию, к новому уровню их отношений. Ирина тяжело вздохнула и вновь сфокусировала взгляд на гранитной плите. В последнее время появилась привычка приходить на могилу к Аленикову Анатолию Анатольевичу. Поменять цветы, прибраться. Как ни странно, это помогало. Особенно в моменты, когда разум захватывали навязчивые тревожные мысли. Сегодня как раз именно такой день. Сомнения, вызванные законными основаниями, не давали расслабиться и порадоваться будущей совместной жизни с тем, с кем её правда хотелось. Очередной виток судьбы привёл к развилке подобно волшебному камню в детских сказках. Пойдёшь налево — коня потеряешь. Пойдёшь направо — себя. А прямо… А прямо дремучий тёмный лес, выход из которого так далек и туманен, что страшно ступать на узкую тропинку. Один неверный шаг, и… Сигнал мобильного телефона прозвучал особо громко. Ирина, вытащив устройство из кармана, поднялась с лавочки. Пришло время надевать маску и ехать в аэропорт. Аневризма не избавила мозг Анатолия от периодических вспышек сумасбродных, по мнению Ирины Алексеевны, идей.

***

Ирина оказалась не готова к обстановке в аэропорту. Было слишком шумно, кто-то торопился, кто-то шёл медленно, слышался звук колёс чемоданов, прокатывающихся по кафельному полу. «Чёрт подери… Надо было соглашаться и оставаться дома…» Сегодняшний день начался слишком рано, и к обеду невыносимо хотелось или заснуть или выпить кофе. Сощурившись, Ирина посмотрела сначала на информационное табло, затем перевела взгляд на часы. По расчётам, Анатолий должен был уже стоять в этом чёртовом зале прилёта. Внезапно по нервам пробежала тревога — вдруг, что-то случилось? Самолёты разбиваются не только в полёте, а ещё говорят, что посадка самый опасный этап. Внезапная вибрация телефона заставила отвлечься от накатившего страха. — Алло, — Ирина покрутила головой, — Толь, ты где? Я тебя жду уже. — А ты повернись вправо, — в его голосе слышалось ехидство, — а теперь влево… — Алеников, — наконец, увидев его, выдохнула, — шутки у тебя идиотские. Ответить он не успел — в трубке послышались гудки. Ирина направилась к нему, однако успела увидеть рыжую красавицу на поводке и прибавила шаг. Интересоваться, куда Анатолий дел переноску, не хотелось. Варя пробуждала в ней самые тёплые и искренние чувства. В мгновение ока всё вокруг потеряло смысл. Захотелось лишь одного — приласкать пушистую прелесть. — Господи, как ты уже выросла, — Ирина хотела было наклониться, но вовремя остановилась. Однако желание погладить слегка напуганную после перелёта корги победило затаённые страхи. Пришлось присесть на корточки и аккуратно погладить по холке, слегка почёсывая. Варя не отстранилась, позволяя хозяйке прикасаться к себе. Ирина тепло улыбнулась — с самого первого дня знакомства ухитрилась построить доверительные отношения. Анатолий, глядя на эту очаровательную картину, кашлянул. Не дождавшись ожидаемой реакции, кашлянул ещё раз. И снова никто из его особей женского пола не обратил на него внимания. — Ирина Алексеевна, мы с тобой три месяца не виделись, — пропустил проходящих мимо людей, — и мы тут всем мешаем. — А твой хозяин по-прежнему такая зануда… — Ласково проговорила та, продолжая свои действия, — А я-то думала, — всё-таки поднялась, отряхнула тёмные джинсы от шерсти, — что поменялся… — Наконец, посмотрела в его глаза. Анатолий хмыкнул. — Я уже итак достаточно для тебя поменялся. Она не ответила, изучая взглядом его лицо. Запас колких фраз закончился, а другие так и не появились на языке. Сделав шаг вперёд, Ирина уткнулась лбом в его грудь и прикрыла глаза. На большее её просто не хватило. На несколько секунд все страхи и сомнения остались позади, позволяя утонуть в эмоциях от долгожданной встречи. Пропало желание разбрасываться выдержанными фразами. Хотелось только быть рядом, понимать что есть кто-то, кто в ней нуждается. Осознавать, что