Кома

Анатолий выдохнул. По его просьбе Ирина повторила сказанную несколько секунд назад фразу, однако в голове от этого не прояснилось. Тяжело вздохнул, прошёлся туда-сюда, ощущая, как стремительно сдавливает виски. — И как давно ты об этом знаешь? Хотя, стоп, — нервно потёр переносицу, — ты делала обследование три дня назад… Сразу почему не сказала? Когда я ещё в Швейцарии был? Ирина одарила его ледяным взглядом. Тяжело задышала от накатывающей злости. И без этого сомневалась в своём решении рассказать правду, а теперь… Теперь приняла излюбленную позу: лучшая защита — это нападение. — Чтобы ты там остался? — Закинула ногу на ногу и посмотрела перед собой, нервно кусая внутренние стороны губ. — Конечно, — хмыкнула, — зачем тебе нужно жить с… — Замолчала, не зная, как правильнее себя охарактеризовать. — Блядь… — Не выдержал Анатолий, в два шага оказался рядом с диваном, — ты хотя бы иногда мозги включай, когда со мной разговариваешь. — Не ори на меня! — Буркнула Ирина, пересадила Варю на коленки, пытаясь хотя бы так успокоиться. — Итак на душе кошки скребут. Собака тихо заскулила, ощутив явное напряжение между хозяевами. «А что мне с тобой сейчас делать прикажешь? Кто виноват, что ты неадекватная?» — размышлял Анатолий, делая размеренные вдохи и выдохи. — Был бы я в Швейцарии, смог бы найти врачей, которые сделали бы тебе новую операцию. Это операбельно вообще? Что вообще там у тебя по диагнозу? Казалось, он не осознавал до конца суть проблемы. Как тринадцать лет назад, был готов кинуться в бой, сметая всё на своём пути. — Нет, — слишком быстро произнесла Ирина, но, столкнувшись с внимательным взглядом серых глаз, потупила взгляд. — Да. Но я не буду делать операцию. Шансы… — Ещё сильнее прижала к себе собаку, глубже проваливаясь в ощущение полной беспомощности. — Маленькие. Я не хочу… Ничего не хочу, — закрыла глаза, силясь избавиться от выступивших слёз. Истерика, которая до этих слов не входила в планы, подобралась слишком быстро, разогрев эмоции до предела. Анатолий поднялся. За прошедшие два года так и не научился нормально успокаивать и реагировать на её слёзы. Направился к кухонному шкафу. Такая новость была не то, что снег на голову. Это было сравнимо с лавиной на Эвересте. «Хотя, в лавинах ты гораздо больше разбираешься…» — Коньяк где? — Его тихий голос смешивался с хлопками дверок кухонного гарнитура. Того самого, который несколько лет назад выбирали сообща в спальне, прерываясь на лёгкие конфликты, оканчивающиеся сексом. К единому решению, в результате, пришли через несколько недель. — А зачем тебе коньяк? — Ирина, шмыгнув носом, посмотрела на него. — Тебе нельзя пить, забыл? — Осторожно ссадила Варю на диван и поднялась. Обняла себя за плечи и направилась к Анатолию. Ощущала, как кожа лица противно стянулась под тёплыми дорожками слёз. Пыталась взять себя в руки, но не получалось. «Ты же не ушёл сейчас… Это хорошо? Или ты всё ещё можешь уйти, а я как дура буду тебе названивать?» В глубине души ей не хотелось, чтобы он уходил. Ирина всячески отмахивалась от морально-правильного: «Не надо становиться никому обузой». В чём тогда смысл, если делать это так? В чём смысл последних нескольких лет жизни? Она простила ему столько всего… Однако какие-то светлые мысли вспыхивали слишком редко — волны истерики захлёстывали с головой. — Кто тебе сказ… — Открыв очередную полку, Анатолий дёрнулся — на светлую столешницу упала пачка сигарет. — Это что такое? — Не важно, — Ирина дёрнулась и очень быстро забрала его находку. — Нервы лечу. Последний раз курила она в институте. И то, скорее, баловалась. Хотела походить на курящих после тяжелой операции будущих коллег… А потом бросила на долгие годы. Анатолий неодобрительно покосился на неё, но что сказать не придумал. Не ему было говорить о неправильности такого антидепрессанта. Посмотрев на полку, нашёл коньяк. — Ну, тогда я тоже нервы полечу, если ты не против, — вытащил бокал и принялся открывать бутылку. — Тебе нельзя пить. Ещё один инсульт захотел? — Ирина, разозлившись, потянулась за сосудом, однако была остановлена уверенным движением. — Я не собираюсь пить, — проворчал Анатолий, аккуратно