Дым

      Тигнари проснулся в седьмом часу. Непривычная для пробуждений обстановка встряхнула его ото сна сразу же: он нечасто оставался до утра на работе. Рассветное солнце роняло скользящие лучи прямо на подушки, забиралось между ресниц, словом, мешало изо всех сил. Фенек долго не лежал и, потянувшись, сел на кровати, протирая глаза от белой пелены. Удивительно то, что у него ничего не болело, как это обычно бывает на утро. Тигнари посмотрел на место рядом с собой, которое, видимо, было оставлено давно. Повернул голову — деньги на тумбочке; вздохнул, снова прикрыв глаза. Не видеть бы этих денег, которые отравляют все его существование, да так не получится.       Фенек быстро скинул с кровати старое белье, положив его у входной двери — Нджана сегодня днем принесет новое, пока его не будет. Снял порядком надавившую за ночь портупею, чулки, и с облегчением переоделся в слегка растянутую футболку и брюки.       Перед тем, как взять из шкафа сумку, фенек подобрал с тумбочки деньги и удивленно посмотрел в свою руку. Купюры номиналом не в одну, и даже не в десять моры — в десять тысяч. И таких… Тигнари присел на кровать, подсчитывая.       — Тридцать, — фенек сам не понял, что сказал. Быть может, он неправильно посмотрел на номинал?       Нет, все оказалось верно. Да ещё и все новенькие, будто только с банка. Пахнут пока еще приятно — специальной бумагой, а не чужими жадными руками.       — Так это, выходит… триста тысяч? Чаевых? — Тигнари сначала было подумал, что его клиент ошибся, но, вспомнив характер пустынника, он быстро передумал. Такие люди вряд ли когда либо вообще ошибаются. — Он идиот?       Но улыбка все же волей-неволей наползла на лицо фенека. Конечно, это приятно, и таких больших чаевых он в жизни не получал.       Домой фенек добрался бы на такси, — на радостях — если бы жил чуть дальше Улицы Фонарей. Его квартира находилась через квартал от места, где он работал — благо, там было поспокойнее, не мерцали в окна разноцветные неоны вывесок и не кричали посреди ночи.       Эту квартиру тяжело назвать домом, однако, другой он не имел. Она была с большим трудом выделена ему хозяйкой борделя и имела статус скорее помещения, нежели жилого пространства. Однако вода была, и фенек довольствовался тем, что имел, создав себе максимально возможный уют на тех пятнадцати квадратах, плату за которые ежемесячно вычитали из его заработка.       И которые он делил напополам со своим другом детства.       Тигнари вошел тихо и, убедившись, что его сожитель не спит, расслабился.       — Я дома, — оповестил фенек прежде, чем пройти дальше порога. — Ты где?       — На балконе, — раздался голос явно нетрезвого Кавеха.       Тяжелый вздох облегчил фенеку переживание происходящего. Балкон был совмещен с крохотной кухней, где помимо всего еще и умещался матрас соседа, который обычно стоял, скрученный рулетиком у стены, пока на нем не спали. Их режимы, как правило, совпадали — но если у Тигнари он и правда был: ночью — работа, днем — сон, то режим Кавеха «режимом» назвать было вообще никак нельзя. Ему было приятнее работать ночью, и не потому, что соседа нет дома. А днем он ещё умудрялся учиться и спать.       — Фу-у, блин, — Тигнари зажал нос ладонью, когда вошел на кухню. — Я же тебя просил курить не в квартире!       — Извини, — бросил парень прежде, чем отпить очередной глоток из, по видимому, порядком опустевшей бутылки вина. Перед ним был расставлен мольберт с плотным чертежным листом. Вокруг на полу залетающий из окна ветер мотал туда-сюда какие-то смятые бумажки.       — Ну так перестань, — под скептическим взглядом друга Кавех все-таки выбросил стлевшую наполовину сигарету в окно.       — В окно зачем? — фенек вопросительно поднял одну бровь, намекая на только что испорченную экологическую ситуацию на земле под их балконом.       — Ой, прекрати, а, — напоследок икнув, парень бросил жалостливый взгляд на Тигнари.       — Я так понимаю, ты не ложился. Что опять случилось? — как бы ни было глупо задавать подобные вопросы человеку с депрессией, фенек продолжал каждый раз (каждый день) спрашивать о его состоянии.       — Я хочу придумать что-нибудь эдакое, но не могу, — Кавех махнул на валяющиеся на полу клочки, видимо, с эскизами.       — Это для чего? — Тигнари заглянул в мольберт — как всегда, все идеально ровно, красиво и самодостаточно.       — Зачет в академию, — Кавех пожал плечами, отложив перо за ухо — его висок уже был перепачкан чернилами.       — И ради какого-то зачета ты так упахиваешься? — фенек никогда не понимал этой неуместной самоотдачи. — Ладно бы экзамен.       — Ты не понимаешь, — протянул парень обиженно, обведя глазами мольберт.       — Я очень даже понимаю, — Тигнари постарался втиснуться между мольбертом и Кавехом, чтобы обратить внимание последнего на себя. — Кави, каждый твой чертеж — произведение искусства, ты достаточно талантлив, чтобы на зачет рисовать с первого раза, а не с двадцатого. Честное слово.       Парень не нашел, что ответить. Лишь устало уткнулся другу лбом в живот. Тигнари легонько похлопал его по макушке.       — Как прошло?       — Странно, но нормально, — фенек отстранился от Кавеха и облокотился о бетонную стену. — Я сегодня даже не чувствую себя последним дерьмом.       После этих слов фенек потянулся за деньгами в сумку, которые продемонстрировал другу.       — Это что такое? — Кавех пересчитал купюры и воззрился на Тигнари, как баран на новые ворота.       — Мои чаевые за сегодня, только представь себе, — фенек хмыкнул и взял деньги обратно.       — Триста тысяч?! Чаевые?       — Сам в шоке.       — Он кто вообще? — глаза Кавеха надо было видеть. К деньгам он вообще относился специфически — берег любую монету моры. Оно и ясно — с его-то стипендией, которой еле-еле хватало на еду и оплату жилья.       — Пустынник, — Тигнари пожал плечами. — У него было с собой оружие, это точно, я видел, как он снимал кобуру, она явно была не пустой. Видимо, какая-то важная шишка.       — Кошмар, я бы умер на месте, — фенека всегда смешили неподдельные эмоции его друга. — Они же на всю голову повернутые?       — Он вроде был нормальный, так осторожничал со мной, — при воспоминаниях прошедшей ночи у Тигнари внутри снова разлилось непонятное тепло.       — Ого, такое бывает? Знавал я одного, так тот просто был чокнутый какой-то.       — Не знаю, — фенек снова пожал плечами и резко выдохнул, мотая головой, чтобы очистить нос от повисших в воздухе остатков дыма. — Я пойду спать, тебе желаю того же.       Почти всю комнату Тигнари занимала кровать и небольшой шкаф у такого же небольшого окна. Он старательно обвешал стену гирляндой и какими попалось наклейками, чтобы было не так удручающе. В целом, ему больше ничего и не нужно было. Вся его жизнь сейчас состояла из работы, коротких перекусов и сна. Иногда он гулял в парке около дома и выходил в магазин или аптеку — не более того. Наверное, он бы сошел с ума, если бы не Кавех. Они нечасто, но хотя бы разговаривали, и Тигнари успокаивало, что он не один.       Перед тем, как уснуть, фенек всегда зажигал аромалампу. В последнее время — с эфирным маслом герани. Оно слегка туманило голову: получалось провалиться в сон, ни о чем не думая. После особенно тяжелых ночей он добавлял немного больше капель в чашу, чтобы действие усилилось. К счастью, к таким ароматам его нюх был устойчив.       Вода в ванной никогда не была достаточно теплой, чтобы мыться в ней с комфортом. Поэтому Тигнари предпочитал принимать душ на работе, где можно было хоть кипятком облиться. Однако иногда все же делал это в квартире, тем более, тут была ванна: при желании можно было погреть воду на плите и полежать несколько минут, пока она не остынет. Кавеху везло меньше: у него не было работы, где можно помыться, поэтому приходилось довольствоваться тем, что есть.       Отросшие ниже плеч волосы пришлось убрать наверх, чтобы не намочить: нет ничего хуже, чем спать с мокрой головой. Фенек по привычке оглядел себя в зеркало на предмет синяков или ссадин. Только несколько старых, уже почти заживших — на бедрах и шее. Ни одной новой царапинки или нечаянно оставленного кровоподтека.       Сегодня мысли были не лишними, даже наоборот: все пространство их занимал его последний гость. Тигнари был бы непрочь, чтобы он пришел еще раз. Тигнари в целом был бы непрочь, чтобы все его клиенты были такие, как этот пустынник. Может, он просто еще не показал себя? Может, он вернется и будет уже не таким осторожным? А может, фенек вообще больше его не увидит.       Распустив волосы из хвоста, Тигнари разобрал их пальцами, пройдясь по ушам. Воспоминания о минувшей ночи его все никак не отпускали: наверное, так с ним ещё не обращались — учитывая то, что до «работы» фенек вообще ни с кем не спал. Поэтому секс стал для него противен, это целая пытка — выдержать с кем-то пару часов в постели.       Устроившись на боку, Тигнари обнял себя руками.       «Не возражаешь, если я сделаю так?» — фраза пустынника пронеслась в голове, и фенек даже почти ощутил фантомное прикосновение чужой широкой ладони, отчего вздрогнул и зажмурился.       Но сам, своей рукой проследовал за незримым касанием, исхищрившись обнять себя так, будто это делает другой человек. Другой человек по имени Сайно.

