Надо же, как интересно получилось

      Мой разум — закрытая книга для всех подонков, что желают покопаться в этом грязном белье, ой, то есть в моих мыслишках. А мыслишки-то у меня грязные: сколько фанфиков прочитала, а гейской порнушки в виде отборных кринжовых манхв? Дохуя. Я вообще не святая, и, честно говоря, не знаю, за что мне больше страшно — что кто-то ещё узнает, что мы с Элен из другого мира, или в какой позе очередные Сунь Хуй Вчай и Пак Срак Мудак трахались. Э, о чем это я… Ах, да, о том, как удачно, что мои мысли скрыты.       Честно, в рот ебала этого Дамблдора я. Похуй, как он узнал о том, каким образом мы оказались попаданками (возможно, надо было меньше материться и кидаться всякими странными словечками). Ха… наверняка настоящая Анна Вознесенская была абсолютной занудой, хмурой и отстраненной леди с идеальными манерами. И Альбус, наверное, был с ней знаком, раз он знал её отца…       Ух, род Вознесенских, простите, что я вас тут с говном смешала. Увы, вертелась как могла. Ну, подумаешь, все теперь считают потомка великих магов быдлом. И че, ну да, быдло. Сучки просто мне завидуют.       К слову, хитровыебанный профессор ЗоТИ напиздел с три короба и полшишечки, что меня вызвали к директору. Сам-то наверняка ведет меня к себе, чтобы начать ласково и медленно поебывать мне мозги. Спасибо, конечно, за разнообразие в моей половой жизни, а то жесткая ебля с элементами БДСМ от Его Тупейшества мне начала наскучивать. Чтоб тебе там икалось, хрен с горы, тупак подзаборный. Заебывает меня вопросами, но я та ещё тварь молчаливая. Том даже пытался выведать у меня причину того звиздец неловкого и тупого поцелуя, я держалась кремнем. Да даже если бы у меня и было желание рассказать, то ответ вышел бы крайне коротким.       — А… о… поцелуй… ну… Э, бэ… мэ… — я бы смогла объясниться только так.       Ну а хуле? Простите, мистер Реддл-младший, но пока я могу только пиздануть вас в ответ на такой вопрос.       Этот учебный год тянется ужасно долго. И это только шестой курс, еб вашу мать. Так, стоп. Шестой курс… Плаксу Миртл уебали уже, да. Хагрида поперли, да. Имя это уебское он тоже себе сочинил. Блять, ну нет. Меня прошибает ужасное осознание. Порой жалею, что я не безмозглый овощ. Хотя почему же «не»?       Блять, получается, что скоро случится самое хуевое, что только можно было придумать… он или уже убил своего отца… или только собирается. И че, как мне это узнать? Подойти к моему ненаглядному уебку и в лоб спросить:       — Слушай, Томушка, а ты своего папулю уже кокнул? Нет? А… почему я спрашиваю? Да так, чисто для справки интересуюсь.       Так что ли? А если он ещё не убил… если он это только собирается сделать… это же момент создания первого крестража. О, черт. Пизда рулям. Пизда-а-а….       Была б на моем месте Элен, то она бы подъехала на фестрале по песню «Где папа?».       