отпустил её запястье, — понюхать. И с каких пор ты куришь? — Эту дурацкую привычку он на дух не переносил. — С молодости курила, — до этого момента Ирина лишь сжимала в руках пачку, не собираясь использовать содержимое по назначению. Однако отчаяние, накрывшее с головой в очередной раз, заставило передумать. Бросив многозначительный взгляд на стакан, наполняющийся коньяком, она быстрым шагом направилась к балкону. Щёлкнув зажигалкой, прикурила и сделала первую затяжку. Медленно выдохнула дым, окидывая взглядом дом напротив. Ночь только вступала в свои права, и многие окна пока светились. Ирина сощурилась, подалась ближе. Вот в одной из квартир семья смотрит телевизор, вот в другой кто-то только приступает к ужину, хлопая дверью холодильника, вот семейная пара выясняет отношения, вот кто-то гасит свет, готовясь ко сну, кто-то наоборот, видимо только придя домой, включает во всей квартире… Увиденные картинки уничтожили эффект от выкуренной до половины сигареты. Спокойствия не прибавилось. — Да почему только у меня всегда всё через одно место! — Рявкнула Ирина и мгновенно закашлялась. — А говоришь, с молодости куришь, — раздался голос Анатолия, — прекращай. Тебе и не идёт. — Я немного, — с придыханием проговорила она, справившись с возникшим неудобством, — и не часто. — Прекращай, — аккуратно обнял её за плечи, — и думать надо, что делать. А не расклеиваться… Откуда взялась эта проблема? Ирина тяжело вздохнула в который раз за этот вечер. Посмотрела на сигарету, потушила её в пепельнице и развернулась к Анатолию. — Протез не приживается… Два года приживался, а тут… — Шмыгнула носом. — А кто закупкой протезов занимался? Ты? — Обнял за талию. — Это же нейрохирургия… Марина занималась закупкой. — Устало прикрыла глаза и уткнулась лбом в его грудь. — А что? — Да странно, — устроил подбородок на её макушке и посмотрел на улицу, — она-то вроде качественные заказывает… Ирина, осознав, куда он клонит, что-то недовольно прорычала, но вырываться не стала. Очень сильно хотелось ощущать сейчас тепло его тела. Сильные руки, стремящиеся защитить её от всего на свете… За прошедшие два года они оба неплохо приложили руки к перезагрузке их отношений. То, что раньше казалось немыслимым, теперь стало обыденностью. Единственное, кое-что она сказать так и не смогла. Пыталась подобрать момент, но не получалось, поэтому оставляла как есть. — Вкрутят новый… — Прошептал Анатолий ей на ухо. — И будешь как новенькая. — Так говоришь, как будто это раз плюнуть. — Посмотрела на него. — Ты же понимаешь, что всякое может случиться… — Внезапно замолчала, не в силах больше что-то говорить. Собственное состояние не приходило в норму. Ирине одновременно хотелось куда-то бежать и забиться в угол, не вылезать, ни с кем не контактировать и никого не слышать, хотелось, чтобы её успокоили, хотелось, чтобы это всё оказалось дурацким сном. Анатолий бережно провёл костяшками по её позвоночнику, наклонился и коснулся её губ. Начал с уголка, плавно скользнул кончиком языка, вынуждая уста разомкнуться, чтобы слегка углубить поцелуй. Ирина ответила — игнорировать такое было выше её сил. Не узнавала своё поведение, но не хотела сейчас углубляться в это. — Слушай, — он, уперевшись своим лбом в её, посмотрел в глаза, — я сейчас погуляю с Варей, и мы с тобой ляжем спать, договорились? И не кури больше. — Дотянулся свободной рукой до пачки сигарет. — Вредно, и не идёт. Пойдём. Всё также обнимая за талию, вывел Ирину с балкона. Та села на диван, закинула ногу на ногу и нервно поджала губы. В голове промелькнула не самая приятная догадка — вдруг он прямо сейчас уйдёт и бросит её? — Давай я с тобой? Чего ты там один будешь по темноте шататься? Анатолий пожал плечами. — Я не один… А тебя напрягать не хочу. Ты чего за руль-то сегодня села? Ирина выдохнула и прикрыла глаза. Нервно постучала подушечками пальцев по обивке дивана. — Честно? — Хотелось бы. — Не… Не придумала отговорку. Анатолий хмыкнул, затем подозвал Варю и через несколько минут покинул квартиру. Ирина, подперев голову кулаком, уставилась в тёмное окно, завешенное неплотным тюлем. Старалась удавить в зародыше неприятные мысли.

