Винсент Ван Гог

С того вечера прошло три дня, как Хёнджин насильно вытолкал из дома Феликса, когда дождь только закончился. Ликс недовольно пошёл домой, шлёпая своими сапогами по грязным зеркальным лужам. Наконец солнце снова осветило яркий город Париж, а это значило, что таинственный художник снова выйдет на площадь писать свои шедевры. Феликс с самого утра был не в себе. Парень проснулся очень рано, чтобы побыстрее увидеть объект своего обожания. Однако художника на площади не оказалось. Ли уселся возле фонтана и нашёл что-то интересное в своём заусенце, который агрессивно пытался отодрать, но в итоге остался лишь с окровавленным пальцем. —Ты чего тут забыл? Феликс поднял голову и увидел недовольное лицо с прищуренными глазками и надутыми губками. Под глазом очень сильно выделялась родинка, которую он, кстати, только что заметил. —Ну.. Тебя, — немного застесняшись, ответил Феликс. —Точно, я же незабываемый. Художник сел рядом с парнем и принялся раскладывать краски и кисти. —Ты прав, тебя сложно забыть, однако легко найти. Что сегодня рисовать будешь? —Писать, Феликс, писать. Картины пишут, а детскую размазню как раз рисуют. —Да какая разница, что там рисунок, что здесь рисунок получается. Материал то одинаковый. —Если тебя посадить на хуй, а потом на кол, разницу тоже не почувствуешь? Феликс выпучил глаза. Во-первых, он явно не ожидал услышать нецензурщину от приятеля, а во-вторых, намёки на изнасилование и насилие казались куда более реальными, чем тот разговор у художника дома. —Ладно.. Что пишешь сегодня?. —Быстро учишься на ошибках. Даже на кол сажать не пришлось, — Хёнджин тем временем приступил к зарисовке какого-то здания, находящегося напротив фонтана. —А ты собирался?.. —Погоди, я не такой жестокий, пока что. Сначала можно первый вариант, а потом уже кол, почему бы и нет? —Я тебя уже побаиваться начинаю.. У тебя есть выписка из лечебницы? —Из психбольницы? Была где-то, дома валяется, я не помню. —Хёнджин, ты псих? Художник медленно поднял голову, глядя куда-то вбок. —Нет.. я голубь. В это время по площади важно шагали голуби, которых подкармливали дети. Бедным птичкам приходилось пробраться сквозь лес ног многолюдной толпы, чтобы заполучить заслуженную крошку хлеба первее товарища-противника. —Ладно, голубь, не против на свидание со мной сходить? От такого резкого вопроса у Хёнджина из рук кисточка выпала. Он медленно поднял голову и посмотрел прямо в глаза собеседнику. —Ты псих? —Нет.. я пень, — ответил Феликс, улыбаясь. —У тебя улыбка очень красивая, улыбайся чаще, — неожиданно для себя сказал Хёнджин, заметя краем глаза расплывшегося в мечтах Феликса. — Я это вслух сказал? —Ага. —Представим, что в мыслях. Так вот, — Хван нагнулся за кисточкой. — Нет. —Что нет? —Не пойду я с тобой на свидание. Феликс в этот момент прошёл все три стадии: отрицание, осознание и принятие. Минуту он сидел и просто смотрел на лавку, пока Ван Гог завороженно наблюдал за действием его губ, но только потом отвис и, глядя в глаза художнику, ответил: —Нет так нет, ну и ладно. Феликс поднялся с места и собирался уже уходить, как вдруг услышал позади себя недовольное: «э-э!». —Ладно, пошли. Я думал, ты меня уговаривать будешь. Только мне кажется, что ты уже не только другом хочешь стать.. —Ты какой-то непредсказуемый, Хёнджин. То ты меня отталкиваешь, то так быстро соглашаешься, — Ликс ухмыльнулся, наблюдая за растерянным лицом Ван Гога, который всё больше начал его интересовать. А Хёнджин тем временем прояснил ситуацию. Он может пойти на свидание с этим чокнутым цыплёнком, с кем только и ассоциировался