отношения на расстоянии, кажущиеся в последнее время подростковой блажью, завершены. Эти чувства не оставили и шанса волнениям относительно недалёкого будущего. Анатолий, уложив правую руку на её спину, нежно провёл, невольно вдохнул запах духов. Он дико соскучился. Первый раз в жизни смотрел на часы во время полёта раз в двадцать минут. Мысленно распрощался с холостяцкой жизнью, небольшой квартирой и шикарным кабинетом в Швейцарии. Никогда бы не подумал, что в своём возрасте окажется от кого-то настолько зависим. — Ир, — прошептал ей на ухо, — пойдём? Нам ещё в клинику ехать, если ты не забыла. А если забыла, то… Она молниеносно подняла на него взгляд и прищурилась. — Нет уж, я помню. Про твоё обследование. Ты же помнишь, что своё я уже прошла, — пригладила волосы и посмотрела на часы, — теперь твоя очередь. Так что, поехали? — Я надеюсь, ты выполнила то, о чём я тебя попросил? — Испытующие проговорил Анатолий, вытаскивая ручку чемодана. Ирина тяжело вздохнула. Посверлив его немного взглядом, полезла в карман и вытащила ключи от машины. — На этот раз, я сяду сзади, договорились? У меня переднее сидение уже в печенках сидит! Я лучше вот, — отобрала у него поводок, — с собакой побуду. Пойдём уже, она, бедная, устала тут стоять. — Направилась к выходу вместе с Варей. Анатолий проводил её взглядом, покрутив ключ от машины между пальцев. Идея завести авто в Москве была, конечно, не самой блестящей — зачем, если хозяин большую часть времени находится в Швейцарии? Ещё более странным было заставить Ирину сдуть пыль с её розовой карточки. «Ну, вот я и дома…» Окинув взглядом зал прилёта, Анатолий поспешил к выходу. Оставалось сделать последний рывок — полежать несколько минут без движения, получить результаты обследования и забыть на год об этом. В том, что всё будет хорошо, он и не сомневался — слишком долго всё было плохо.

***

Запарковавшись возле клиники, Анатолий обернулся на заднее сидение. Вид Вари, умиротворенно лежащий на коленях спящей Ирины, уничтожил слабую нервозность, которая появилась за время полуторачасовой поездки. С момента отъезда из аэропорта они практически не разговаривали — ему приходилось концентрироваться на дороге с удвоенным усилием, она же поддалась соблазну сладкой дремоты. — М? — Ирина поёрзала, потянулась и распахнула глаза. — Мы уже приехали? — На несколько секунд потерялась в пространстве, но быстро в него вернулась. Опустила ладонь на спину Вари, начиная почёсывать. Та, в свою очередь, слегка отодвинулась, оставив на коленях хозяйки только голову. — Да, — Отстегнув ремень безопасности, Анатолий вышел из машины, — я ненадолго. Посиди здесь, пожалуйста. — Нет, я пойду с тобой, — встрепенулись ему в ответ, — я должна убедиться в том, что всё правильно… — Дело было не только в этом. Сидеть в светлом коридоре недавно отстроенной клиники и ждать результатов компьютерной томографии хотелось гораздо сильнее, чем остаться в машине и отбиваться от тревожных мыслей, постепенно создающих кольцо, за краями которого оставались мечты если не о счастливой, то о нормальной жизни. — Ирина Алексеевна, — Анатолий слегка повысил голос, бросил взгляд на двери здания, в которые ему предстояло войти, затем снова посмотрел в салон, — сиди тут. Это тебе не Склиф, и я уже не мальчик, чтобы ты меня за ручку по врачам водила. Сиди. Вон, — кивнул на собаку, — ты же хотела с Варей время провести? А я быстро. Даже соскучиться не успеешь. — Толя, — начало было она, но резко передумала. В конце концов, у каждой медали две стороны — попытка отвлечься от собственных мыслей может привести лишь к усилению их концентрации из-за очередных больничных стен. — Ладно. И, надеюсь, тебе хватит мозгов ничего не скрывать от меня? — Посмотрела на него с холодом. Он лишь усмехнулся. — Сиди тут. — И Варя сегодня спит с нами! — Крикнула ровно перед тем, как он