Hope in Lies

      Обшарпанный потолок, — Лололошка сбивается со счета, сколько секунд, минут, или же вообще часов прошло, прежде чем отводит взгляд. Закрывая глаза, он просто мечтает забыться во всей этой нудной рутине, лишь бы не видеть этих стен и тупых людей.       В ушах отголосками звучит монотонная речь судьи, он, правда, даже не помнит какая её часть, но это, в принципе, и не важно.       Ло ежится от холода, кутаясь ещё сильнее в, когда-то белое, одеяло. Оно уже давно пропахло сыростью и какими-то химикатами, которые заставляли воротить нос, но это единственное, что хоть как-то спасает.       Всё ещё находясь в принудительном отделении, он может лишь надеяться, что его не примут «невменяемым» или ещё кем похуже, ведь это будет значить лишь одно — он тут надолго. Сегодня — тот самый, решающий день, но от осознания этого никакого стимула не прибавляется. Оно вовсе не пугает или что-то подобное, Лололошке просто хочется спать, да так долго, чтобы и вовсе не проснуться.       Все мечтания прерывает стук в дверь, который, как гром в ясный день, рушит всё. Медсестра неторопливо заходит в палату к парню, быстро замечая последнего, одаряя взглядом того.       — Доброе утро, ты как? Чего завтрак пропустил? — спрашивает женщина без особого интереса, подходя прямо к кровати Ло, который лишь томно вздыхает на все вопросы.       — В норме. Морально готовлюсь к последнему заседанию и приговору. Завтракать не хочу, ещё с самого утра тошнит, — размыто отвечает юноша, складывая руки в замок на груди. Всё это выматывает ещё с начала этого дня так, что желание больше не просыпаться возрастает в геометрической прогрессии.       — Ясно, не забудь про таблетки, — коротко отвечает она, и, не дожидаясь обратного ответа, стремительно покидает небольшое помещение, оставляя Лололошку вновь в полном одиночестве.       От одного лишь слова «таблетки» на корне языка ощущался до невыносимости сильный вкус горечи, скулы сводило, а спазм в животе так и заставлял свернуться в комок и молиться, чтобы отпустило как можно скорее.       За тёмными окнами давно лучится теплая весна, с пением птиц и нежными апрельскими лучами, но не здесь. Не в этом проклятом месте.       Решаясь больше не валяться без дела, Лололошка садится на матрас, что с неким скрипом проминается под ним. С коридора доносятся крики и чужие разговоры, суть которых различить просто невозможно.       Холодными руками Ло уныло трет своё лицо, пытаясь так взбодриться настолько, насколько это возможно.       Неприятные мурашки пробегают по всему телу, пока ноги медленно опускаются на холодный линолеум, что весьма сильно был потрепан жизнью и в некоторых местах был стёрт до дыр. Но это,в принципе, и логично, особенно для такого-то места.       В узком коридоре успело столпиться множество людей, которые только и делают, что бесят, ведь они такие громкие, противные и мешающиеся. Иметь хоть что-то общее с ними — страх для такой личности, как Ло, ибо он не может позволить себе называть "их" людьми, если только громкими дегенератами общества с ярким ебалом.       На лестнице, что, к слову, была в разы шире коридоров, таких индивидуумов было так же в разы больше. Многие из них сидели прямо на ступеньках, громко смеясь с глупых каламбуров и неуместных шуток. Это только сильнее портило настроение и несуществующий настрой. Все эти люди — пустое место. Они однолики и скучны, он-то это точно знает.       Спустившись вниз, Ло тихо проскальзывает в кафетерий, если, конечно, это место можно так обозвать, ибо что-то подобное ему оно напоминает уж слишком отдаленно. Дальше всё как на автомате: диктовка имени, выдача таблеток и их выпивание под внимательным надзором персонала. В принципе, ничего нового и интересного.       Дальше опять обратный путь наверх, всё те же громкие «личности» и потрепанная временем комнатушка. Взяв впервые за утро телефон, что так усердно заряжался с вечера, первое, на что обратил внимание юноша — время. Сейчас уже без десяти восемь, а это значит лишь одно, — буквально через тридцать минут ему уже нужно будет выходить.       Торопиться куда-то прям особого смысла нет, так что он спокойно забирает телефон с зарядки и идёт обратно к себе на кровать. Всё оставшееся время он посвящает просмотру ленты новостей и своим соцсетям, которые уже достаточно давно пустовали.

