Только бесовщина в городе

Чтобы сделать блюдо из покойника, надо покойника. Изъятые внутренности — все, кроме желудка; Игла, тонкая и железная — одна; Проткнутый желудок — один; Ногти, волосы, ресницы, зубы и вырезанная кожа — количество не уточняется; Соль — на глаз; сведения о буквальности отсутствуют; Камень — один; Носок — левый, один; Земля — вся, что есть. Имеет ли рецепт отношение к заклинанию «Крэкс, фэкс и пэкс» — не уточняется. См. инфо. на странице, посвящённой Пьеро, Мальвине, Буратино. Глава — «Страна дураков». Особые рекомендации: не оборачиваться. В случае нарушения инструкции не даны. Побочные эффекты наблюдались лишь со слов. Среди них: потеря покоя во сне и наяву, потеря головы. Есть вероятность повторения рецептуры, но в качестве жертвы. Отсюда следует вывод, что к побочным эффектам помимо потерянного покоя и головы стоит отнести и потерю ногтя, когтя, зуба, ресниц и волос. Оборачиваться строго не рекомендуется. Влияние теней не подтверждено клиническими испытаниями. После извлечения всех элементов строго следовать инструкции. Земля засыпается дважды, соль — единожды. Результат применения зашифрован. Последствия случайны и непредсказуемы, автор не несёт ответственности за применение рецепта и не имеет ничего общего с его создателем. Красным. Жирным. Подчеркнуть.

***

Я тянул кроваво-бумажные кончики в разные стороны, и пепел, падая, оседал на них. Небо походило на стены клубного туалета, птицы просыпались, а утренняя синева мешалась с дымом так, будто ради курения и придумывалась когда-то. Смущали только горечь во рту и мёртвая ведьма за дверью в подвал. Я вышел на улицу после очередной неудавшейся попытки поговорить: мы поругались и не смогли решить, кто пойдёт за пакетом, а кто останется с телом ждать. Оставлять меня с шаманом и ведьмой не хотел Слава, отправлять шамана не хотели мы оба, а оставлять вновь шамана и Славу — не хотел только я. Шаман хотел уже хоть что-нибудь, и был ещё один нерешаемый элемент… Мои глаза не столько привыкли к тьме, сколько к подсвеченному телу ведьмы. Белое лицо Славы казалось припудренным, а фигура шамана сливалась с грязными стенами. За грязь я принял не только его, но и что-то бесформенное в углу, и когда фонарик осветил дальнюю стену, передо мной показался Вадим. Он сидел на стуле, а напротив на таком же стуле сидел шаман. Вокруг была раскидана земля, валялись чёрные перья, и среди грязи угадывались рисунки. Они изображали круги, в которых ещё круги, а в тех ещё и ещё, и между ними в полостях теснились символы. Вадим тоже был в грязи, будто его изваляли в ней, пошёл дождь, жижа на нём растеклась, засохла, стала отпадать, но вновь полило, он упал и снова в ней извалялся. Кажется, он спал. Я пытался восстановить дыхание и прижимал горящую ладонь к груди. Боль от пореза смешалась с шоком от увиденного, и отделить теперь одно от другого я бы не смог. К этой секунде у меня накопилось так много вопросов, что я терялся в муках выбора. — Она умерла? — выбрал я. — Вы её убили?.. Ведьма и Слава остались позади, но я чувствовал на себе взгляд и мутных, и ясных глаз. Шаман выпустил ладонь Вадима, и она повисла сухой веткой вдоль ножки стула. — Подойди ближе, — сказал он. Я шагнул к нему, и сзади послышался шорох Славиного недовольства, но не успело оно вырваться, как моя рука оказалась в руке Рамана, а после я почувствовал, что её тянут вниз. Ниже и ниже, пока пальцы не касаются бетона. Там грязь: зыбкая и сухая. Там мягкое: толстый очин, тонкий стержень, шёлк ряд к ряду и щекочет. Перо. Рука под чужой властью потянулась к символам — я стёр маленький круг, и раздался стук шпилек, а дальше всё случилось за секунды: ведьма забилась в судороге и вновь растеклась по бетону. Слава не удивился, шаман — тоже, и догадки в моей голове шевельнулись нехотя. Я стёр ещё несколько символов, — уже сам — размазал их в кляксу, и она вновь задрожала в такт моим небрежным дрожаниям. — Как это