его приставучий знакомый, тем самым оттолкнув его от себя. Хван задумался над тем, чтобы самим выбрать место встречи и проведения свидания, и явно согласился с этой мыслью. —Завтра у фонтана, часиков в пять вечера. Сможешь? —Да, я смогу. — задумавшись ответил Феликс. — Куда пойдём? Я знаю пару кафе в городе с вкусной выпечкой и кофе. —Я сам выберу место. Точнее.. пусть оно будет для тебя сюрпризом, — Ван Гог улыбнулся, пристально разглядывая улыбчивое лицо собеседника, которое что-то делало с его сердцем такое, что невозможно было объяснить словами. Следующий день начался с яркого солнца и долгих сборов. Феликс понимал, что до долгожданного свидания ещё целый день, но он всё равно бегал по дому, сшибая старую мебель, в поисках своей парадной одежды и элементов своего туалета. Да, он был из тех парижан, которые любили следить за собой и эта мода разлетелась не только на дам, но и на уважающих себя мужчин. В пять часов Феликс был полностью собран. После двухчасового выбора одежды, он всё же остановил своё внимание на тёмных брюках со стрелками и подвернутыми штанинами, ведь на тот момент это было очень модно. Светлая рубашка без галстука и фрака, зачёсанные бриллиантином назад волосы — юноша прекрасен и очарователен. Любая бы дама при виде его могла запросто упасть в обморок, вальяжно закинув свою ручку на лоб. Но сегодня он совсем иной — юноша, спешивший заинтересовать загадочного столичного художника. Его самого было невозможно узнать Вечно растрёпанные светлые волосы сейчас были плотно зачёсаны назад, отчего лоб был открытым и всё лицо казалось как-то более вытянутым и светлым, и каждая веснушка ярко выделялась крупинкой на его щеках, носу, веках и ушах. От него исходил запах дорогого парфюма, который он купил когда-то для какого-нибудь особого случая, а не запахом круассанов, крепкого кофе и сирени. К шести часам молодой красавец стоял у фонтана, пристально выглядывая из толпы своего знакомого. Незамужние девушки оборачивались на него, шепчась и хихикая, явно приглядывая его в женихи. Ну или в очередной раз смеялись над его азиатской внешностью, хотя парню точно казалось, что весь европейский Париж уже давно привык к его необычной внешности, которую дополняли яркие веснушки. Вот и он. Ван Гог подошёл к парню, отчего у того отвалилась челюсть. Статный мужчина в чёрном вельветовом костюме и бабочкой на шее. На голове не было привычной беретки, а длинные волосы, плотно зачёсанные назад, оказывается были куда более рыжими, чем видел их Ли. Но насколько были прекрасны черты молодого художника: холодный взгляд, густые ровные брови, острый подбородок и.. самыми манящими во всей этой картине были пухлые губы, которые так и хотелось попробовать на вкус. В своей голове Феликс сразу сравнил их с вишенками на клафути — известном французском вишнёвом торте с вишней. Они были такими же яркими и сочным, а изюминкой на этом лице стала родинка под глазом парня, которая тут же ставила точку в конце его прекрасной внешности. —Феликс.. ты меня слышишь? —А? Да-да, я слышу.. — Ли с трудом оторвался от красоты приятеля, неловко покраснев. — Извини.. ты просто очень красивый сегодня! —Только сегодня? — художник демонстративно поднял одну бровь и сложил руки на груди. —Нет нет! Вообще всегда.. Просто.. Ладно, пошли уже! «Я теряю голову от его красоты, Господи.» — взмолился в своей голове Феликс. Парни двинулись по тоненьким парижским улочкам, в которых стоял аромат круассанов и пирогов из-за большого количества здесь кондитерских. Каждый прохожий оборачивался на них, с трудом узнавая сумасшедшего художника.