Дым

      Темный коридор пах чем-то приторным: запах, будучи тяжелым, явственно опускался вниз. Неоновые светодиодные ленты заполняли собой стыки между стенами и потолком, изредка угасая просветами перегоревших диодов. Двери по обеим сторонам были одинаковыми, лишь на некоторых можно было разобрать небольшую светящуюся наклейку-сердечко или что-то в этом роде. Глаз замыливался, отчего ощущения в пространстве изменялись — будто в крови алкоголь или опиат. Девушка, покачивающая бедрами перед Сайно, остановилась у последней двери справа по коридору. Петли в проеме располагались таким образом, чтобы дверь открывалась в сторону гостя, тем самым давая сопровождающей возможность заглянуть в комнату первой.       — Тигнари, — в голосе девушки слышалась улыбка.       Получив от парня ответный кивок, отображающий его готовность, Лея отошла чуть в сторону, пропуская мужчину к двери.       — Приятной вам ночи, господин, — она откинула назад свои длинные волосы и зацокала по коридору обратно.       Сайно ещё немного помедлил, прежде чем войти в комнату. Соседние тоже были «живые» — слышались звуки, где-то даже играла музыка. Неразборчивого цвета стены разбавляли светлые двери, и дверь в комнату человека, — вернее, гибрида — с которым он сегодня проведет ночь, среди них ничем не выделялась. Никаких наклеек, надписей. Если приглядеться при дневном свете — под слоем краски скрывались следы, оставленные, наверное, прошлым «владельцем» комнаты.       Первое, на что лег взгляд мужчины, когда он шагнул чуть влево, открывая себе взор в пространство комнаты, — это хвост. Шикарный пушистый хвост, который прикрывал оголенные бедра; дальше — уши, что торчком стояли наверх. И глаза: большие и грустные, салатово-небесной радужкой отражающие беспокойство и внутреннее смятение — или так показалось всего на секунду? потому что сейчас она уже блеснула озорным огоньком, и так же быстро потухла, когда эмоция сменилась на более глубокую.       Представителей рода валука шуна Сайно видел всего несколько раз в своей жизни, но такой красивый «экземпляр» — впервые. В гибридах всегда ценились качества, которые отличали их как животное, будь то нюх, слух или острое зрение, а вот как людей их не воспринимали, тем более, что и внешней красотой такие существа обычно не отличались.       — Добрый вечер, господин, — голос фенека прервал раздумья. Он тоже оказался приятным и вполне ему подходил. — Как вы предпочитаете, чтобы я вас называл?       — Сайно, — коротко бросил пустынник, без раздумий назвав свое настоящее имя. Он повесил пальто на крючок и отстегнул кобуру, опустив ее на тумбу ближе к кровати.       У Тигнари затряслись поджилки. Пустынников в целом стоило бояться. Они всегда были непредсказуемыми, агрессивными и жестокими, но когда в их руках ещё оказывалось оружие… Фенек предпочитал не знать, насколько ядерное это сочетание. Мия — девушка с ресепшена — предупредила его, что клиент у него сегодня, похоже, непростой, и уже тогда Тигнари напрягся. А сейчас еще и запаниковал, когда увидел кошачий зрачок в рубине чужих глаз.       Успокаивал сам себя, что не все так плохо, однако полузаживший синяк на шее фантомной болью напоминал о прошлой неделе, в один из дней которой ему «посчастливилось» обслуживать пустынника.       — Я Тигнари, вы это уже знаете, — фенек мило улыбнулся, и эта улыбка показалась Сайно очень знакомой. Словно он видел этого парня раньше, но если бы видел, то точно запомнил.       — Это твое настоящее имя? — вопрос без цели, между прочим. Может, пустынник даже не хотел знать на него ответ.       — Это имеет значение? — Тигнари слегка замялся, кусая нижнюю губу. По тому, как расширились на доли секунды его глаза, Сайно смог уловить пробежавшую тень страха на чужом сердце.       — Нет, — Сайно хмыкнул, встретившись глаза-в-глаза с «собеседником», и не успел и секунды задержаться на салатово-голубых радужках — их скрыли опущенные густые ресницы. — Боишься меня?       — Что вы, нет, — пустынник не смог бы согласиться с этими словами, глядя на то, как нервно виляет кончик хвоста в тонких пальцах.       — Вреда я тебе не причиню, успокойся, — его голос звучал грубо, но тем не менее Тигнари кивнул, и правда после этих слов немного расслабившись.       