может… — я обернулся к шаману — он всё ещё сидел на стуле и возвышался надо мной. — Она жива? Ты её загипнотизировал? Символы добавились к оставшейся чёрной кучке. Только теперь я заметил, что границы нескольких кругов кто-то нарушил ещё до моего прихода. Шаман поднялся и носком обуви послал перо подальше, но то лишь вернулось к нему. Он нарисовал грязью на стене две линии и сразу размазал их в кашу. — Ты почувствовал, сколько времени прошло? — спросил он. — Причём тут… — я отряхнул ладони. Всё казалось ненастоящим, как декорации в кино. — Она лежит уже давно. — Но я слышал крик только что. — Нет, не только что. Люди в последнее время мрут как мухи, ты заметил? — Его губы искривились. — Она мертва и с самого клуба была мертва. Я почти понял, но всё равно упустил… — Была мертва? Да как… Какой труп способен на такое?.. Он перевёл взгляд на меня, а затем на Славу. — Дай сигарету, — попросил шаман и через пару шорохов поймал летящую в него пачку: — Она была оболочкой для ведьмы, а теперь, когда всё сделано, развалилась. Наживка. Хотя формально так её не назвать. Приманка, ловушка, — пожал плечами он, — или мешок. Вариантов, как видишь, тьма. — Если она мешок… Может, как моего двойника, на деле её нет? — Она есть, — констатировал он, точно фиксировал время смерти в операционной, — и была. Хотя бы потому, что мешка здесь нет, а тело, — он кивнул на неё, прикуривая, — вполне. — Мы даже имени не знаем… — Сейчас это уже не имеет значения. Дай мне пару минут, нужно кое-что понять. Взгляд шамана упёрся в землю и стал недоступным мне в тот же миг. Он перетёр грязь в пальцах, бросил её на пол и взял новую горсть, но с другой кучи. — Я могу… помочь? Раман не ответил. Я слушал тишину, а после повернулся на негнущихся ногах к мёртвой девушке, сломался в коленях и, упав рядом, коснулся её шеи там, где недавно касался Слава. — Может, она ещё жива, зря мы спешим её хоронить… Надо вызвать скорую, вдруг это судороги или приступ. Эпилепсия после экзорцизма или что там ещё может быть?.. — Митя, — позвал Слава. В шее кровь не стучала, в запястьях тоже, поэтому я опустил руку на её лодыжку. — Ничего… Нужно скорую и массаж. Ты поможешь? — Митя. — А если уже поздно? Нет, попробуем. Я позвоню, а ты начни давить вот сюда… — руки дрожали, пальцы не слушались. — Помоги же, не стой! Я возвёл глаза к Славе в момент, когда он вытягивал из моих рук телефон с почти набранным номером. Вместо нужного у меня вышло 1+803… — Она мертва, Митя. Он сел с другой от её тела стороны и поднял кисть бывшей ведьмы. На ней стали проявляться трупные пятна, и я вдруг только сейчас ощутил, какая она ледяная была всё это время. Мне захотелось уткнуться ей в грудь и качаться, но я сидел неподвижный и смотрел на пятна. — Если мы вызовем скорую, — Слава заблокировал телефон, и надежда, что мы сумеем её спасти, угасла, — приедет наряд. Нас увезут для выяснения обстоятельств, придут её родители, понимаешь? Трое парней в подвале с мёртвой девушкой, веселящий газ, клуб, — он загнул большой, указательный, средний… — Мы на камерах, нас видели прохожие, бармен, — безымянный, мизинец, большой палец второй руки. — Представь, как это выглядит со стороны. Свет от телефонных фонариков исказил наши тени и тени стульев так, что почудилось, словно нас вдвое, втрое больше и мы носимся из угла в угол в беспорядочной пляске. — Об этом завтра же станут говорить, — продолжил Слава, — маму хватит удар, твою тоже, а Вадим останется один, и недолго ждать, как его упекут в психушку. Так что послушай, — он перехватил мои дрожащие пальцы, — послушай: найдут тело — найдут нас; в СИЗО мы уже ничего не сможем. Нужно её вытащить и куда-то деть, пока тело не нашли. — Он подождал пару секунд и добавил: — Целиком сложнее, надо её… Сеанс в настоечной вспыхнул в моей памяти, и музыка из пианино заиграла в подвале вместе с рецептурой покойника. Голову, желудок, камень… — Расчленить?.. — закончил я. Кровь из