Винсент Ван Гог

Парни двинулись по тоненьким парижским улочкам, в которых стоял аромат круассанов и пирогов из-за большого количества находившихся здесь кондитерских. Каждый прохожий оборачивался на них, с трудом узнавая сумасшедшего художника, которого каждый житель знал хоть и не в лицо, но по слухам уж точно. Феликс не мог даже ровно дышать, при том как его товарищ шёл с ровной спиной и каменным выражением лица — он будто модель. Завернув за угол, парни вновь наткнулись на кондитерскую. Хёнджин решил зайти внутрь, оставив Феликса одного на улице, а вернулся уже с бумажным пакетом, в котором, по всей видимости, лежали круассаны. —Ты чего так? — не ожидал такой заботы Ликс, когда художник протянул ему один круассан с вишней. —Угощаю тебя. Мне же не нужно тебя голодным на свидании таскать. —Нет, я ничего против не имею.. Спасибо, и приятного тебе аппетита?.. — парень смутился, откусил большущий кусок выпечки и довольно улыбнулся Хёнджину. — Куда мы пойдём? —Это пока секрет. Скоро всё узнаешь. Парни двинулись к мосту, по пути доедая купленную выпечку. Такие элегантные джентльмены посреди людных парижских улиц — находка для очаровательных дам, но просто ни одна из оборачивающихся и пялющихся незнакомок не знала, что эти ковалеры сейчас на свидании с друг другом.. —Почему, ты согласился на моё свидание? Я это в шутку сказал.. — признался Феликс, когда парни остановились на мосту и смотрели вниз на проплывающих мимо уток. —Подумал, что ты так быстрее отвяжешься.. — Хёнджин кинул какой-то камушек в воду, отводя взгляд от собеседника. — А дело зашло немного дальше. —Тебе приятно общение со мной? Не похоже, что ты всё ещё отталкиваешь меня, но и на сближение это не смахивает. —Знаешь что, иди-ка ты куда подальше. —Куда, например? — Феликс ухмыльнулся, зная, что ему ответит художник. И не прогадал. —На хуй, но не ко мне. — он тоже не промах. — Феликс, неужели ты такой наивный? —Если и тебе так кажется.. Значит да. Мне много кто об этом говорит, но.. — Ли немного загрустил, опустив глаза на свои руки. Маленький комочек счастья в элегантном парадном костюме выглядел сейчас слишком жалко, что даже холодный художник немного растаял. — Я не хочу кому-то помешать, мне просто хочется найти друзей. —Но это очень не похоже на дружбу, Ликс. — ответ был как-то, строг, но одновременно и как-то мягок. —Понимаю.. Извини. —парень развернулся и собрался уже уходить, как вдруг его схватили за руку и куда-то потащили. — Хёнджин, зачем? —Я ненавижу людей, но ты на человека-то не похож. Ни слова больше. Хван тащил Ликса куда-то дальше от города, ведя его по каким-то лесным тропинкам с большими лужами и кашей из осенних листьев и грязи. Солнце слепило и грело своими последними тёплыми лучами, прощаясь с летом. Правда это прощание задержалось, но всё же. Молчание окутывало парней, не давая сказать ни слова. Хёнджину — потому что тот действовал неразумно и очень не хотел слышать свои мысли и человека, которого куда-то тащит, в данный момент. Феликс — потому что он ничего не понимал, начиная с того, куда это его приведут, а заканчивая этой странной личностью, которая буквально волочит его по грязевой массе, заставляющей пачкать новые туфли и концы брюк. Парни выбрались с лесной тропинки и только тогда к ним обоим вернулась речь. —Как красиво.. — произнёс Феликс, глядя на то, как закатные лучи солнца окутывают долину и щекочат своим светом лицо, а внутри живот ядовито щекочат стаи разноцветных бабочек. —Да.. — только это и смог вымолвить Ван Гог, потому что ему было не до заката: внутри атомная война жуков, которые залезали друг на друга, толкали, протыкали своими рогами и выбрасывали куда-то в сторону. Тишина. И недопонимание. Слишком странная дружба, слишком странный навязчивый Феликс, слишком странный уличный художник и слишком странные рогатые жуки, влюбившиеся в разноцветных бабочек. Или наоборот. Внутри всё одарило неким спокойствием, но и тревога никуда не ушла: Хёнджин даже позеленел от страха, словно сам в картину превращался, в особенности, когда на него падали алые лучи солнца. Последняя тоненькая полосочка осветила небо и на губах ощутился приятный вишнёвый вкус. Феликс не смог удержаться, наблюдая за такой очаровательностью художника, который, освещённый закатом и небом, выглядел столь прекрасно. Бабочки сами толкнули его в сторону товарища, мозг отключился, губы приклеились. И вот прошло пару секунд, как Хёнджин испуганно отскочил. —Ты чего? — он пытался отдышаться и не умереть от царапин рогатых жуков. —Извини, всё слишком романтично выглядит.. И ты так красив.. — Феликс покраснел от смущения и неловкости, подавляя в себе желание прямо сейчас убиться. Но на этом художник не собирался останавливаться — у него носило крышу от подобных выходок и порой он за себя не ручался.. Совсем не ручался. Парень подошёл к Ликсу ближе, нежно притянул его к себе, рука скользнула на талию, другая обвела скулы и остановилась на подбородке. Губы нежно примкнули к чужим, сначала нежно касаясь их, а потом уже жадно кусая. Если поцелуешься раз — останавливаться не захочется. Так и у этих парней, которые поймали романтический момент, совершенно без слов, лишь губами, поцелуями и тихим чмоканьем, пытались что-то друг другу объяснить, что совсем не объяснялось, а лишь усугубляло всю ситуацию и порождало новые вопросы. Парни остранились, тяжело дыша из-за пришедшей к ним обоим страсти. Взгляды задавали вопросы, ответы не получали, но получили ещё один поцелуй. Феликс не смог себя сдерживать, налетел на друга и повалил его на сухую траву, пачкая и свой, и его костюмы. Но сейчас это не к чему — жадные поцелуи продолжаются, губы покрываются кровью, а руки блуждают по телу, заглядывая под рубашку, щекоча тело и лаская шею. —Это что такое? — спросил Хёнджин на ухо, когда сил на поцелуи совсем не оставалось. —Что-то неправильное, но приятное. На улице незаметно стемнело. Художник вскочил на ноги и быстро пошёл обратно, пробираясь сквозь давящую темноту и кусты. Ликс сидел на траве, всё ещё пытался отойти от этих горячих поцелуев. Мысли сбились, а вот мозг совсем не помнил, как он добирался до этого поля, по каким дебрям его вёл этот странный художник, а в голове было множество вопросов. —Да что же в нём такое есть, что не даёт мне покоя?.. И поцелуи с ним такие приятные, чёрт, я никогда такого чувства не испытывал.. — рассуждения вслух сейчас были самым лучшим. Как-бы внушение, что он сейчас не один в поле, если не с какой-нибудь ыркой. *** Хёнджин пробирался сквозь кусты, лужи, падая и пачкая свой новый костюм, купленный на деньги за одну из своих последних работ. Он, совсем разочаровавшись этим днём, присел на корточки, схватившись за свои рыжие волосы. Что с ним? Почему он вновь это чувствует? Почему он чувствует то, что убило его.. не только его. Почему он боится?.. Ли Феликс показался ему очаровательным пареньком, немного тупеньким и странным. Но эти поцелуи свернули Хёнджину голову, снесли крышу и раскопали фундамент. Его живот разрывался от наслаждения, он хотел этого человека. Феликс вызвал в нём такой букет эмоций, навёл жару бледной коже и убил его принципиальные аромантические и асексуальные чувства. Он хотел лишь его. Головная боль подбежала к голове, пробежалась мурашками по неровному пробору огненых волос и забралась в затылок, колотя молотом изнутри. Его сердце быстро стучало и казалось, что весь лес его услышит, но нет, он чувствовал этот звук, по всему телу отдававшийся тряской. Слёзы выступили на глазах, глаза задёргались, а пальцы принялись сдирать кожу с рук, расцарапывая их до крови. Приступ закончился. Он спокойно вернулся домой. *** Феликс появился дома только поздно ночью. Недовольный далью, откуда он пришёл, но счастливый из-за сладких поцелуев и приятного пощипывания на губах, он завалился спать. Утром солнце слепило глаза и всё произошедшее вчера вдруг начало наводить тошноту — тошно от себя и своих вчерашних действий. Не то, что бы он жалел, просто странное чувство, что даже живот скрутило, а завтракать вовсе не хотелось. Парень решил как-то отвлечься и почитать книгу, но сконцентрироваться у него никак не получалось: в голове сладкие губы хёнджина с привкусом вишни, его волосы и бёдра, очень приятные наощупь и очень.. удобные.. чёрт его подери. В какой-то момент фантазия вновь начала играть: вот Феликс заваливает его на кровать, нежно целует губы, переходит на его шею, оставляя дорожку красных засосов и получая хоровод из сладких стонов.. Сидеть на бёдрах удобно, внизу живота приятно тянет, брюки жмёт.. И он ощущает твёрдость товарища.. Рука «случайно» скользит по его эрекции, от чего изо рта Хёнджина выдаётся чуть более громкий стон.. Стон, сводящий с ума, сбивающий крышу со скоростью света.. И вот вишнёвые губы манят всё сильнее, желание заполучить его всего и почувствовать его внутри себя... нарастает.. Утопая в своих грязных мыслях, Ли сам не заметил, как возбудился. Рука через брюки коснулась твёрдости, провела вниз.. вверх.. Мысли улетучились дальше, далеко-далеко, оставляя лишь грязный, но такой приятный след. Но чувство тошноты вернулось в тот миг, когда в дверь постучали. Ли подскочил на месте, вернувшись в реальность. И вдруг стало так противно от себя и от этих мыслей.. Словно он сделал что-то плохое, хотя его странный товарищ сам будто намекал вчера на нечто большее, чем просто общение.. Общение с поцелуями? Наконец дружба? А сексом ведь дружбу не испортишь?