***

      Минута, сменяется двумя, и так до двадцати. Лололошка откладывает телефон в сторону, вставая с нагретого места, и идёт к шкафу. Сейчас ему нужно хоть как-то прилично одеться и только потом выйти на улицу. Ничего вычурного, — только классика в виде серой рубашки, поверх которой надета белая толстовка, ибо на улице всё равно холодновато, черные брюки и кроссовки.       Дальше всё, как и у обычных людей: сбор всех нужных бумажек в одну огромную папку, которая с легкостью помещается в кожаную сумку через плечо, телефон, удостоверение личности в виде паспорта, что так же вслед за документами летит в сумку. В общем, ничего такого, что могло бы отличаться от времяпрепровождения других людей.       Всё же, остальное проходит очень быстро и неинтересно: выход с больницы, путь до остановки, толкание в автобусах и только потом здание суда. Оно же вызывало особые эмоции у Лололошки: будто лёгкий страх, но не от которого хочется бежать, а наоборот — идти ему навстречу и пробовать себя в новых возможностях. Но только не сейчас, когда понимаешь, что именно тут и сегодня решится твоя дальнейшая судьба. Хотя, исход ясен и сейчас.       Открывая тяжёлую дверь, по телу пробегают мурашки, а чувство того самого спокойствия и вовсе сходит на нет. Но бежать некуда, а принять свою судьбу всё равно придётся. Все лишь зависит от времени, которое он будет убегать от своего страха.       Охрана быстро проверяет паспорт Ло, после чего за ним приходит его адвокат и уводит в переговорную. Эо хороший адвокат и просто отлично разбирается в своём деле. Но даже сейчас, просто смотря на его лицо, можно было легко понять: фактически все уже ясно.       — Доброе утро, — по-тёплому приветствуется Эо, замечая хмурость на лице Лололошки, что лишь неоднозначно хмыкает.       — Скажи сразу: у меня есть шансы? — Даже понимая всю тупость своего вопроса, Ло-шка таит надежду, что он просто сможет отсидеть этот чёртов срок в тюрьме, а не гнить в больнице.       — Навряд ли. Было бы это что-то из личных мотивов или вовсе под состоянием аффекта, ты бы смог отмазаться просто сроком… Хотя, чего уж я, ты и сам знаешь, — честно отвечает адвокат. Ему и вправду жаль этого мальчишку. Только вот начал нормально жить, как тут же кого-то убивает. А если и верить его словам, то не по своей воле.       — Ладно, что есть, то есть… — выдыхает Ло, отводя взгляд в пол, — В любом случае спасибо, ты сделал все, что от тебя требовалось, — подытоживает он.       — Это моя работа, а если учесть то, сколько денег ты вложил, то я сделал все не так хорошо, как мог бы, — поддерживающие отвечает Эо.       Эти слова конечно опускают его в чужих глазах, но это намного лучше, чем просто промолчать. Он не единожды работал с подобными людьми и конечно, каждого было жаль, но этого парня особенно. За почти 2 месяца постоянного общения с ним, а также с врачами, что следили за ним, он явно заметил изменения не в лучшую сторону. Не то чтобы раньше он был более позитивным по отношению к окружающем, но как минимум не был так подавлен, сейчас он чуть ли не овощ. Таблетки дают знать о себе, но зачастую не в хорошем свете. Но и менять что-то тоже нельзя, нейролептики на то и нужны.       — Ладно, в любом случае заседание через пятнадцать минут, думаю, что стоит встретиться с иском, кто сегодня из них пришёл? — тактично уводит тему Ло, осматриваясь по сторонам и понимая, что они тут одни.       — На сколько хорошо я помню, сегодня будет его сестра, — неоднозначно отвечает Эо, смотря на наручные часы. И вправду — осталось всего пятнадцать минут, а её так и нет, это странно.       Но буквально через минуту в просторное помещение заходит девушка на вид лет 25, сама она тоже потрепана жизнью и явно видно, что далеко не рада всему происходящему. Она быстро подходит к ним, что-то спрашивает у Эо и так же быстро удаляется. На этом моменте все будто сливается воедино; все разговоры и задний шум превращаются в одну бессвязную чушь, а картинка перед глазами меркнет в тот же момент, как шум стихает на нет.       Конечно, причин подобному состоянию много, то стресс, то просто давление, а то и вовсе недосып, но Лололошка знает что нет. Это и служит всей его проблемой, — всем, из-за чего он тут.       И вот опять он видит Эо где-то позади присяжные, сам судья, иск, охрана, секретарь… Все они, но уже расходятся. Опять все самое интересное было пропущено, но оно и к лучшему, нет, правда. Лучше просто принять то, что есть, а не стараться что-то с этим делать.       