моей ладони перестала вытекать, потому что я сжал в кулак подол её платья. — Ты же шутишь?! Я убрал волосы с её лица — теперь оно казалось невинным. Мне мерещится всякое, или я схожу с ума… Она как агнец, как Лина и даже как женская версия Вадима. Отрезать голову? А потом, когда она обязательно придёт ко мне, но без головы и с силуэтами?.. Что потом? Слава оттащил меня от трупа в момент, когда я стал его обнимать, и так как воды рядом не было, в моем рту оказалась сигарета. Он сам её запихнул и сам зажёг. — Тебе нужно выйти, — взял меня за плечи он. Его левая нога была без носка, но от сигареты мне стало на полграмма легче, так что я не ринулся обнимать ведьму вновь. — Слава, — перешёл я на шёпот, игнорируя предложение выйти, — это неправильно, так не должно быть… В конце концов, как ты себе это представляешь?! Где? Чем? Каким образом? — Нужно замотать её в ковёр и вынести. Митя, — он подхватил меня, когда я стал стекать по стене, — Митя, пойми, выбора нет, она уже мертва… Да господи, не смотри на меня так, мне самому тошно! Она уже не оживёт, сюда кто угодно может зайти, я не хочу из-за этого рушить наши жизни! — Но должен быть другой выход! Ты не понимаешь, ещё одна девушка без головы… Это же не просто смерть, ведьма всё подстроила. А я их вижу после, там… Она не упокоится, мы не можем так поступить… — Нет, Митя, нет, — он взял меня за голову и зафиксировал её ровно перед своим лицом, — мне жаль, но она не важнее нас. — Но дело как раз в нас. Во мне! Ты не понимаешь, ты не видел их… — Сейчас, — перебил он, — нужно сделать то, что мы хотя бы можем сделать. — Да послушай меня! А если именно этого она и добивалась? Об этом ты не думал?! Зачем оставлять труп вот так валяться? И зачем здесь Вадим… — Да думал я! Но какой вариант у нас ещё есть? Что мы будем делать с трупом, Митя?! — Но и ведьме потакать нельзя… — Уже поздно, — вздохнул он. — С самого начала тогда не стоило соглашаться на сеанс, прыгать с окна, бегать вокруг клуба… Да и вообще в него идти. Он говорил что-то ещё, но я перестал слушать, запомнив только укол про окно. — Будто я этого хотел… Мне пришлось. И понял я, что она ведьма, только когда с окна свисал. Да и предположить можно что угодно… Например, ты увидел что-то в мешке и теперь хочешь скорее её расчленить!.. Его брови приподнялись, он не нашёл слов ответить. — Давай поговорим про мешок, Слава. Что ты там увидел, а? — Остановись. — И почему ведёшь себя так, будто полгорода уже порезал?! — Что ты несёшь? А знаешь — да, веду. Я сам её порезать готов, лишь бы нам всем сесть не пришлось. Но всегда пожалуйста, мне нетрудно! — Она тебе что-то показала, я знаю! И не надо прикрываться нам- — Хватит, — шаман обрубил пространство, и пепел упал на мои кеды. Я сглотнул, жар ударил в голову и осушил горло. Мой взгляд застрял на скулах Славы — они покраснели, и я почувствовал острую злость вместе с острой нехваткой сна. Почему он так часто не понимает меня, господи, ну почему? Шаман, молчавший до этого, вышел из оцепенения. Он посветил фонариком на оставшиеся рисунки, сделал фото, а после попробовал землю на вкус: подержал её во рту, перекатил языком и сплюнул в угол. Мы с растерянностью наблюдали за шаманом, пока его голос не вывел нас из ступора. — Нужно на кладбище, — подытожил он. — Резать не будем, понесём целиком. Слава, что ты видел в мешке? — Я не… — прохрипел Слава, но сразу же собрался и добавил: — Я не умею видеть. — Ясно. — Шаман пошарил в карманах, но ничего в них не нашёл, — хотя это ты зря. Дима, вспомни всё, что она говорила, пока вы были наедине. — Всё? Половин… — Нет, расскажешь после. Сейчас займёмся телом. А ещё мне нужен пакет. Раман растёр ладони, как растирают по коже тальк, прикусил губу и наклонился к ступням ведьмы. Он снял с неё туфлю, завис, глядя на пальцы ног, и снял вторую. Я ухватился за стену липкими от пота руками, пробрался к двери и вышел наружу. Наконец, удалось вновь закурить.