Но, во-первых, я не Элен. Во-вторых, если так сделаю я — меня больше никто не увидит. Почему-то мне иногда кажется, что у Марсо защита главного героя. Что это значит? О, все очень просто. Главный герой не умрет, даже если сунет голову в пасть льву и захлопнет ее сверху, следом обольет себя бензином, подожжет себя, сбросится вместе со львом с обрыва в озеро с крокодилами. Он все равно выживет, возможно даже со львом. Если так сделаю я, то самое меньше, что я получу — очередную порчу на понос. Самое большее — аваду кедавру в ебало и в гроб.       — Вы, наверное, понимаете, зачем я Вас позвал? — пока я отвлекалась на тяжелые мысли о бытие своем поганном, мы с Дамблдором уже пришли в его кабинет.       Ах, ты ж старый пенек, конечно же не понимаю, в твою ещё не совсем седую бошку что только не взбредет. Но я киваю ему, учтиво улыбаясь. Несите Оскар! Оскар мне, я такая актриса, мама мия!       — Как продвигается дело с Элен?       Ой дядь, если бы ты знал, как упорно я делаю всё, что угодно, но только не твою просьбу. У меня дел по горло. Я решила, что лучше сначала вытащу нас обеих отсюда, а там, в нашем мире, проблема сама собой решится. Тю, нашел себе дурочку, ага. Думаешь, я в ослика горбатого буду играть? Ну уж нет, не на ту напал. Я даровым рабочим не нанималась. У меня одна цель — слинять домой по-быстрому и забыть все это как страшный сон. Дело вообще никак не продвигается, потому что я наебщик ещё тот, ты просто ещё не выкупил весь мой интеллект.       В голове сразу же пронеслись отрывки песни «интеллект», которую я заслушивала до дыр. Хоть где-то, но интеллект у меня был: в голове или в песне — это уже не так важно.       — М, дело? Роскошно, я бы даже сказала, великолепно. Я почти решила нашу с Вами общую проблему, — в горле сохнет так, будто я сожрала пачку чипсов с пивом в одно лицо, а вчера вообще бухала напропалую.       — Юная мисс сейчас со мной честна? — старый хуй щурится так, будто надеется взять меня такой хилой манипуляцией.       Бля буду, мамой Реддла клянусь — чуть не сорвалось с моего языка.       — Честно-честно, я бы не стала врать в таком важном вопросе.       Ну допустим мы умалчивали, не договаривали, но лжи (как таковой) не было. И вообще, почему это я должна чувствовать вину хоть за что-то, что я делаю не так. Я! Это я! Я главная страдалица этого мира на данный момент. Вот сначала я, а потом Северус Снейп, Сириус Блэк, Нагини со своими грустными судьбами. Меня заставили жить в гадюшнике инцестников, — и нет, мне не надоело их так обзывать, — меня стравили с недоразумением, возомнившим себя всесильным, хотя он сам ещё ссытся в кровать от страха, я вынуждена спасать свою жопу и жопу Элен. Это я засосалась, — и плевать, что я приувеличиваю, — с уебком под воздействием психологических травм. И нет, мне не понравилось вообще.       Так что я вообще не испытываю никакой вины за свой пиздеж, маты, быдлянское поведение. Даже если я завтра построю здесь атомную бомбу и взорву это школу к чертовой матери, то значит так и надо было всем этим снобам лицемерным.       Видимо, моя внутренняя истерика слишком живо отразилась на моём лице, а потому Дамблдор уже с минуту смотрел на меня глазами полными ахуя. Пардон, искреннего сопереживания к поехавшей ученице.       — Мэй ай гоу аут, плиз?       Получив вполне твердый кивок, я вылетела из этого злосчастного места Как пробка из бутылки шампанского.