Фенек преодолел свой ступор, пару раз мотнув головой из стороны в сторону. Он нащупал на кровати пульт и щёлкнул кнопкой: подсветка — все такая же, как и в коридоре — стала гораздо более приглушенной, молочный цвет сменился на красно-малиновый.       В ушах и хвосте у лиса была беспроигрышная тактика: они нравились всем, без исключения. Поэтому оставалось почаще вилять бедрами, выставляя задницу и вскидывая хвост, чтобы оставили чаевые и вернулись ещё раз. Правда, приходилось держать в себе болезненный скулеж, когда сжимали основания ушей или дергали за хвост — сказать «нет» не представлялось возможным — он не в том положении.       Поэтому сейчас, опускаясь на колени перед пустынником, Тигнари мысленно умолял о том, чтобы тот не был с ним сильно резок. Обычно такие люди не церемонились и даже не замечали, что причиняют боль — для них арендованная на одну ночь дорогая игрушка была именно игрушкой, но никак не живым существом. Фенек уже почти забыл, насколько это унизительно — вовремя не отключить голову и прогонять все это в мыслях. Хотелось сжаться до размера самой маленькой песчинки, закрыться в себе и зарыдать, как ребенок.       Он попал сюда почти случайно, волею злой судьбы, когда жизнь повернулась к нему задницей. И до сих пор не развернулась, только подглядывала из-за угла и наверняка пропускала смешки, глядя на то, как ее подневольный барахтается в грязи, тянущей вниз, словно болото.       У фенека определенно был вкус — это Сайно отметил следом за тем, как хорошо гибрид выглядит. Он выбрал хорошее, судя по глубине аромата — дорогое эфирное масло, подобрал портупею так, чтобы та подчеркивала все выгодные места его тела. В целом пустынник ещё не отметил ни одного изъяна — да и не всматривался, по привычке поверхностно схватывая глазом все детали.       В голове мелькали обжигающие до боли в легких мысли — или это не от них не хватало дыхания? от чужого органа, касающегося глотки? Тигнари не заметил, в какой момент перешёл к таким действиям. Унизительно липкие воспоминания то и дело касались макушки тяжелой колючей рукой, так, что щипало глаза — благо, они уже были влажными по понятным причинам.       — Можно? — вопрос прозвучал странно. Тигнари не сразу понял, о чем он. Округлил глаза, следя за чужой ладонью, остановившейся над его головой. Ах, это он об ушах? Можно ли потрогать уши? Даже затормозил на пару секунд. Об этом обычно не спрашивают?       Чужая рука мягко легла ему на макушку и ладонь приятно перекатилась от одного уха к другому, провела по основанию и замерла на кончике.       — Остановись, — было больше похоже на приказ, и Тигнари сделал так, как сказано. Наверное, этот человек работает в какой-то структуре далеко не последним лицом, если имеет манеру говорить приказами.       — Посмотри на меня, — еще один, и Тигнари послушался, первый раз дольше, чем на пару секунд взглянув в глаза пустыннику.       Узкий зрачок при недостаточном освещении расширился, а радужка казалась темно-карей: сейчас только белые с пепельным отливом волосы говорили о его принадлежности к земле барханов.       Фенек утер слюну на подбородке тыльной стороной ладони и попытался улыбнуться, однако снова был сбит с толку чужими действиями. С осторожностью Сайно коснулся лица гибрида, отметив про себя, что у того очень мягкие щеки, и стер застывшие в уголках глаз слезы.       Пустынник не мог оторвать взгляда от чужих глаз — словно бы пил воду и не мог напиться. Миндалевидный их разрез, выразительность, градиент радужки — нравилось все. Но все же что-то неприятно сосало под ложечкой.       Тигнари же, опять встряхнувшись от какого-то наваждения, в которое попал из-за нехарактерно мягкого с собой обращения, перешел к более напористым действиям. Сел мужчине на бедра, почти прижавшись своей грудью к его. Выгнулся в талии, отклонившись назад, и поймал ладонью чужое напряжение; несколько движений вверх и вниз; почувствовал, как чужие ладони ложатся ему на талию и несильно сжимают, проходятся по пояснице, выше и обратно.       Фенек все ждал, когда пустынник проявит грубость хотя бы по неосторожности — уж слишком подобающе тот выглядел. Но ни одно движение мужчины резким не было.       — Не больно? — Сайно поймал глазами чужой взгляд, пытаясь найти в нем оттенок неприятного чувства. Не нашел.       — Нет, — Тигнари и правда не больно. И не только потому, что он в целом достаточно подготовлен — потому, что пустынник был с ним…       — Позволишь?       Фенек прикусил губу. Кивнул, разрешив мужчине распоряжаться им так, как удобно. Обвел взглядом контур чужого лица, — чуть вздрогнул, когда тот начал двигаться – взъерошенную челку, белые ресницы и смотрящий насквозь мутный рубин. Он красив.       Тигнари никогда — или почти никогда — не получал удовольствия от секса со своими клиентами. Никому не было и дела до этого, но намуштрованный фенек продолжал каждый раз имитировать стоны, и делал это так хорошо и правдоподобно, что никто даже и не заметил бы подвоха, даже если захотел.       Но глаза в удивлении расширились, когда волна тянущего жара от задетой внутри точки прокатилась по телу. Если не совсем впервые, то за долгое время он почувствовал что-то, что не надо было изображать. С губ сорвался неподдельный стон, а пальцы крепче обхватили чужую горячую шею.       Пустынник словно искал в нем что-то: Тигнари, распахнув глаза после очередной будоражащей волны, увидел это на дне чужого взгляда, осторожного — будто в руках у него — древняя реликвия, а никак не продающий свое тело фенек. Зрительный контакт с ним — что-то опасное, Тигнари это понял, когда поймал себя на том, что не может оторваться от глаз напротив. В чужих радужках раскаленный свинец смешивался с песчаной бурей, падал в Бездну смолью зрачка.       Сайно поднял его чуть выше, на подушки, и фенек автоматически зажмурился, предчувствуя, как сейчас ударится затылком об изголовье кровати, но чужая ладонь встала барьером, мягко придерживая его голову. Сердце Тигнари в эту же секунду болезненно-сладко сжалось. Приятно, что он так сделал.       Предплечье мужчины мазнуло фенеку по лицу, и чутким обонянием он уловил скопление запахов на чужой коже: одеколон — видимо, дорогой; табак, бадьян и будто бы дым или порох. Въедливый, пропитавший насквозь всю жизнь человека — обладателя этого запаха.       Тигнари бы снова стало страшно от собственных мыслей, в которых он вернулся к оружию, которое мельком видел у мужчины, но волна возбуждения, резко накрывшая с головой, заставила её опустеть и поддаться непроизвольным рефлексам — прижаться ближе к тому, кто сверху него, звучать громче, пока не вздрогнут бедра и не сомкнутся в сладком напряжении колени.       Сайно завороженно смотрел на выгнувшегося под ним фенека, с губ которого все-таки сорвалось его имя. Пустынник не понял, чем именно был так поражен. Гибрид был красив, безусловно, но не настолько, чтобы Сайно при виде него потерял голову. Нет, это что-то другое, глубже — что способно отразить только зеркало глаз.       Фенек соскользнул с чужого напряжения, требующего разрядки; опустился все еще дрожащими коленями на пол. Презерватив в мусорное ведро под кроватью; рукой — быстрые движения вверх и вниз над собственным лицом. Задрать голову, открыть рот, высунув язык — так любят. Так выглядит грязно, пошло, развратно, но выглядит на хорошие чаевые, которые Тигнари сегодня просто обязан отработать.       Короткий низкий стон — единственное, что услышал фенек в ответ на свои действия от мужчины. Сердце снова забилось чаще — Тигнари пришлось несколько раз глубоко вдохнуть, чтобы выровнять сбитое дыхание. И на что он так реагирует? Быстро проглотить все, что на языке — иначе станет противно; стереть лишнее с глаз и, извинившись, отправиться в душ — выученная рутина.       Пока струи воды наполняли подставленные ладони, фенек смотрел на себя в зеркало. Поджатые уши, жалкий взгляд, испорченный макияж, припухшие дрожащие губы и чужая сперма на лице — того ли ты хотел, Тигнари? Мечтал стать ученым, а стал черт-те кем.       Из-под двери просочился едкий запах дыма: значит, он курит. По неосторожности вдохнув много отравленного воздуха, фенек закашлялся и это немного его отрезвило. Пустынник ведь остается у него до утра. Что еще произойдет за это время? Сейчас всего лишь… двенадцать, да, с небольшим — Тигнари бросил взгляд на экран своего телефона на тумбе. Внимание привлекло уведомление, выделяющееся среди других.       «Как ты?»       Простые два слова вызвали широкую улыбку у фенека. Его сестра. Коллеи.