На плечо ложится чужая рука и ободряюще похлопывает Ло, пока адвокат лишь шумно выдыхает. Ло-шка понимает — дела полное дерьмо…       — Мне жаль, — открыто заявляет Эо, пока под руку с Ло выходит из огромного зала в не менее большой коридор.       Лололошка неоднозначно хмыкает, не имея права что-то сказать, да и говорить нечего так-то.       — Наверное, мы больше никогда не увидимся, но знай, ты хороший парень. С тобой было приятно работать, даже несмотря на то, что ты совершил.       — Спасибо Эо, у нас всё взаимно, я рад, что ты решился хоть как-то попытаться взяться за это дело, — по доброму усмехается Ло-шка. Как бы то ни крути, но его уже бывший адвокат был замечательным человеком. И даже несмотря на все свои замашки, он был рад тому, что общался с ним.       Но даже несмотря на всё. На душе было паршиво.То ли чувство спокойствия и полного принятия, то ли всё наоборот беспокойство и полное разочарование.       Эо успевает кинуть еще пару-тройку слов в их диалог, но Ло их просто прослушал. А потом уже и приходят сопровождающие. Они в общем-то не собираются явно задерживаться, поэтому грубо просят поторапливаться. Такое отношение к себе Лололошке было сложно терпеть, но приходится молчать, ведь по сравнению с этими шкафами он просто спичка, которую они за раз два поломают.       — Ладно, я наверное уже пойду, может быть когда-нибудь ещё свидимся, — прощается Эо, после чего быстро скрывается из вида.       Парень с разочарованием смотрит мужчине в след, шумно выдыхая, после чего поднимает свой помутненный взгляд на двух сопровождающих, что уже недовольно поглядывали в сторону выхода.       Юноше ничего больше и не остаётся кроме того что выйти на улицу. Тёплый апрель встречает своим бодрящим ветром, из-за чего Ло непроизвольно ёжится. Уже густая зелёная крона деревьев успокаивающе шумит прямо над головой. Хоть что-то приятное и не такое угнетающие за сегодня, хотя, вероятнее всего это единственное, что может порадовать в ближайшее время.       Но долго наслаждаться нельзя, ибо ещё пару ненужных никому движений и Ло смогут смело взять под руку и силком начать запихивать в машину, чтобы не втыкал мразь. К слову о машине: Это темно-серый Мицубиси со сверкающими покрышками и тонированными окнами. В принципе, машина даже симпатичная, поэтому без лишних пререканий Ло-шка усаживается на заднее сиденье автомобиля. Салон был самым обычным, а именно кожаным, хоть уже и довольно потрепанный. Ну и к дополнению весь салон пропитался ужасным запахом бензина и пота.

***

      Даже несмотря на то, насколько вся дорога была ужасна, Лололошка ехал очень тихо, устремив свой рассеянный взгляд в окно, где одна за одной мелькали пейзажи высокого города и фактически безлюдных улиц.       По прибытию ко входу в больницу, Лололошка нараспашку открывает дверь и наконец-то вдыхает свежий воздух.       Не совсем долгая дорога успела его вымотать, да и в дополнение ко всему ему хотелось наблевать на одного из сопровождающих, чтобы показательно объяснить, что так водить машину нельзя.       Но по итогу его лишь грубо выставили из машины, полностью игнорируя все правила этики и любую лояльность. Мда, день явно весёлый.       Лололошка устремился ко входу в больницу. Тусклые стены, ограждения из бетона громоздко возвышались прямиком из земли, а железная калитка неприятно скрипела при её открытии. Но в принципе это уже никак не напрягает, как ни как не в первой Ло ощущать всю эту нагнетающую атмосферу.       «Опять одно и тоже. В принципе, не удивительно… Хах, как жаль, что он опять это все игнорирует. » — усмехается про себя Ло-шка, идя по разбитой, асфальтированной дорожке уже к нормальному входу больницы.       Открыв застекленную, уже далеко не белую дверь, парень заходит в вестибюль, что по сравнению с тихой улицей был до ужаса заполнен. Сильно заполнен громкими голосами.       Подходя к стойке регистрации, он сначала чуть тормозит и мнется на месте, как бы размышляя, точно ли у него нет других вариантов. Ведь даже несмотря на то, что лечение было предоставлено государством абсолютно бесплатно, провести тут чуть ли не половину своей жизни, а то и вовсе всю, он точно не хотел. Это связано с тем, что в справке, которую ему выдали после решающего суда, было черным по белому написано: «состояние было признано «невменяемым».       