***

      Зубы вгрызаются в подушку и я тихо скулю, лишь бы не взвыть ещё громче и отчаяннее. Внутри меня лопаются капилляры, трещат по швам органы и хрустят кости от того, как громко и неистово требует свободы настоящая Элен. Я схожу с ума. Я не я. Она не она. И мы все — это просто фантазия какого-то сумасшедшего.       Мне тяжело дышать, мне жарко. Я рвусь на клочья в этой агонии. Так тошно и больно, чувствую себя просто брошенной собакой, больной, которую и усыпить жалко, вот её и оставили доживать свой вшивый век в муках, никому ненужная, чахоточная. Ебнутая наглухо. Знали бы все эти сопливые мальчишки, таскающиеся за мной по Хогвартсу, что я просто сумасшедшая истеричка похлеще безносого уебка, они бы и близко не подошли ко мне.       И Долохов?       В горле застывает ком, который ни прогладить не удается, не выблевать. Это в моей голове спрашивает настоящая Марсо. Ей так приятен Антошка, что я невольно ощущаю странное, доселе неведомое чувство. Мне же должно быть похуй. Мне всегда похуй — просто плевать. Но Долохов, как и Анна, это моя отдушина, моя защита. И эта гадкая мерзкая сопля у меня в голове пускает на одного из них слюни. Ей повезло, что я сейчас — это она. А она — я. Иначе бы…       Хотя что? Ничего. Я ничего бы не сделала. Я бы просто молча смотрела давясь своей немощью.       И Долохов?       Нет, у него будто фетиш на припизднутых. Сначала дрочил на доминацию Реддла в их компании «Д'Артаньяны против пидорасов», а теперь течет от моей поплывшей кукухи. Нет, Долохов от меня не убежал бы. Но и я не подпустила бы его. И так слишком близко, почти под кожей. Я его ощущаю слишком рядом.       Губы дрожат, я даже не понимаю, почему плачу. Ощущаю себя слишком слабой, слишком пустой и какой-то… глупой. Мерзкая пустышка, пародия на человека, недостойная жизни безделушка — это я. Порчу жизнь и себе, и всем. Поэтому и не иду со своими проблемами к Анне. У неё своих (наших) и так много. И я не хочу, не могу себе позволить чувствовать себя ещё бесполезнее — беспомощнее — на фоне того, как она нянчится со мной.       Вой Элен внутри меня не утихает. Он будто становится громче и громче, с каждым разом буквально сдавливая голову тисками.       Даже встать с кровати мне сейчас дается слишком тяжело — но я перебарываю эту слабость. Зачем? Просто потому что чувствую, что так надо. Встаю, подхожу к шкафу, тычусь лбом в холодную поверхность — как же всё ужасно тупо. Все ощущения сходят на нет, растворяясь в этом чужом истошном крике в моей голове.       Выпусти!       И я думала, что это я истеричка.       — Удвоить и передать другому, — бормочу себе под нос, потому что эту хуйню я бы с удовольствием удвоила и передала Реддлу.       Не хватает тик-тока или хотя бы какой-нибудь тупой скролинг-программы, где бы я тупо смотрела и потребляла быстрый контент, отвлекаясь от всех этих мерзких мыслей и голоса в моей голове.       — Та бля, здесь даже еды нормальной нет, чтобы отвлечься. Одна постная Английская хуйня, а я хочу острый бульдак, желательно какой-нибудь прям жгучий, чтобы спалить себе во рту всё.       Кажется, крыша у меня едет окончательно, потому что как иначе объяснить мои разговоры с самой собой. Долохов на занятиях, Анна в библиотеке прячется — мне даже некому нервы потрепать. Хотя… хотя почему это некому?       На моих губах непроизвольно растягивается ехидная улыбка.

