План по завоеванию папы

— Пап, — подросток-альфа указывает пальцем за переднее стекло любимой отцовской машины, попадая коротким ногтем как раз на белоснежную рубашку своего преподавателя. — Он нам нужен. Тэхен сидит за рулём припаркованного у школы Мерседеса, обводя хмурым взглядом почти взрослого сына рядом, который так и не разочаровался в своей самой сокровенной мечте о полной семье. Да что уж там говорить, не забывал о ней с самого детства. Сынги, сын Тэхена, не помнит своего биологического папу, который, родив, оставил альфу с сыном на руках, взяв лишь круглую сумму и бросив напоследок: "Мне ничего кроме хрустящих купюр от тебя и не надо было, Тэхен-и. Жаль только фигуру испортить пришлось, но они того стоили". "Они" — деньги, а не "он" — Тэхен. Сынги не помнит, как горько плакал отец по ночам, тратя свои последние силы. Не помнит, как альфа работал на износ, поднимал свою компанию по производству компьютерных игр с колен после большого убытка из-за несостоявшегося папы-омеги. Но отчётливо помнит почти каждую пассию Тэхена, которую мог мельком заметить выбегающей из собственного дома ранним утром, когда засиживался допоздна у распахнутого окна или особо наглых вообще заставал утром на кухне. Боже, как же мерзко эти ненастоящие молоденькие омеги пытались расположить Сынги к себе. Хотели получить доступ к шее отца, к его деньгам, власти. Но ещё не было такой омеги, перед которой парень позволил бы себе отойти от отца и не волноваться, что тот окажется лицемерным и лживым. Но. Нет ничего невозможного. В его выпускной класс недавно перевели нового молодого учителя-истории. И именно после этого Тэхен, заходя вечером к сыну, стал замечать на его рабочем столе, заваленном какими-то листочками с расчетами, учебник корейской истории. Это, если честно, заставило альфу напрячься и вспомнить о сообщении родителям о том самом учителе. Чтобы его сын и этот предмет стояли в одном предложении, так ещё и "интерес" между ними появился, нужно было сильно постараться. Тэхену даже стало интересно. Похоже, это их характе́рная черта в семье — интересоваться чем-то действительно сто́ящим. — Это Чон Чонгук, отец, — Сынги повернул кудрявую макушку к старшему, махнув головой и пытаясь избавиться от лезущих в глаза отросших темных волос. — Наш молодой историк. Невдалеке, у входа в элитную школу, стоял парень. Хотя, скорее даже мужчина. Узкие плечи, скрытые объемной белоснежной рубашкой и вязаной небесно-голубой жилеткой, и широкие бедра, слегка обтянутые бежевыми классическими штанами, явно и открыто говорили о том, что перед ними омега. Красивая, молодая омега с крепкими бёдрами. С красивыми крепкими бёдрами, а значит с сильным тазом, способным выносить и безопасно родить Тэхену ещё одного такого же прекрасного сына. Сына, который закапывается в своих чертежах и расчетах, мечтая без помощи отца поступить в лучший ВУЗ страны на излюбленную физику. Сына, который бы откровенно сказал отцу, что очень хочет видеть в качестве своего папы одного крохотного Чон Чонгука. Сына, которого Тэхен любит всем сердцем. — И что, Сынги? — альфа хмурит выразительные брови, упираясь ладонью в кожаный руль и откидываясь спиной на сиденье. Омега есть омега, но нужно ли ему всё это вообще? Как к нему подойти? Как познакомиться? Тэхену ведь уже давно не двадцать и не двадцать пять. — Я всё пробил, пап, — подросток улыбается, показывая большие передние зубы, словно скопированные точь в точь с Тэхена, — омега, тридцать два года, преподаватель истории средних классов. Альфы нет, детей тоже, милый, опрятный, весёлый и общительный. Серьезно, пап, никто до него так интересно не преподавал! — во взгляде старшего мелькает интерес. А ведь и правда, он уже давно не повторял историю родного народа, может, пора начать исправляться? — Ну и детей любит, меня любит, — беззлобная ухмылка, врезающаяся в заинтересованное лицо Тэхена. — Да, я таки поднатаскался благодаря Чонгуку и его прекрасному голосу в истории. Сынги устало выдыхает. Чонгук садится в подъехавшее такси и бросает напоследок взгляд в сторону припаркованного недалеко Мерседеса. Все-таки сложно не обращать внимание, когда на тебя буквально прут вкусные и властные феромоны и запах одного из искренне любимых учеников, смешанный до сих пор с молоком. — Отец, нам нужен папа-омега, — твердо. Тэхен только порывается рыкнуть на самовольничество сына, как тот добавляет, — и не нужно возражать. Я же вижу, как тебе трудно одному. Нам обоим он нужен. Альфа утыкается взглядом в руль, сжимая пальцы на нем. Сын прав. Им обоим это нужно. Дорогая кожа хрустит под давлением. — И что ты предлагаешь, мой маленький гений? Сынги довольно улыбается, тут же выдавая: — У меня есть уже готовый план по завоеванию сердца сонсэн-нима! — а в глазах загораются детские восторг и мечта, цветущая внутри уже давно. Она, словно росток прекрасного цветка, обвивает лёгкие, не дает дышать. Хочется видеть рядом с собой и отцом на фото папу-омегу. Кроткую, добрую, теплую и мягкую. Такую, чтоб дома витал не морозец, а уют, чтобы им всегда было комфортно. Такую, чтобы завтраки с утра с любимыми капкейками с черникой и кремом сверху, теплые объятия после учебы и поддерживающие поцелуи в лоб. — Что? — План, отец! — кончики бровей заламываются, — ну ты как древний человек! Из мощного альфьего горла таки вырывается рык. Сын притихает, опуская голову, но после снова оживляется. — Там, на самом деле, даже чайник справится со всеми пунктами по завоеванию. — и ухмылка. Опять она, боже, Тэхен будто в зеркало смотрит, а не на сына. — Поэтому приступим как можно быстрее. Чонгук-и-хён ещё и не из тех, кто соглашается на общение очень быстро, а лучше всего свадьбу проводить летом, пап. Мы должны успеть! Тэхен устало выдыхает. Боже, за что ему такое чудо родилось то?