Нежность

— Ты устал. Ты силён, но даже твой век рано или поздно подойдёт к концу. — Тесса качает головой укоризненно, стоя перед Мораксом, взгляда не отводит от суровых янтарных огней, зажёгшихся в чужих глазах. — Может, стоит от этого отказаться? — Ты сейчас оспариваешь мою власть? — в низком голосе звучат нотки грозного рычания, но Тесса не двигается с места; лишь золотом вспыхивает глаз бога на поясе. — Нет. Лишь говорю то, что вижу, древний лорд. Разве не ты говорил мне тогда, что устал? Солги, глядя мне в глаза, что не говорил, скажи, что отказываешься от своих слов. Солги мне. Моракс молчит, и Тесса делает шаг вперёд, метафорически — к дракону в пасть, хотя знает — он её не тронет. Пусть выставляет перед собой руку сколько хочет, она знает, что стоит только коснуться золотого запястья — его отведут, открывая путь ближе, ближе, куда ближе, чем просто к груди. Тесса делает шаг и упирается ладонью в солнечное сплетение, скрытое тонкой белой тканью, чувствует мягкую кожу даже сквозь неё. Таков её древний лорд, таков её дракон — внешне неприступная скала, внутренне — открытый больше её самой. — Солги мне, сказав, что не устал. Скажи мне, что за шесть тысяч лет не устал от войн, борьбы за власть. Скажи, что не хотел никогда, чтобы сейчас вместо сердца бога, за одно из которых вы были готовы друг другу глотки перегрызть, в твоей груди билось обычное, уязвимое, чувствующее. Солги, глядя на меня, древний лорд. Тесса знает — не сможет. Броня вековых скал сыпется под тяжёлым взглядом, и её древний лорд качает головой. — Не смогу, ты ведь знаешь. — Тогда не лги. — Тесса позволяет себе усталую улыбку, когда свободной ладонью обхватывает предплечье Моракса, утягивая его за собой на диван. Древний лорд тяжело опускается рядом; дыхание рвётся из широкой груди с глухим рокотом. Тесса тянет дальше — мягко, но упорно, осторожно, но вместе с тем уверенно, пусть и не пытаясь перебороть, — что каменная крошка её сил сумеет против тысячелетних скал? — уговаривая ненавязчиво, поглаживая и по плечу, и тихим шумом собственной стихии. Моракс смотрит уже не пронзительно, но благодарно, и его ладонь бережно ложится на щёку. Золотые пальцы обводят скулу, шрам на ней, большим он невесомо касается уголка губ, и усталая улыбка Тессы сменяется нежной. — Отдохни, Моракс, — тихо просит она, едва склонив голову навстречу его руке. Древний лорд прижимается лбом ко лбу, прикрывает глаза и тихо-тихо мурчит, тянется своим гео к её, и тогда переплетение сил отзывается теплом и лёгким покалыванием в кончиках пальцев. Наконец Моракс плавно убирает руку, опускает голову ей на колени — шёлковые волосы рассыпаются по ногам и его спине, вспыхивая искрами янтаря; Тесса гладит их, пропускает сквозь пальцы; вязь стихий крепнет, гудит тихо-тихо в доме, но не давит, даря нежное чувство единения. Уютная тяжесть божества, обнявшего одной рукой её за талию, его тихое, ровное дыхание успокаивают, и Тесса откидывается спиной на подушку, перемещая ладонь на широкое плечо, совсем слабо почёсывая проступившую тёмно-коричневую чешую. Даже уснув, Моракс урчит, и она умиротворённо прикрывает глаза. Рядом с ней спит тот, кто способен свернуть горы, изменить ландшафт, разрушить всё и вся, но ей... безмерно хорошо. Не потому, что она знает, что эта мощь не обратится против неё, даже не потому, что знает, что она поднимется на её защиту. А потому, что доверяют настолько, чтобы заснуть вот так — открыто подставившись, зная, что не потревожат и не тронут. И дело совсем не в его силе. — Спи, древний лорд. Я буду тут, когда ты проснёшься. Она не видит, как её древний лорд улыбается сквозь сон.