***

      — А почему ты не на занятиях?       Реддл не знал, где он провинился в прошлой жизни, но был точно уверен, что накосячил он знатно, иначе почему вдруг внимание надоедливой подруги Анны внезапно переключилось на него.       Молодой человек сделал вид, что усиленно занимается разглядыванием коридорной стены. И вот повезло же ему натолкнуться на эту… как её там, Марсо? Да-да, грязнокровку Марсо, натолкнуться на неё именно сейчас, когда он спешил по своим важным делам в гостиную Слизерина, чтобы подготовиться к новому собранию своих рыцарей. У него зреют масштабные планы на эту зиму. Стоит сказать, что просто огромные планы. Ему сейчас никак нельзя отвлекаться, хотя, увы, Вознесенская немного мешает этому. Если бы не её странные манеры, поведение, если бы не её неоднозначные фразы и намеки, то он бы вообще не думал об этой сумасшедшей, но нет же. Анна будто кричащий красный плакат с огромными буквами «Я создана, чтобы сбивать тебя с толку». И действительно сбивает. Ему, отбросу с улиц из детдома, удалось очаровать и покорить своей воле всех наследников знатных чистокровных родов, они смотрят ему в рот, ловят каждое слово, ходят за ним, как верные щеночки, но эта Анна, эта Вознесенская не только не ведется на его харизму, но ещё и с завидной стабильностью поливает его грязью, будто Том успел сильно насолить ей.       — То-о-о-о-омик!       — Мерлин, что я такое сделал, что ручная грязнокровка Анны ходит тут и мешается под ногами.       Ещё эта привычка Вознесенской водить дружбу со всяким сбродом. Ей это совершенно не подходит, по скромному мнению Реддла. Она бы хорошо смотрелась молча, где-нибудь в тылу его верных последователей, кивающая, как и положено хорошей чистокровной волшебнице. Вальбурга такая, она заглядывает ему в глаза, ждёт указаний, ждёт истины. А Анна живет по какой-то своей немыслимой доктрине, так ещё и сеет хаос в привычный уклад мира Реддла.       — Аннушка тебе язык говном обмажет за такие слова, — мерзко хихикает Элен у него под боком, вприпрыжку поспевая за широкими шагами долговязого подростка.       Он замирает на месте, чувствуя, как глаз дергается.       — У Аннушки руки коротки, — Марволо поворачивается лицом к Марсо, слегка склоняясь над ней с натянутой улыбкой, в которой Элен читала явный посыл на тот орган, откуда почти все люди берут свое начало.       — Спорим? — ведьма тыкает пальцем в грудь слизеринца, прекрасно зная, что ей ничего за этот спектакль не будет.       Если Реддл хоть не так подышит в ее сторону, Вознесенская натянет ему задницу на глаза, скрутит в подобие снитча и запульнет им на поле для квиддича, чтобы его там отпинали.       Том дышит глубоко и громко, что явно свидетельствует о него сильнейшем раздражении. Чего эта надоедливая заноза пристала к нему. Вечно же с Долоховым крутилась, у них там сопли какие-то были.       — Чего тебе надо? — молодой человек попытался прийти в себя, продолжая свой путь в гостиную змей чуть быстрее. Может там эта грязнокровка от него отстанет.       — Мне скучно, я хочу поболтать.       Даже быстрый темп шагов Реддла не заставил Марсо отступить от него. Она быстро семенила рядом, напевая себе под нос какую-то матершинную песню.       — Иди к Анне, я не нанимался нянькаться с тобой.       — Анна очень занята. Долохов исправляет тролль по зельям, а ты выглядишь как идеальная жертва для моей скуки.       — Мерлин… — чуть ли не взвыл будущий убийца и жестокий диктатор. — Ничем не могу тебе помочь. Я не вожусь с грязнокровками.       — Вообще-то, я полукровка.       Реддл закатил глаза, но тут же почувствовал прилив надежды, когда впереди замаячил спуск в подземелья.       — И ты тоже полукровка. Так что, Том Марволо Реддл, мы с тобой одинаковые, — на этих словах великий и ужасный волшебник аж поперхнулся воздухом, запнувшись на ровном полу.       — Повтори… — по-змеиному зашипел юноша, сжимая в руках палочку.       А в прочем, если он убьет ещё одну надоедливую паскуду, а потом спрячет ее труп в комнате с Василиском, то ведь ничего страшного не будет? Ну поистерит Вознесенская, ну будет пытаться его убить. Просто психика Реддла не может выносить таких оскорблений.       — Мы с тобой одинаковые. Ты полукровка, я полукровка. Ты водишь дружбу с чистокровным магом, я вожу дружбу с чистокровным магом. Ты сирота, я сирота. Мы с тобой похожи.       Кажется, он почувствовал прилив тошноты.       — Так что, называя меня грязнокровкой, ты фактически и себя таким называешь. Огонь по своим, ведь…       И чего Том точно не ожидал, так это того, что Марсо начала… петь!       — Ведь ты как я… — она противно растягивала гласные, — а я как ты… Мы как две капельки воды-ы-ы!       Это было последним гвоздем в крышку гроба несуществующего терпения Реддла. Он резко развернулся, схватил Элен за ворот мантии, приподнимая её брыкающееся тельце от пола. Палочка уткнулась в мягкость под подбородком, многообещающе царапая нежную кожу.       — Я тебе сейчас…       Но вот договорить свою наверняка ужасную угрозу Темный Лорд не успел.       — Крыса ты детдомовская, ты охуел?       Гневный голос Анны прорезал тишину коридора как молния ночное небо. Том повернул голову, готовясь встретиться с испепеляющим взглядом Вознесенской, а затем посмотрел на стоящего с ней рядом и прибывающего в полнейшем ахуе Антонина.

