План по завоеванию папы

— Ты сам додумался до такого абсурдного названия? — Тэхен открывает файл с планом по завоеванию молодого историка, сразу же останавливаясь на названии. "План охмурения Чонгук-сонсэннима в три шага." — Отец, это сейчас не важно! — Сынги мягко шлёпает его ладонью по руке, хмуря густые брови. — Важно то, что уже завтра необходимо привести этот план в исполнение. Причем, в идеальное исполнение. Господи, от его горящих восторгом и азартом глаз старшего альфу даже пробирает дрожь. Мало ли, что там этот гениальный ребенок придумал. Первый пункт кажется совсем простым: выглядеть самым крутым на районе. — У меня что, вырос гопник? — Отец, внимательнее, не отвлекайся. Это очень важно! У Тэхена никогда не было лишнего времени для перебирания одежды, поэтому стандартный его набор состоит из классического костюма на выбор, белой выглаженной рубашки и строгих туфель. Сынги решает, что это очень даже подходящий наряд на знакомство: в свои сорок мужчина выглядит откровенно шикарно со своей точеной внешностью, смешанной со строгостью и альфей сильной аурой. Но все же ловкие руки сына стягивают с плеч старшего пиджак и закатывают рукава до локтей: так Тэхен выглядит более расслабленным и харизматичным. — Ты весь такой бэд бой на максималках, пап. — а в голосе смешинки смешиваются с гордостью. На самом деле, так приятно, что его отец остаётся добрым и отзывчивым к своему ребенку, любящим отцом, хоть и не прямо показывающим это, несмотря на все предательства, неудачи и разочарования. Тэхен свою кроху, которая выросла широкоплечим и крупным альфой, никогда не бросит. Сынги для Тэхена всегда будет его маленькой крохой. — Типа я выгляжу круто? — альфа приподнимает бровь. И когда он успел стать таким старым, чтобы не понимать сленг молодежи? — Лучше, чем круто, пап. В соответствии с планом Сынги, ближе к обеду, когда заканчивается смена старших классов в школе, Тэхен должен подъехать ко входу, как и всегда, чтобы забрать сына. И по счастливой случайности на заднем сидении вдруг окажутся красивые цветы, а на лице мужчины очаровательная улыбка. Останется лишь подойти к вышедшему с работы историку и откровенно "подкатить яйца". — Я тебе отвечаю, пап, омеги сейчас ведутся на грубоватые ухаживания! Феромоны, аура и все вот эти природные штучки. — Сынги помогает отцу перед таким важным днём выбрать галстук и параллельно забалтывает тем, как именно следует подойти к Чонгуку. — Даже зрелые омеги, как наш препод, ведутся на это! — Откуда ты вообще это знаешь? — Тэхен вдруг хмурится, переводя взгляд на сына. Тот сбивается, смущенно отводя взгляд и прикусывая язык. — Сейчас частенько поднимается тема, эм, — Сынги даже слегка краснеет щеками. Он никогда бы не подумал, что будет разговаривать об этом с собственным отцом. Нет, они, конечно, близки, но это все равно немного...странновато. — Сахарных мамочек и папочек-омег. — Если тебе нравятся сочные милфы, то так и скажи. — Господи, отец! Откуда ты это знаешь вообще? — младший альфа ещё не знает, что в сорок жизнь только начинается. Тэхен усмехается. — Всё с тобой понятно, кроха ты моя мелкая. Вторым пунктом шел красивый букет. — Лучше взять розы или пионы? — Тэхен не медлит, сразу же подходя к консультанту в цветочном магазине. — Розы — самый распространенный и станда... — Отлично, будьте добры собрать для меня букет. — грубовато и быстро, в стиле постоянно занятого бизнесмена. Почти полдень на часах, сегодня пришлось уйти на обед чуть раньше, чтобы успеть за букетом. Тэхен не признается даже самому себе, но его окутывает какое-то призрачное волнение. Господи, ему сорок лет, а он как школьник стесняется подкатить к понравившейся