***

Анатолий был готов биться об заклад — всё то время, которое отняла прогулка с собакой, Ирина так и сидела на диване. Вымыл Варе лапы, отправил собаку восвояси и вернулся в гостиную. Посмотрел на тарелки с недоеденным ужиным и вздохнул — аппетита после таких новостей не было. Прогулка на свежем воздухе снизила головную боль, хоть что-то хорошее. Теперь нужно было как-то разбираться с Ириной и её настроем, который категорически не нравился. — Давай спать ляжем, м? — Остановился перед ней. — Завтра решим, что делать с твоей спиной… Операцию ты делать всё равно будешь. Пока шанс есть, его надо использовать. Знаешь, мне тоже много чего говорили… Вон, — окинул себя взглядом настолько, насколько это было возможно. — Хожу, живу почти полноценной жизнью. Ирина посмотрела на него. Слова поддержки совершенно не помогали. Она была готова их услышать и, кажется, знала до каждого слова наперёд эти речи. Это всё с ней уже было. И снова… Снова сдавать анализы, ждать операцию… Снова врать собственному сыну относительно завала на работе… Снова закрывать глаза перед наркозом с мыслью, что не проснётся… Снова гипнотизировать взглядом пальцы ног в надежде, что те зашевелятся… — Нет… — Отрицательно покачала головой и выдохнула. — Не хочу ничего… Сил у меня не осталось. Жить не… — Заткнись! — Анатолий в секунду побагровел. Варя, сидящая возле хозяйки, громко залаяла на такой резкий звук. Той пришлось снова взять её на колени, прижать к себе и начать успокаивать, не сводя взгляд с нарушителя спокойствия. Ирина напряженно смотрела на него, пытаясь сейчас сдержаться и не наговорить лишнего. Эмоции подчас взяли вверх над холодными размышлениями. — Жить она не хочет! — Возмущенно восклицал Анатолий, ходя туда-сюда по гостиной. — А ты о других подумала? Ладно я, своё место в твоей иерархии я давно выучил. — Махнул рукой. — Тебе седьмой десяток, ты такую чушь городишь… Ирина нервно сглотнула. Резкие слова отлетали от стен помещения, невольно возвращая в те времена, которые хотелось навсегда предать забвению. Уже и сама пожалела о неосторожной фразе — не стоило это говорить человеку, чьи родные самостоятельно решили уйти из жизни. «Но почему никто обо мне никогда не думает?!» — Ты о сыне подумай! О внучке! Что ей про бабушку расскажут? — А ты что думаешь? Будет лучше, если её бабушка навсегда останется прикована к инвалидному креслу? Или что хуже, умрёт на операции? Что я могу ей дать? — А что ты ей сможешь дать из гроба?! Прекрати! Такое ощущение, что это у тебя в мозгах рылись! — Наклонился к ней, оперев ладони о колени. — Откуда в тебе это?! Сколько я тебя знаю, по головам шла для того, чтобы для себя лучше сделать. Кстати, — легонько постучал двумя пальцами по своему лбу, — в прямом смысле этого слова. Ирина поморщилась. Эти шутки были совершенно неуместны. Тяжело вздохнула. На то, чтобы объяснить отсутствие надобности подобного упрёка не осталось сил. Анатолий смотрел на неё несколько секунд, потом махнул рукой, сделал глубокий вдох и устроился рядом. Вытащил из кармана брюк телефон. — Помолчи, — опережая Ирину, бросил он, начиная искать нужный контакт. Та нервно дернулась, сощурилась, бросая взгляд на экран. — Что ты там ищешь? — Нарочинскую. Сейчас позвоню, пусть приедет и посмотрит твои снимки, — нажал на нужный контакт. — Прекрати! — Взъерепенилась Ирина, бегло посмотрев на часы. — Ночь уже, человек спит. Тем более, из Питера она никак не приедет. — Откуда? — Занес палец над кнопкой вызова. — А что она в Питере забыла? — Работает она там. — Бросила родной Склиф? Интересно, почему? Кто-то снова захотел заграбастать все должности? — Бросил на неё лукавый взгляд. — Узнала, что мы помирились. Сказала, что больше в твою башку не полезет. — Огрызнулась Ирина, вновь прикрывая глаза. Анатолий нервно дёрнул губой, снова посмотрел на экран телефона. О том, что Марины нет в Москве, не знал. — А этот… Брагин? — Буквально