«Все хорошо»

      Уголки губ опустились вниз. «Хорошим» это назвать точно нельзя.       «На работе?»       Тигнари даже не помнит, что именно наврал Коллеи про работу. Но она знала то, что это какая-то престижная компания, и работа в ночную смену позволяет брату оплачивать её обучение в колледже.

«Да. Ты почему не спишь? Уже поздно, у тебя ведь завтра экзамен»

      «Волнуюсь, не могу заснуть»       Тигнари рад за свою сестру. Рад, что у неё в меру беззаботная жизнь, хороший колледж, много друзей — это именно то, что он для неё хотел и то, что старается ей обеспечить. Она не должна знать на себе все то, что узнал Тигнари.

«Попробуй ту дыхательную технику, что я тебе советовал. И выпей мелатонин, он тоже хорошо поможет»

«Не думай об экзамене, ты и так все прекрасно знаешь :)»

      Запах дыма ослабел. Тигнари пора выходить.       «Хорошо, спокойной ночи!»

«Спокойной ночи, удачи тебе завтра»

      Короткий разговор немного успокоил фенека. Его сестра — самое важное в его существовании, и он рад, пока может обеспечить ей нормальную жизнь.       Тигнари вздохнул, отбрасывая в сторону лишние мысли. Поправил макияж, переодел испачканные чулки и вышел обратно, с легким дребезгом внутри от незнания, что будет дальше.       — Все в порядке? — спросил Сайно, глядя на слегка потерянного фенека. Физиономистом он был отличным, и иногда это изрядно упрощало жизнь.       — Да, конечно, — Тигнари натянул приторную улыбку и подошел ближе к мужчине.       Он окинул его взглядом и про себя отметил, что пустыннику очень идут длинные волосы. Были бы короткие — не так красиво.       — Что еще вы бы желали? — фенек пробежался пальцами по ряду пуговиц на чужой рубашке, смотря прямо ему в глаза. Сайно чуть выше него, так что пришлось слегка задрать голову.       — Ничего. Этого достаточно, — мужчина взял Тигнари за запястье и отстранил его руку от себя. — Просто полежим.       — Хорошо, тогда я поправлю постель.       Фенек привычно отставил задницу, непроизвольно слегка помахивая хвостом. Он чувствовал чужой взгляд сзади и от этого инстинктивно становилось не по себе — нужно не выпускать хищника из виду, чтобы быть готовым к нападению в любую минуту. Однако приходилось подавлять в себе страх — он не в том положении, чтобы давать волю эмоциям.       — Вы хотите поговорить? Или, может, что-то… — Тигнари оказался прерванным и автоматически прикрыл бедра хвостом.       — Нет. Я же сказал, ничего, — с нажимом повторил пустынник, завалившись рядом и надавив пальцами на глаза, будто пытаясь избавиться от ненужных мыслей.       Проследив за действиями мужчины, фенек отметил, что у того, наверное, очень сложная работа и в личной жизни что-то неладно. Он не похож на супруга, который бы сбегал от своей семьи поразвлечься. Тигнари решил больше не донимать того вопросами и тоже прилег на подушки.       Пока глаза пустынника были закрыты, фенек, уже выключив подсветку, разглядывал его лицо в разноцветных отстветах с улицы. Под глазами явно проступили синяки — видимо, он долгое время не спал; брови были сведены в напряжении даже сейчас.       