закрыл дверь. Анатолий на это не ответил и через несколько секунд исчез за массивными стеклянными дверьми клиники. Ирина бесконечно смотрела на время. Казалось, что оно идёт медленнее, чем должно. Прикидывала в голове этапы обследования — что сейчас происходит? Он сидит и ждёт свою очередь? Или уже находится в аппарате томографии? Или ждёт результатов? — Зачем я вообще это всё решила сделать… Жили бы спокойно, причём оба, — в сердцах прошептала она, сильнее прижав к себе Варю — сегодня та стала для неё своеобразным оберегом. Только сейчас Ирина стала понимать, что сегодняшний день, особенно учитывая перелёт, им с Анатолием стоило провести вдвоём. Заехать куда-нибудь поесть, как он любит, потом привезти домой вещи. Сходить погулять перед сном, как она предпочитала последние годы, лечь спать… Возможно, заняться любовью. Последняя мысль заставила внутренности скрутиться в тугой угол. Ирина судорожно выдохнула, понимая, что рассказать о своих затаенных страхах и сомнениях придётся быстрее, чем ей бы этого хотелось. «Мы всё равно поступили правильно… Мы столько лет шли на встречу друг к другу… Сейчас это всё разрушить… Бред какой-то! Дурь!» Оперевшись локтем о дверь машины, Ирина закрыла лицо ладонью. Сжала губы в тонкую линию, силясь подавить ненужный всплеск агрессии. Совсем недавно она едва ли не даты в календаре зачёркивала, а теперь что? Водительская дверь открылась, и Анатолий сел на сидение. — Ну, что? — Нервно спросила Ирина, открыв глаза. Замерла, стараясь не дышать. Что если… Что если всё ещё хуже? Что если сегодняшний день только добьёт? Анатолий поправил зеркало заднего вида, положил телефон в небольшое углубление и завёл машину. — Всё хорошо. Ничего нового, — принялся выруливать, — рисков никаких нет. Довольна твоя душа теперь? Ирина облегченно выдохнула, слегка сжала шерсть Вари. — Да. — Едем есть? — Едем ко мне. Я устала. Заставил меня тащиться к тебе на этой консервной банке. Анатолий хмыкнул, посмотрел на неё через зеркало.

***

Ужин почти семейной пары проходил в выдержанной тишине. Анатолий отходил от перелёта и обследования, Ирина окончательно позволила кокону мыслей обвить себя. К вечеру настолько устала, что не осталось сил поддерживать маску. Варя, лежащая на краю дивана, не подавала лишний раз звуков, лишь изредка бросала на новоиспеченную хозяйку печальные взгляды. — Какие планы на завтра? — Тихо спросила Ирина, кожей почувствовав пристальный взгляд Анатолия. Попыталась выдавить из себя улыбку, отвела прядку волос за ухо и отодвинула тарелку — несмотря на отсутствие аппетита, постаралась съесть всё. — Не думал ещё… Но точно не рабочие, — он тоскливым взглядом окинул помещение. Несмотря на то, что уже неоднократно бывал в этой квартире после того дня, когда нож в спину воткнул собственный мозг, только сейчас ощутил присутствие ностальгии. Раньше всё-таки что-то было иначе. Раньше эта квартира была наполнена призраками прошлого. Ремонт, сделанный с подачи Анатолия, не избавил до конца от этого ощущения. С большим удовольствием он бы сменил место жительства, забрав с собой Варю, Ирину и дорогие ей безделушки, за сохранность которых она переживала, пока рабочие приводили квартиру в божеский вид. Однако несколько решений, казавшихся раньше единственными правильными, на деле оказались импульсивными, в связи с чем о переезде вопрос пока не стоял. Ирина, подперев подбородок кулаком, посмотрела перед собой. Взгляд упёрся в тёмный экран телевизора. Она специально взяла выходные на эти дни… Ещё давно. Хотелось побыть рядом с Анатолием, хотелось как можно скорее привыкнуть к тому, что они снова будут жить вместе. Вот только судьба вновь вмешалась, подкорректировав планы. Анатолий несколько секунд ждал её реакцию. Когда понял, что время прошло, нервно кашлянул, закинул ногу на ногу. Подушечки пальцев принялись отстукивать простой