***

План шамана показался мне диким: Вадима отправить ко мне, мёртвую девушку увезти на кладбище и найти там раскопанную могилу. «Дальше по обстоятельствам», — сказал он. — Какие на кладбище могут быть обстоятельства? — Безбашенные. — Очень смешно. Я передёрнул плечами и потушил сигарету о бетон. Вышло грубее, чем я планировал, и от неё остались лишь злые ошмётки. Слава растёр лицо, затряс головой, прогоняя сон, и вернулся к телу девушки. — Каким образом ты предлагаешь её довезти? Есть машина? Повисла тишина, во время которой обнаружилось, что машины ни у кого нет. — Есть байк. — М-м. Привяжем её к твоей спине или к груди? — в голосе Славы прозвучала издёвка, но Рам задумался. Вариант А. Пригнать к подвалу мотоцикл, вынести тело, привязать к шаману и отправить его на кладбище. Самим доехать на автобусе. Ходят ли сейчас автобусы? Можно ли доверить тело шаману? Да и что сказать охраннику? Как понять наверняка, что раскопанную могилу завтра не планируют искать? Кто придумал раскопать могилу заранее, да и будет ли она там? Вариант Б. Вызвать такси и доехать с телом до кладби… Нет. Вариант Б отменяется. Вариант В. Дотащить тело ко мне домой, пока не рассвело окончательно. Решать уже там. Из минусов: разложение и трупный запах, тело окоченеет и станет деревянным. Не подходит. Хотя если прождать, оно снова начнёт сгибаться, но запах… — Можно засунуть её в холодную ванну, и тогда разложение замедлится, но я не переживу счета за воду и такой вид у себя дома… Они взглянули на меня, и я понял, что размышляю вслух. Вариант Г. Замотать её в ковёр и везти в таком виде. Не странно ли в такое время выносить ковёр? Может, скинуть его с окна? Если кто-то увидит, нам точно от свидетелей не отделаться. Да и проблема в том, что я люблю этот ковёр. — Ковёр нельзя, придётся привязать, — решил я, — пока она не одеревенела. Но кладбище… может, всё-таки лес? Я забыл, что за пределами подвала синева потихоньку отдавалась дню. Первыми проснутся дворники, и хорошо, если ни одному из них не понадобится подвал. Да и вообще: разве могло случиться всё так быстро? Если она уже была мертва, то как оказалась у ведьмы? В морге бы точно заметили. Либо та её убила на месте, либо… Только сейчас я смог соотнести одно с другим: грязь и Вадима. Вряд ли ведьма его испачкала, и вряд ли Вадик упал в лужу по дороге… Шаман стал собирать перья и землю в кучку, и теперь эта смесь представляла собой небольшой послеритуальный холм. Он сказал, что заберёт всё до последней крупицы и сожжёт, а после провёл пальцем по грязи на виске Вадима: — Эту тоже надо соскоблить. Я не знал, как он планирует это сделать. Если смыть с Вадима землю и собрать со дна ванны песчинки, камни и прочие минералы, то можно сохранить почти всё, но достаточно ли будет «почти»? Я хотел ещё о многом сказать, но время торопило и нужно было скорее решать, как вытаскивать Вадима и труп. Когда же мы определились, от нашего решения посыпался прах: Вадим проснулся. Непонятно, что конкретно стало причиной его пробуждения, но оно случилось: Вадим встрепенулся, будто упал во сне, а