own home, own kisses.

Чонгук дома один и ему, откровенно говоря, скучно. А сегодня он выполнил всё, что планировал: сходил на тренировку. В принципе, всё. — Бами? Его маленький друг сразу бежит, издавая смешные звуки лапок, бегущих по паркету. Он прыгает на диван к Чонгуку и высовывает язык. Весь радостный. Думает, что ему сейчас мячик кинут? — Как думаешь, мне посмотреть шоу с атлетами с курочкой или с пивом? Что говоришь? — Бам задорно гавкает, отвечает, — согласен с тобой, лучше и с тем, и с другим. Его быстро несколько раз облизывают по носу и Чонгук хихикает, целуя в отместку тоже в нос, а свой вытирает рукой, назло причитая: — Вот пользуешься моей добротой, а я возьму и...! Спрячу твой мяч! Да, вот такой я, что поделаешь…. На звонок в дверь он реагирует молниеносно. Но это кажется странным, потому что Тэхён ещё не скоро должен вернуться, да и если бы это был хён, то он бы сам и зашёл. — Так, а теперь твоя очередь меня защищать. Чонгук смотрит в экран домофона и пытается разглядеть новоиспеченного гостя. А? Он открывает дверь, немного удивляясь. — Соджун-хён? Давно не виделись. Хозяин неловко улыбается, не понимая, пришли ли точно к нему. Не отправлять же обратно. — Привет, Гук. — Пак опускает маску на подбородок. — Я если что к тебе. — О. — Выходит слишком изумлённо. — Разувайся, хён. Соджун шуршит чем-то, на что обращает внимание и Чонгук. — Мне Тэхён сказал, что ты пиво любишь. Бренд решил взять тот, который вы рекламировали, — поднимает пакет на уровень лица, — естественно. Чонгук издаёт смешок, пока закрывает дверь. Оценивает количество купленного и совсем бесстыдно добавляет: — Мне кстати ещё курочка нравится, Тэхёни-хён не говорил? Друг снимает джинсовку и кивает, приговаривая: — Я тебя понял. Они смеются и заходят на кухню. Чонгук давно знает Пака, поэтому той самой скованности уже не чувствует. Правда разве что немного всё ещё смущается в некоторые моменты, когда вспоминает, что кто-то в курсе о их с Тэхёном и участниками секрете и, несмотря на строгую конфиденциальность, можно быть свободным. — Что нового в мире дорам расскажешь? — Ну что скажу, твой парень пока не планирует на экраны, поэтому не очень… — Соджун прищуривается, пытаясь понять, что там выискивает Гук на кухне и когда тот оборачивается с большими кружками (то есть действительно большими, они пивные), то дополняет: — но я всё ещё снимаюсь, следовательно, всё в порядке. Соджун смешной. То есть правда. С ним весело и беззаботно можно поговорить, в принципе, как и с остальными друзьями Тэхёна. Стало неудивительным, что хён захотел их познакомить и всё рассказать. Им можно доверять. Они стали незаменимой частью жизни Тэхёна, что означает, и частью жизни Чонгука. — А ты что нового о мире музыкальной индустрии расскажешь? Звук разливающегося пива придаёт уверенности в хорошем вечере. — Как видишь, пока я тоже не активен. Но это пока… И так Чонгук немного открывает занавесу тайны о своём альбоме. Хотя сейчас ему всё же интересно другое: нравится ли Соджуну шоу об атлетах на Нетфликсе?