Тигнари протянул руку, чтобы убрать ворсинку с ряда прямых белых ресниц, но стоило только ему приблизиться к мужчине, как тот открыл глаза и посмотрел так остро и предупреждающе, что фенек передумал не только его касаться, но и смотреть, так что повернулся к нему спиной, обхватив себя руками.       Усталость брала свое, и Тигнари прикрыл глаза, поддавшись лёгкой дреме.       — Не возражаешь, если я сделаю так? — фенек слегка вздрогнул, проснувшись, и почувствовал, как чужая рука обхватывает его талию.       — Совсем нет, — если так подумать, Тигнари и правда не был против.       Этот Сайно, вопреки тому, как выглядел, опасности для фенека не представлял. Он ни разу не сделал ему больно, ни разу не оскорбил и был вежлив.       Мысли постепенно гасли, но вопрос о том, кто же есть его сегодняшний клиент, занимал Тигнари почти до тех пор, пока он не провалился в сон насовсем, перед этим сам собой придвинувшись ближе к теплому телу сзади и почувствовав, как на одно мгновение крепче сжалась рука у него на талии.

***

      Сайно уехал на рассвете. Он нашел себя и гибрида в той же позе, в которой они остались перед тем, как уснуть. Уснуть. Кажется, впервые за долгое время, иронично — здесь, в борделе, Сайно смог спокойно поспать несколько часов. Тщетно пытаясь разгладить смятую рубашку, он с минуту посмотрел на спящего фенека, и, оставив на тумбе чаевые, покинул заведение.       События ночи мгновенно затерлись, стоило пустыннику выйти на улицу. Он не был частым гостем таких мест, поэтому такое времяпрепровождение было сочтено мозгом за что-то нереальное, будто сон. Но приятное ощущение — нет, не от того, что он провел с кем-то ночь; по другому — светло-приятное ощущение от того, что он встретил именно этого гибрида, сохранялось внутри. Какой-то он… непростой, что ли.

***

      — О, вижу, последовал моему совету, — тут же завел Наяб, только успев войти в кабинет Махаматры и видя потрепанный вид начальника. — Ты и поспать что-ли успел? — он наклонился, заглянув тому в глаза и помимо всего прочего встретился с испепеляющим взглядом.       — Сгинь, — бросил Сайно в ответ как можно более язвительно.       — Да ладно тебе, — коллега пропустил смешок. — Скажи хоть, хорошенькая была? Или хорошенький? Ладно, ладно, молчу, — Наяб бросил перед начальником стопку каких-то бумаг и удалился.       Сайно выдохнул. Дело, что принес коллега, требовало срочного рассмотрения, но пустынника что-то тормозило. Он вытащил пистолет из кобуры и обтер его тряпочкой, что лежала тут же на столе. Снял с предохранителя и нацелился в календарь на двери — в злополучное пятнадцатое число — вчерашнее. Среди всей каши мыслей в голове четко выделялись мысли о гибриде. О том, кто он есть и как судьба закинула его в такое место — ведь он не показался Сайно пропащим человеком. Ну и совсем немного — о его ушах и хвосте.