ритм на коленке. — А у тебя? — Вновь посмотрел на неё, невольно залюбовавшись — Ирина была красивой даже сейчас, в домашней одежде, уставшая после насыщенного дня. — Я… Выходные взяла, — не повернув головы, пробормотала она, — с тобой побыть… — Что-то изменилось? — Что? — Всё также не смотрела на него. Слегка покачивала головой, продолжая витать в мыслях. — Ну, сидишь сейчас… На меня не смотришь, разговаривать не хочешь. Что-то стряслось? — С того момента, как увидел её в аэропорту, испытывал смутную тревогу. В течение дня умышленно списывал её на собственную усталость, изо всех сил стараясь не думать о возможных причинах плохого настроения Ирины. Та пожала плечами, но головы не повернула. Зашептала одними губами — сказать то, что должна была, сразу громко не получилось. В глазах защипало. Медленно поднялась с дивана и отошла к окну. Анатолий, проводив её взглядом, прикрыл глаза, откинул голову на спинку дивана. Медленно считал до десяти, стараясь удавить раздражение в зародыше. Спасением оказался сигнал мобильного телефона — напоминание о ежедневном принятии таблеток для поддержания уровня жизни. До Ирины звук долетел словно через вату. Медленно повернулась. С сожалением посмотрела на то, как Анатолий выуживает из кейса пузырёк, наливает воду в стакан, принимает лекарство. Он вынужден жить на таблетках, а она… Вновь повернулась к окну, шмыгнула носом. — Ира, — её пробрало от тона его голоса. — Что? — Резко дёрнулась, почувствовав, как Анатолий прижал её спиной к своей груди. Почувствовала подступившую к горлу панику, тяжело задышала. — Пусти меня! — Да что с тобой такое сегодня! — Рявкнул он, отстранился, провёл ладонью по лицу, прикрыв на пару секунд глаза. — Что случилось? Не рада, что у меня мозги в порядке? Перехотела со мной жить? — Прекрати! — Вскрикнула Ирина, развернувшись. — Что ты несёшь?! — Варианты, — поправил волосы, — просчитываю. Говори уже. Не помнишь, чем в прошлый раз твоё враньё закончилось? — Скорее твоё. Ты мне вот там, — неопределенно махнула рукой, — в ванне что сказал тогда? Что «всё хорошо». Мог бы здесь сказать, решили бы вопрос без… — Замерла на полуслове, уловив его движения. Анатолий, оказавшись рядом, устроил ладони на её плечах. Посмотрел в глаза, стремясь пробраться в самую душу. Вот только… То ли навык растерял, то ли Ирина научилась отгораживаться от этого. — Не об этом сейчас. Говори, — произнёс едва ли не по слогам. — Пусти, — поморщилась. — Пусти, и я скажу. Обретя свободу, отошла к дивану, села и начала массировать виски. Отступать было некуда — придумать безобидную ложь не позволила совесть. Во-первых, не было никаких моральных прав оставлять человека в неведении — слишком серьёзной была проблема. Во-вторых, Ирине не хотелось терять Анатолия. Таким образом, она не могла даже разорвать их отношения, хоть и промелькнула сначала такая мысль. Привязанность взяла вверх над тем, что раньше казалось правильным. А значит, оставалось только ступить на тропинку, ведущую в тёмный лес. Взяла со стола бумажную салфетку и начала теребить, снова зашевелила губами. — Слушай, я себя чувствую идиотом, — буркнул Анатолий, запихнул руки в карманы и перекатился на стопах, — в какую сторону думать хоть? То, как его напрягал этот разговор, невозможно передать словами. Прекрасно знал ту, с кем твёрдо решил прожить отведенные годы. — Я проходила обследование, — начала отрывать по кусочку от салфетки, — как и ты. — И? Ты сама меня заставила лечь в этот гроб, — Анатолий, пытающийся унять бушующие эмоции, не сразу почувствовал русло разговора. — Я знаю, что ты его прошла, сама же мне сказала… — Любое неверное движение, и снова здравствуй инвалидная коляска, — протараторила Ирина, словно говорила не о себе, а о какой-то другой пациентке. Скомкала остатки салфетки, бросила на пол и, оперившись локтями о колени, закрыла лицо ладонями.