***

— Я в шоке…. Он его поднял как подушку... Друзья сидят на диване и с открытыми ртами наблюдают за тем, как горы мышц тягают другие горы мышц. Чонгук раздобыл откуда-то мармеладки и после напряженной сцены на экране проглатывает ещё пару штук. — Вот таким меня и видят ты хочешь сказать? Гук показывает на себя рукой и смотрит невинными глазами. Они действительно автоматически становятся невинными, когда в руке и во рту у тебя мармеладки, а на коленях валяется большущая собака, которую ты приглаживаешь, как котёнка. — Ну…. Только если те, кто тебя особо не знает и смотрел только твои промо-ролики. Соджун смеётся на выражение лица Гука после этих слов. Он выглядит смущённо-возмущённым. — Но вот одного я не могу понять. — Ему кивают, намекая продолжать. — Ты выпил в два раза больше меня и до сих пор не пошёл в туалет. — Годы тренировок, годы тренировок, хён. А этот хён встаёт побыстрее и кидает подушку в младшего. Зависть просто, вы не поймёте. И снова. Снова кто-то пришёл, что буквально на секунду выбивает из колеи, пока Чонгук не слышит знакомое копошение. — Тэхёни-хён? Он вытягивает голову и смотрит из-за спинки дивана в прихожую, сразу встречаясь с глазами. Те смотрят только на него, улыбаясь слабо. Тэхён разувается, заметно уставший. По мере того, как он приближается, улыбка становится всё более широкой, а глаза прикрываются окончательно. И Чонгук шепчет: — Как прошло всё? Тэхён, не ответив сразу, бесстыдно прогоняет Бама и сам усаживается на колени к Гуку, размещая свой подбородок на плече. — Хорошо, — зевает, целуя сквозь футболку, — прости, солнце, немного устал, как посплю хорошенько, всё расскажу. — Знаю. Тэхён водит по шее носом и ёрзает на коленях. Ему бы сейчас просто пообниматься, нацеловаться, пошептаться со своим солнцем милыми словами (и да, он сам обожает эти имена говорить не меньше, чем Чонгук их слышать, а видя реакцию, то останавливаться вообще не собирается), но он помнит точно, да и видел обувь в прихожей.. — Соджун принёс же пиво, да? Если нет, то я ему навредничаю. — Принёс, вон уже сдался и ушёл в туалет. Слабак, что сказать. Тэхён хихикает и поднимает голову от шеи. Ну это испытание какое-то. Вы вообще видели это чудо вблизи? Ещё и такого немного покрасневшего и улыбающегося? А вот Тэхён видел. Поэтому дайте ему немного побыть слащавым (пометка: каждый раз, когда он наедине с Чонгуком). — Чонгуки, а ты.. Он получает быстрый поцелуй, удивлённо поднимая брови. Во-первых, неожиданно, словно его мысли прочитали, а во-вторых: — Я даже почувствовать не успел! Нечестно! Заново. Чонгук хихикает и обхватывает пальцами его щёку, теперь уже медленнее и довольнее смакует поцелуй. Тэхён зарывается в его волосы и играется с ними на затылке, они у него слишком мягкие и невозможно оторваться. А его берут и отрывают, тем более сам Чонгук: — Теперь успел почувствовать? Тэхён чувствует, как ещё немного и Соджуну придётся покупать новые глаза, если они продолжат. — Может ещё парочку? А что, может он там надолго. Чон смотрит на него со снисходительной улыбкой и шепчет: — Вот уйдёт и хоть душу высоси. Тэхён вскрикивает, снова утыкаясь головой в плечо. — Солнце, так нельзя! — Чонгук, ты меня точно пугаешь, как можно не хотеть в туалет после литра пив…Ой, господи! Тэхён, с тобой я в гроб свалюсь. —Чонгуки просто натренирован, — бубнит под нос Тэхён. — А ты пришёл и сразу на базу? — Соджун по-доброму хмыкает. — Я просто весь расслабился, и теперь я – желе. Все прыскают над безэмоциональным голосом Тэхёна. Соджун подходит к нему, смущая этим Чонгука, помня, как они сейчас выглядят со стороны. — Я пойду, вижу вы уставшие. — Хорошо, позвони тогда, когда вы соберётесь. — Тэхён оборачивается в сторону друга и жмёт ему руку на прощание. — Конечно. Чонгук хлопает по бедру Тэхёна, прося скатиться с него: — Я тебя провожу. — Смотрит на лежащего теперь на животе хёна, — теперь я твой лучший друг, вместо него. В прихожей парни слышат вой Тэхёна о том, что всё несправедливо и у него забрали «и любовь всей его жизни, и верного друга». — Он это вообще сейчас о нас обоих или только о тебе, я не понимаю. Чонгук смущается и просит прекратить над ним издеваться. Бам внезапно появляется из ниоткуда и Соджун гладит его, получая облизывание по руке. Пак улыбается и хлопая по плечу, одновременно и вытирает руку об футболку Чонгука. — До встречи, когда вы не будете спать. Они обнимаются перед уходом и Чонгук закрывает дверь. — Солнце, я требую того, что мне обещали! — Кто? Тэхён переворачивается на спину, поднимаясь на локтях и смотрит с угрозой на приближающегося Чонгука. А тому просто весело. Теперь уже он садится на колени Тэхёна, приближается близко к лицу и снова шепчет на ухо: — Тебе этот кто-то мешает? Его целуют в ухо, щёку, нос, окутывают собственным запахом, воздухом, нежностью. Все они – Чонгука. Который не выдерживает и сам целует, прикусывая слабо нижнюю губу. Это мягкое прикосновение с почти неощутимой колкостью на губах заставляет испытать всё то же самое, но уже внутри него самого. Руки находят чонгуковы и пропускают пальцы между ними. Тэхёну хочется касаться своего солнца, всегда. Он подносит ладони к лицу и почти невесомо целует. Но это отчётливо чувствует тот, кто от распираемой нежности просто берёт и обнимает за шею Кима, окольцовывая свободной рукой. — Что такое, солнце? — Ничего, просто я тебя люблю. — Чонгук бормочет это в ворот рубашки Тэхёна. — Это всё пиво, и меня распирает от любви настолько, что я хочу сердце просто сейчас взять и отдать тебе в руки. Да, я сентиментальный и вот что ты сделаешь? — Только скажу, что я буду его беречь и никому ни за что не отдам, звездочка. Его гладят по голове, упираясь подбородком в макушку. — Ну хё-ё-ё-н… — Что? — В макушку прилетает поцелуй. — Ты должен был остановить меня от этого, а не подключаться… — Прости? — Прощу, если ты меня обнимешь и потом отнесешь в спальню, потом там уложишь, укроешь, поцелуешь и назовёшь как-нибудь по-милому. Я тогда подумаю. — Солнце, но это буквально любой наш вечер… — И? Тебе не нравятся традиции? — Молчу и повинуюсь, золото. Его целуют в нос и, в самом то деле, единственное, что нравится Тэхёну, это довольный, разнеженный и счастливый Чонгук у него в поле зрения. Что тоже по умолчанию традиция в их нетрадиционных отношениях.