омеге! Букет получается поистине красивым: белые крупные розы, по краям налитые бордовым оттенком, будто кровавые поцелуи на бледной коже, искусно расставленные ценителем, украшены зелёными веточками и мелкими листочками и завернуты в крафтовую хрустящую меж пальцев бумагу, подвязанную темно-красной лентой. И наконец третий шаг: "спокойно подойти к Чонгук-сонсэнниму и предложить ему стать нашим папой", если дословно озвучивать план Сынги. И Тэхен действует согласно плану. Уверенной походкой он шагает к остановившемуся возле дороги преподавателю истории, держа в руке красочный букет из благоухающих цветов. На губах лёгкая улыбка, вторая рука в переднем кармане брюк, спина выпрямленна — всё, как в любовном фильме. Жаль только, что Чонгук не действует согласно плану. — Здравствуйте, я Ким Тэхен, отец Сынги, — четко, никакой лишней информации. Альфа протягивает букет застывшему на месте омеге, удивлённо поднявшему брови. Боже, в близи омега выглядит ещё меньше и милее. Его хочется сгрести в охапку и утащить домой, но нужно придерживаться плана, если Тэхен хочет воплотить это в реальность. А ему жуть как хочется называть крохой не только сына. — Давно хотел предложить вам сходить на свидание. Вы выглядите так очаровательно и прекрасно, что альфа внутри меня податливо стелется у ваших ног. Что-что, а толкать красивые речи мужчина умеет, даже несмотря на то, что большую часть жизни в романтическом плане он был совершенно одинок. Чонгук мягко улыбается, немного теряясь, но все же принимает прелестный подарок, сразу же инстинктивно утыкаясь носом в крайний ряд цветов. Пахнет вкусно. — Огромное спасибо за такую красоту, господин Ким... Но тут Тэхен глобально ошибается — раньше, гораздо раньше нужного времени выпускает феромон, окутывая сравнительно молодого учителя истории со всех сторон, словно в плед заворачивая своим ароматом. Сейчас в обществе это считается дурным и неуважительным тоном, принижением омег и незаконной меткой, даже несмотря на то, что такой жест до сих пор нравится большинству омег. Из-за излишней романтизации он кажется собственническим. Частенько его интерпретируют как настойчивое ухаживание и серьезные намерения. Но не все омеги в этом мире поддаются таким жестам от совершенно незнакомых альф, и не все считают это романтичным или милым знакомством. — Да что вы себе позволяете?! Именно поэтому часть красивых дорогих роз оказывается осыпавшимися лепестками в черных кудрях Тэхена и плечах, скрытых белоснежной рубашкой. Букет размашисто бьёт его по лицу, вместо звонкой пощёчины давая по щекам и носу, неприятно влетая в глаза прямо раскрытыми созревшими бутонами цветов. Чонгук рассерженно кидает альфе этот прекрасный букет в лицо, громко фыркая и бросая напоследок, пока Тэхен пытается оклематься от такого совершенно неожиданного избиения посреди рабочего дня и наполненной учениками улицы: — Больше ко мне с такими намерениями не подходите, иначе заявление о домогательстве будет лежать на столе в дежурном отделении полиции! Омега сверкает рассерженными глазами, поправляя мягкий свитер и запрыгивая в подъехавшее по времени такси. Что ж. План, очевидно, провалился, а Тэхена это неожиданно... затронуло. Ударило и по лицу, и по самолюбию. Омеги ему ещё не отказывали. Никогда. — Пап, ну ты не переживай, у меня ещё один план есть, — приобнимает его за плечи сын вечером, прекрасно видевший всю эту сцену у школы. Тэхен выдыхает, покачивая кистью и чуть переливая глоток виски, оставшийся на дне граненного стакана. — Теперь мы будем действовать по моему плану, сынок, раз уж твой работает только на мамочках за пятьдесят. — Ну отец, сколько ты ещё будешь мне это припоминать?