затем замер, привыкая к тьме. Шаман, прежде чем Вадим успел испугаться, шагнул к нему и осветил фонариком себя: — Не кричи, это Раман. Вот Дима, — указал он на меня, а затем на Славу: — Вот дядя. Вадим проследил за шаманской рукой, опустил взгляд и увидел тело. — А это что?.. — Не обращай внимания, — наклонился к Вадиму и поправил его грязную прядь шаман. — Сейчас мы её уберём. — Она неживая? — Верно. Вадик молчал, и стало так тихо, что можно было решить, словно он опять уснул. Раздался кашель, и ещё не придя в себя, он осторожно уточнил: — Это я её?.. — Нет. Если тебе станет легче, то мы последние, кто видел её живой. Хотя технически, конечно, это ложь. Вадим судорожно выдохнул и согнулся к своим коленям. Волосы упали на его лицо и закрыли собой от всего внешнего. — Ясно. Но я здесь. — Ты был здесь ещё до нашего прихода. — Я выпил снотворное, — признался он. — И ром. Думал, встать не смогу, а значит, и не встану… — Только сейчас он заметил грязь на себе: — В какое болото я залез? — Боюсь, ты был на кладбище. — Господи… Вадим закрылся руками ещё больше и просидел так пару немых секунд, после чего выпрямился и вновь взглянул на себя. — Я потерял браслет… Ты злишься? — Я не злюсь. — И всё равно прости. Шаман попросил Вадима соскоблить с себя всю грязь, пока мы разбираемся с телом. Слава же пообещал принести Раману пакет и вышел вместе с Вадимом. Мой взгляд вновь упал на кучку с грязью: перья чёрной курицы, снёсшей ночью чёрное яйцо, из которого родился суккуб — так она говорила. И Вадим, конечно, оказался под домом. — Она всё знала… Что ещё окажется правдой? Дрова, фокусы, бобы, колдуны, феи, пророчества, ивы, озера, бабки, мёртвые дедки, подменённые детки… Боже! — Тебя она тронуть не может, — голос шамана поднимался с земли и заполнял собой подвал. — Но хочет. — Меня? Разве не Вадима?.. — Тебя, — раздалось из тьмы, и стул скрипнул. Мурашки пробежали по моей коже, и я на секунду испугался. — Но почему-то не может. Может Вадима и трогает Вадима, а хочет тронуть тебя. Я сглотнул, шаман ждал ответа. В его словах не сквозил блеф, но угадывалась усталость от всё новых тайн. — Я кое-что могу сделать, чтобы узнать, — он выпрямился, — если ты разрешишь. Ты мне веришь? Шаг назад — стена. Я не давал разрешений, но отказать не получалось тоже. Мои губы замёрзли и склеились, я вцепился в стену и едва замотал головой, но попытки походили скорее на мелкое дрожание. Звуки исчезли, перепонки сдавило, и в наставшей тишине раздался лязг. Дверь скрипнула, свет просочился в подвал и почти сразу потерялся за дверью. Появился Слава. В руках он держал пакет. Шаман стоял в паре шагов от меня и пристально всматривался, точно хотел уловить частоту, на которой вещают мои мысли. — Всё нормально? — оглядел Слава нас. Будь я достаточно освещён, он бы наверняка разглядел страх в моих глазах и напряжение в теле, но свет фонарика врезался в стулья, в ведьму, в Рамана и почти не доставал до меня. — Да, — выдавил я и потёр ткань джинсов. Что-то в вывернутом кармане упёрлось в мою ладонь. Шаман не должен узнать.

Продолжение следует...