***

Получасом ранее.

      Время в библиотеке тянулось медленно. Анна сидела между полками в секции, где даже книжная пыль стеснялась шевелиться. Стеснялась, потому что была она настолько древней, что как-то уже и неприлично. Стопка томов по древней магии угрожающе кренилась у сбоку, как Вавилонская башня из заклинаний и проклятий, которые могли бы объяснить, почему она опять вляпалась в проблемы.       Эх, не было бы никаких проблем — жизнь была бы скучной. Но когда проблемы есть — жизнь невыносима. И Вознесенская не знает, нужны ли ей эти проблемы или нет. Ведь на самом деле есть один простой и легкий способ решить эти ненастья — спрыгнуть с астрономической башни. Ну, на крайний случай — окно в кабинете Трансфигурации всегда открыто и кокетливо намекает ей на возможность полетать. Правда полет будет в один конец — от окна и до земли. А потом вместо Анны найдут кровавый блин, зато проблем не будет.       — Ты выглядишь, как человек, который хочет кого-то проклясть, — раздался рядом голос, на который автоматически хотелось наложить заклинание "Silencio".       — Привет, Антошка, — не глядя отозвалась она. — С чего ты взял?       Долохов присел рядом, зачем-то лениво тронув перо в чернильнице, помешав немного, как будто это был бокал с коктейлем.       — Слушай, я серьёзно. Ты излучаешь атмосферу «ещё одно слово — и ты жаба». Проблемы с Элен?       Хотя, в случае с Анной, тут скоре не «ещё одно слово — и ты жаба», а «ещё один вздох — и в тебя летит струя мочи». Ведьма наконец оторвала свой взгляд от тяжелых томов по магической физике и посмотрела на однокурсника. Тот сидел с таким видом, будто его только что заставили грузить вагоны с углем.       — И с Элен, и с Томом. И опять с Элен. И с Дамблдором. И с тобой, раз уж ты тут, — махнула рукой Вознесенская. — А ты чего грустный? Хуй сосал невкусный?       Лицо слизеринца помрачнело ещё сильнее.       — Я польщён твоим вниманием, — выдавил из себя Антонин. — Нет, я исправлял тролль. Устал как лошадь, честно.        Где-то сейчас одна Элен должна была запеть: «Yeah, I'm gonna take my horse to the old town road. I'm gonna ride 'til I can't no more». Но, увы, Марсо киснет в своей гостиной. Анне пришлось оставить её на время, хотя и не хотелось бросать подружку, но долг зовёт.        Ведьма вздохнула, сдвигая том «Магические манипуляции с проклятыми артефактами» в сторону.       — О, Элен будет рада за тебя.        — Да, я сейчас собирался её искать, но тут увидел тебя такую убитую. Не смог пройти мимо.        — Да бля, я устала. Почему всё вокруг — цирк, а я — не дрессировщик, а страус в юбке?       — Думаю, страус — это немного не про тебя.       Анна чуть хмыкнула.       — Спасибо, брат, от земляка я очень ждала поддержки, — Долохов закатил глаза.       — Ну а что мне тебе ещё сказать? Я ж в душе не чаю, чем ты тут занимаешься.       — А не надо говорить, Тоша, надо принести мне водки или огневиски, я тут уж не знаю, что покрепче.        Кажется, от такой интеллектуальной беседы книги на полках отупели. Антонин помялся, задумчиво надув губы, потом достал из кармана яблоко, осмотрел его, затем предложил Анне:       — Есть только это. Будешь?       — Отравленное? — с какой-то надеждой спросила волшебница.       — Увы, нет.       — Тогда неинтересно.       Антонин лишь пожал плечами. Что ж, ему больше достанется. Маленькая секция библиотеки погрузилась в тишину, нарушаемая только хрустом яблока и шелестом страниц. Мысли Анны снова вернулись в прежнее русло — как же выбраться из этой магической залупы, ой, то есть из Хогвартса. Но увы, в голову пришел лишь анекдот про Лупу и Пупу, где они выбирали духи, а у Лупы был заложен нос, поэтому Пупа нюхнул за Лупу.        Что ж…       Теоретически, нужен портал. Но если его нельзя построить, значит нужно найти какое-нибудь место, где этот портал образовывается магическим способом сам по себе. Природный, натуральный портал…       — Слушай, — сказал вдруг Долохов, откусывая яблоко вновь. — А чем тебе так Реддл не нравится? Ты его с первого же дня невзлюбила.        В этот же момент на него устремился взгляд заебанных глаз. Всем своим видом Анна будто говорила: «мне серьезно нужно говорить это вслух?»       — Да он просто пидорас. Я чую это.        И не важно, что в свои лучшие годы она просмотрела все фильмы, где это Гандонище с большой буквы убивал и мучил всех подряд. Неважно, что этот сын инцестницы и изнасилованного мужика — тварь, каких еще поискать надо.       — Он не так плох. У него есть идеи. Да, возможно, не совсем гуманные, но у него великое будущее.       Да, великое лысое и безносое будущее.         — Что?       — Ой, я что, вслух это сказала?       Они посидели в молчании ещё минуту. Где-то в глубине библиотеки кто-то чихнул так, что с потолка посыпалась плесень.       — Ладно, — сказала Анна, поднимаясь. — Мне пора. Моя тревожность не выдерживает, когда Том Реддл бродит там на свободе, а моя Элен без присмотра.       — Я с тобой, — объявил Долохов. — Мне нужна была Элен, а потом на нашу встречу с остальными рыцарями.       Видимо, Том уже всем там навтыкал, когда понял, что Вознесенская знает о его темных кружках для особо одаренных пидорасов, поэтому Долохов так свободно говорил с ней сейчас об этом. Какой смысл скрывать?       Из библиотеки по забытым коридорам они быстро вышли к спуску в подземелья. Разговор между ними был ни о чем, то о погоде, то о Магической России, то о том, как же их бесит Гринграсс. В прочем — ничего особенного. Пока Анна не увидела картину, что буквально повергла её в ахуй.        Реддл держал за ворот Элен, размахивая перед ней своей палочкой. И нет, не такой, о которой могли подумать грязные извращенцы.       Долохов этот цирк тоже увидел, испытывая не меньшее удивление.       — Детдомовская ты крыса, ты охуел? — зашипел Вознесенская, доставая свою палочку.        Том тут же отпустил несчастную Марсо.        — Реддл, это перебор, — пробормотал Антонин.        — Да это не перебор, это сюр нахуй. Я ему сейчас руки с ногами местами поменяю, а голову к жопе прикручу, это что такое?!        В ошалевшего Темного Лорда полетело заклинание. Он успешно отбил его, открывая рот, чтобы съязвить, но тут же в него прилетело ещё одно заклятие. Анна пулялась в него так отчаянно, что даже не заметила, как Долохов отвёл Элен от греха подальше.       — Гаденыш, дитя неудавшегося аборта, я тебя сейчас! — Вознесенская схватила Реддла за ухо, оттаскивая его куда-то в сторону заброшенных классов.