выплюнул его фамилию. — С ней? — Конечно. Он же муж… — Надо же… — Хмыкнул. — Как это ты так их отпустила? И кто теперь… Не в силах играть в словесные баталии, Ирина сделала попытку подняться с дивана, однако Анатолий опередил её. Мягко усадил обратно, слегка поменял позу, блокируя любые пути к побегу. Устроил одну ладонь на спинке, второй коснулся мягкой щеки. Варя, лежащая на коленях Ирины, недовольно зарычала — чувствовала, как на её территорию покушаются. — Собаку мучаешь… Хоть при ней бы не орал, она же переживает. — А я не переживаю? — Спокойно спросил он. — Ир, ты сама же понимаешь, у меня нет никого кроме тебя. Вообще, Ирина Алексеевна. Если шанс есть, значит будем его использовать. Нормально всё будет. Она покачала головой — внезапно всплыли воспоминания почти четырёхлетней давности: в этой же комнате она уже слышала подобное. Только это относилось к другому человеку. — Не дёргайся, не отпущу, — коснулся губами её лба. — Значит, мы поедем в Питер… Вызвоним Нарочинскую. — Я не хочу… Толь, — посмотрела в его глаза. — Я не хочу к своим коллегам. Не хочу, чтобы это знали. Он горестно вздохнул. — Спасибо, что хотя бы меня в известность поставила. В любом случае, я найду тебе врачей. Вернемся в Швейцарию. — Ты… — Прикусила язык на полуслове. Они смотрели друг другу в глаза, переведя диалог в молчаливый режим. Оба понимали, что осталось неозвученным. «Пытаешься исправить прежние ошибки» — А если я окажусь прикована к коляске? — Голос предательски дрогнул. — Ну, придётся продать машину, куплю тебе самую модную коляску… — Вроде бы, говорил с усмешкой, но его глаза были серьёзными. Варя кажется поняла, что сегодня не дождётся законной порции уединения с хозяйкой, поэтому, недовольно рыкнув на хозяина, спрыгнула на пол и направилась изучать квартиру, топая маленькими лапами по полу. — Тебе нужно все взвесить, — устало проговорила Ирина, сложив ладони на животе. — Я пойму, если ты не захочешь… Просто пойму. Мне не двадцать лет, чтобы обижаться на это. Да и, — почесала переносицу, — я уже привыкла быть одной. — Сама себя слышишь? — Размеренно сказал Анатолий, смотря в её глаза. — Я ради тебя контракт разорвал. Нормально всё будет. — Коснулся подушечкой пальца её щеки. — Ты разорвал контракт ради ходящей женщины, а не ради инвалида. — С нажимом сказала она. — Я всё пойму, Толь. Ты можешь найти себе любую другую… Здоровую. — Замолчала, посмотрела куда-то в бок, не желая сейчас сталкиваться с его взглядом. — И не той, которой седьмой десяток. Между прочим, ты старше. Я же тебе это, — коснулась ладонью его поседевших волос, — в упрёк не ставлю. До безумия хотелось, чтобы он отказался. Чтобы ей не пришлось быть одной. Может быть, это было слишком эгоистично, но по-другому уже не могла. Да и в глубине души понимала — сейчас он не уйдёт. Помнила, что с женой он был до последнего… Анатолию категорически не нравилось то, что говорила Ирина. Он не до конца осознавал масштабы проблемы, бросив все силы на то, чтобы не допустить повторной истерики. — Ой, ой, ой, — поморщился, — ты мне три года назад на кухне тоже самое сказала. Мне тебе опять в любви признаться? — Признайся. — Сказала абсолютно серьёзно, следя за его реакцией. Анатолий тяжело вздохнул, на пару секунд отвёл взгляд, потом снова посмотрел на неё. Улыбнулся уголком губы — радовало знакомое поведение. — Я тебя люблю. Сто раз говорил. Мало? — Провёл ладонью по её волосам. — Мало. Слов мало. В его взгляде появились хитрые искорки. — Так я по-другому могу доказать… И даже спину твою можно не тревожить, — наклонился к её губам. — Как ты на это смотришь? — Коснулся рукой её бедра. — Женись на мне. Анатолий недоверчиво посмотрел в её глаза. Ирина прикусила язык — её действительно мучил неопределенный статус их отношений, к этому добавлялось то, что сама отказалась от брака ещё в Питере. Даже не от брака, а от любых поползновений к этому.