Это даже скорей не огорчало или разочаровало Ло, а просто тихо морально убивало. Не было никаких эмоций: ни обиды, ни злости, ни грусти. На душе пусто, а в голове полный бардак. Ло-шка медленно, с неуверенностью протягивает справку девушке напротив себя, что, фактически не обращая внимания, просто забирает документ и продолжает что-то печатать на компьютере. Буквально через 30 секунд девушка закончила заниматься своими делами и наконец-то начала просматривать справку которую ей дал парень. Через мгновение она заговорила:       — И снова здравствуй, Лололошка. Не удивлена тебя вновь тут увидеть… Жаль тебя, конечно, но это, в принципе, ожидаемо. Иди обратно к себе, в ближайшие 15 минут к тебе подойдет кто-то из младшего персонала.       Ло лишь неуверенно кивает головой в ответ, после чего быстро уходит из главного помещения, не спеша идёт по светлому коридору, на удивление, людей тут было мало, что хоть чуть-чуть, но радовало.       Когда Ло подходил ближе к своей палате, он приглушённо слышал крики, доносящиеся из соседней комнаты. По телу пробежала лёгкая дрожь, из-за чего Ло-шку сначала передернуло, и он на мгновение замер, будто прислушиваясь к давящей тишине, что застыла в воздухе, как и он. Не было слышно характерных голосов, чужих шагов или смеха. Вообще ничего. Возникало ощущение, что он остался тут совсем один. Внезапно чья-то рука опустилась ему на плечо, тем самым вырывая его из состояния ступора.       — С вами все в порядке?       Лололошка с удивлением в глазах смотрит на стоящую рядом медсестру, которая ожидает от него ответа. Только сейчас он понимает, что ничего так-то и не поменялось: коридор все так же наполнен другими пациентами, что, как всегда, активно общаются между собой. Ло шумно выдыхает. Это вновь было лишь в его голове.       — Да, спасибо за беспокойство, — чуть выдержав паузу, отвечает он, стараясь чуть улыбнуться. Медсестра положительно кивает головой, после чего скрывается в толпе.       Ло-шка быстро открывает дверь в комнату и наконец заходит в неё. Все такая же однотонная и ничем не примечательная. Хотя, ладно, 2 месяца тут прожил, потерпит и ещё.       В остальном, как обычно: телефон на зарядку, сумку на стол, одежду повесить в шкаф, а самому на кровать. Делать что-либо вообще не хотелось. Вроде прошла только половина дня, но спать хочется настолько сильно, что кажется вот-вот и парень заснёт на очень долго. Жаль, конечно, что не навсегда.       Минута, пять, десять... Неизвестно сколько прошло времени, но в дверь неожиданно постучали, из-за чего Ло рефлекторно подскочил с лежачего состояния и резко уселся на кровать, после чего та жалобно заскрипела.       В комнату быстро вошла все та же медсестра, что была и с утра. В руке у неё были какие-то бумаги, — видимо документы.       — Ну что же, как день прошел? — то ли с усмешкой, то ли с издевкой спрашивает женщина, проходя ближе к окну и открывая его на верхнее проветривание.       — Душно тут у тебя, я прям не могу, — комментирует она свои действия, после чего возвращает свое внимание на парня, что лишь недовольно поджал губы.       — Не видно что ли? Я тут бы по собственной воле точно бы не остался, — коротко, но агрессивно отвечает Лололошка. Женщина лишь ухмыльнулась в ответ.       — Я бы тоже тут не работала, да и, в принципе, не находилась, но как видишь судьба нас всех сводит сюда.       —Ага…       В воздухе повисла тишина. Лололошка не хотел как-либо продолжать этот диалог, ибо смысла в нем явно не было.       Но медсестра и вовсе не обращала внимание на раздраженность Ло, продолжая пилить его своим взглядом.       — Так, ладно, — продолжила она, итогом переводя свой взгляд в бумаги.       — Как вижу, ты тут надолго, — не успокаивалась она, и нет, чтобы перейти к главному, она тянет и тянет… Ло-шка лишь шумно выдыхает в ответ.       — Да, можно как-то ближе к теме?       — Да-да, в общем, твой врач, что ранее занимался тобой – решил написать на тебя отказ, уж не знаю чем ты ему не угодил, — вообще бестактно говорит женщина, откладывая бумаги.       — Пришло распределение, и в итоге тебя назначили к другому, завтра будет первая консультация. Только с ним не облажайся, а то навряд ли кто-то ещё согласится вести с тобой дело, — стебется в открытую она.       — Обязательно, — выдыхает Ло. Спорить желания нет. Как-либо беситься тоже. Да и смысл?       — Ладно, не скучай тут, а я пошла. Не забывай про ужин.       После этого медсестра уходит, а Лололошка наконец может позволить себе обратно разлечься на потрепанном диване и накрыться поверх не менее «приятным» одеялом.       Наверное, сейчас только часа 2 дня, обед он пропустил, хотя и смысла в нем нет, все равно его фактически всегда тошнит от больничной еды, из-за чего приходится зачастую отказываться от неё. Делать нечего, поэтому Ло принимает решение попытаться уснуть в этом балагане, что творится за стеной. Как минимум вечером станет намного тише, да и, в принципе, уже многие разойдутся по своим каморкам, — точно таким же как и у него, — да и находится вечером в больнице бывает достаточно приятно. Нет, конечно и в такое время есть исключения, но они намного более редки.       Лололошка медленно закрывает глаза и, на удивление, весь шум сходит фактически на нет. Теперь он сосредоточен лишь на своих мыслях.       Весь этот день проходит словно темпы в вальсе, — такие же неожиданные, быстрые, но гармоничные. Будто идеальные, но в то же время и ужасные, от которых хочется бежать и скрываться.       А ещё он уже несколько раз за день успел вспомнить о нем. Он давно не отвечал Ло. Как будто его не существует. Ло-шка же просто наивно старается игнорировать внутреннюю тревогу, что нарастает с каждым днем на протяжении фактически двух месяцев.       Он ушёл резко и неожиданно, ровно так же, как и появился, и так же, как сделал то, за что его просто нельзя простить. Но, видимо, и не придётся, ведь он просто молчит. На любые уговоры, просьбы, мольбы и чуть ли не угрозы. Из-за этого чертовски больно и просто хочется плакать. Словно маленький мальчик, что нечаянно сломал свою любимую машинку во время игры. Но тут ситуация явно не такая, чтобы просто сидеть и плакать, ведь разгребать все последствия приходится исключительно в одиночку.       Лололошка из-за неожиданности вскакивает с места, когда в его дверь резко кто-то врезается. Сердце начинает бешено колотиться. В глазах чуть потемнело, а в ушах появился противный пищащий звук, из-за чего хотелось просто уебаться об ближайшую стенку со всей силы.       Ладно, ему уже точно привыкать больше не к чему. Осталось только ждать, когда эту дверь к херам сорвут с петель в такой момент… Да и спать как-то перехотелось, даже не то чтобы из-за этого грохота, а из-за таких бесящих навязчивых мыслей. Мда, ситуация явно не из самых приятных.       Вставая с кровати уже хочется обратно упасть на неё и больше никогда не вставать. Первое, что чувствуется в теле, — холод, что моментально пробирает до костей. Первое и единственное что приходит в голову Ло-шке, так это закрыть окно, что так любезно открыла медсестра.       Но даже это не особо спасало Лололошку от холода… Утреннее желание уснуть и не проснуться вновь зародилось в голове, но уже с большей инициативой к действиям. Дальше в ход пошёл телефон, ибо больше никаких занятий Ло и не смог придумать себе на ближайшие 4 часа. Самое удивительное, что в больнице был замечательный вай-фай и наверное единственное, чем можно было объяснить то, на что ушёл весь бюджет. Хотя, наверное это тоже весьма не плохо, ведь только за тем же просмотром ленты Ло хоть на чуть-чуть забывал то, где и в каком положении он сейчас находится… Как-никак жить всё время с мыслью о том, кто ты и почему тут находишься он бы точно не выдержал.

***

      Время близится к восьми часам вечера, а значит скоро ужин, очередная доза всяких таблеток и сон. Всё это придаёт хоть какой-то надежды на то, что завтра станет хоть чуть лучше и как минимум сегодняшний день наконец закончится, как и весь ужас, хотя это навряд ли. Но хоть когда-то нужно иметь надежду на что-то хорошее, верно?       Лололошка устало откидывает рядом с собой телефон, тяжко вздыхая. Сейчас ему вновь придётся выходить в коридор и идти по этим широким лестницам, где наверняка просто дохрена народа, столовка, в которой этой серой массы не меньше, а потом обратно… И теперь это предстоит ему каждый чертов день. Больше не существует надежды на то, что в один момент это закончится и он вернётся в свою старую, потрёпанную временем квартиру на окраине города и не будет жить как прежде. Это даже как-то комично, ведь как и жизнь до, так и сейчас никак не лучше.