***

      Генералу Махаматре ничего не стоило узнать информацию о ком-либо. У матр была огромная база данных, а если каких-то сведений не доставало, Сайно ехал и выведывал все сам. Для него это было сроду хобби — как азартные игры.       Но почему-то его руки остановились над клавиатурой, когда он хотел вбить имя своего недавнего знакомого. Сайно не мог объяснить себе, в чем дело. Возможно, живой интерес подначивал спросить у него лично — так что пустынник закрыл ноутбук и больше даже не пытался.       На следующую ночь сомкнуть глаза матра так и не смог. Среди каши в голове отчетливее всего выделялись мысли о ней. О ее глазах, улыбке, горящем взгляде, о ее смехе и поразительно грациозных движениях в танце. Параллельно — о собственной ничтожности, о гложущей до сих пор вине за чужую смерть — ведь он мог все это предотвратить, и многие, погибшие тогда, остались бы живы. В том числе она, его названная сестра, Нилу, которую он любил больше жизни.       Сайно подскочил на кровати, когда ниточка аналогии связалась сама собой. Глаза. Вот оно. Вот что увидел он в Тигнари, где-то за выученным отрешенным взглядом. Он увидел знакомую заинтересованность, он увидел тот блеск и огонек, которые когда-то видел у нее.       Пустынник теперь ни на секунду не сомневался, что должен встретиться с ним еще раз. Сегодня уже поздно — скорее, рано: время ближе к пяти утра. Нужно собираться на работу, а вот после нее стоит заехать к Тигнари.

***

      После вчерашнего все болело. Тигнари еле дополз до работы, где переоделся и плюхнулся на кровать полностью без сил. Дома он почти не спал и проплакал весь день, потому что пропускать мимо ушей оскорбления еще не научился — пусть даже и не в его адрес, а в адрес образа, который он представлял. Глаза опухли и покраснели — макияж мало помогал. Тигнари успел замазать свежие синяки перед тем, как услышал звук уведомления.       «К тебе тот пустынник, Сайно, до утра» — Мия.       Сердце подскочило в груди моментально. Фенек подлетел к зеркалу, стараясь успеть поправить на себе что-нибудь еще, чтобы выглядеть более-менее презентабельно, до прихода Сайно. Тигнари не думал, что он вернется так быстро. Быстро пригладил волосы, завязал заново бантик на бархатке — ею он скрывал участки, с которыми тональный крем не справился.       Пустынник выглядел еще более уставшим, чем в прошлый раз. Честно — фенеку его искренне жаль. Этот человек, похоже, отдает работе всего себя.       — Добрый вечер, — Тигнари удивился тому, что не выдавливал из себя улыбку: она появилась на губах сама собой. — Я рад вас видеть.       — Привет, — «я тоже рад» — чуть не сорвалось с языка, но Сайно вовремя остановился.       Тигнари проследил за тем, как мужчина снимает пальто, кобуру — похоже, он всегда ходит с оружием; когда его пальцы коснулись галстука, Тигнари потянулся к завязкам своего пеньюара.       — Не раздевайся, — пустынник снял галстук, расстегнул две верхних пуговицы рубашки и откинул волосы назад, по-видимому, после этого вздохнув свободнее.       — Э-эм. хорошо? — интонация фенека автоматически поднялась вверх в удивлении. Чего он хочет сегодня?       Сайно много раз видел, как люди обнимаются при встрече. Интересно, как это и зачем? Может, стоит попробовать? В этом что-то есть? Он думал об этом еще с того момента, как вышел из машины — еще не знал, встретит ли он сегодня Тигнари. Но перед ним будто впал в ступор.       Фенек подошел ближе, автоматически поджав уши — не знал, чего ждать.       — Сайно? — Тигнари пробежался пальцами по чужой руке, ладонью провел по плечу и остановился на груди, заглянув ему в глаза. И совсем не ожидал того, что пустынник прижмет его к себе.       Сайно обнял фенека за талию, почувствовав, как дрожит его ухо, которое нечаянно касается шеи. Он не знал, насколько долго нужно так стоять, и решил мысленно посчитать до десяти.       — Вы чего?.. — ошарашенно спросил Тигнари, растеряв весь тон своего образа. Самому стало смешно от этого вопроса, и фенек машинально улыбнулся.       — Ничего, — уже Сайно замялся, отведя взгляд в сторону. Все это вышло довольно неловко, однако немного приятно. — Можно на «ты», если что, я не такой старый, — Тигнари впервые увидел, как поднялись уголки его губ в подобии улыбки.       — Хорошо, я постараюсь, — фенек зажал чужую руку между ладоней, надеясь, что это немного приведет в чувство его клиента. — Что вы… ты хочешь сегодня?       — Просто полежать и ничего не делать, — Сайно поймал на себе удивленный взгляд. — Идет?       — Ну… да? — Тигнари все же немного замялся, потому что такое у него было первый раз в жизни.       — Не переживай, я оставлю тебе чаевые.       Фенек немного расслабился и отошел назад, чтобы присесть на край кровати.       — Кстати, насчет чаевых… Наверное, это не очень удобный вопрос, однако, почему такая сумма?       — А что, мало? Если надо, я добавлю, — без задней мысли отозвался пустынник.       — Нет-нет! — Тигнари замотал головой. — Я о том, что, конечно, это ваш… твой выбор, однако… я такую сумму в качестве чаевых впервые получил, если честно, — фенек усмехнулся и неловко пожал плечами.       «Нари, ты в своем уме? Ему хочется — пусть платит, тебе даже лучше!»       — Я считаю, что это вполне заслуженные деньги, разве нет? — Сайно, кажется, искренне удивился. — Если не секрет, сколько тебе обычно оставляют?       — Ну, — Тигнари пропустил нервный смешок. Наверное, от волнения. — Когда бывает совсем без чаевых, обычно тысяча или пять, самая большая сумма была — тридцать…       — Правда что-ли? — фенек сегодня был поражен эмоциям на лице мужчины. Ему казалось, что тот всегда ходит, как камень.       Тигнари кивнул и опустил глаза в пол. Сайно молча присел с ним рядом.       — У тебя красивые волосы, — пустынник протянул было руку, но остановился. — Можно?       — Вам не нужно спрашивать разрешения, — Тигнари придвинулся чуть ближе. — Вы же заплатили за меня.       — Во-первых, я заплатил за время, которое проведу рядом с тобой. Во-вторых — спросить разрешения — это банальное уважение чужих личных границ. В-третьих, мы перешли на «ты», — Сайно прозвучал таким тоном, что фенек снова автоматически поджал уши.       — Простите. ти… всмысле, — под поглаживаниями чужой руки по волосам Тигнари расслабился.       Он любил, когда его гладят, — от животных ли корней ему это досталось — однако, такое он только во сне и видел. В детстве гладила мама, а сейчас некому. Так что даже подставился под руку, прикрыв глаза. И непроизвольно завилял хвостом.       «Спросить разрешения — это банальное уважение чужих личных границ».       Интересно, он всех так уважает? Тигнари бы сказал про него наоборот. Он оставлял впечатление человека резкого, расчетливого и беспощадного, если просто на него посмотреть, однако фенек не мог знать в точности.       — Извините, а… да блять, — тихо выругался Тигнари себе под нос. — Извини, ты всегда носишь с собой оружие?       — Да, это залог безопасности, — мужчина пожал плечами как ни в чем не бывало.       — Ты, наверное, какой-нибудь следователь?       — В какой-то мере — да, но не совсем. Давай не будем трогать эту тему.       Тигнари кивнул и замолчал. Он забрался на кровать с ногами и поджал их под себя, прикрывшись хвостом.       — А ты знаешь книгу «Король священного призыва»?       Энтузиазм, с которым была произнесена эта фраза, даже немного напугал фенека. Он посмотрел на собеседника — огонек в глазах выдавал заинтересованность данной темой за себя.       — Да, но немного только.       — По ней есть сериал, видел?       — Нет, — Тигнари удивленно посмотрел на пустынника. Если они сейчас сядут смотреть сериал — это будет просто бинго. Он заплатил кучу денег, чтобы просто придти к Тигнари и посмотреть с ним сериал.       — Давай посмотрим? — на лице мужчины снова просквозило подобие улыбки. Ничего себе.       — Давай, — согласился фенек, мило улыбнувшись. Что ж, сериал так сериал, всяко лучше, чем «работа». Тем более, если за это платят.       — Погоди, я же принес тебе кое-что, совсем забыл, — Сайно поднялся с кровати и прошел к стойке, на которой висело его пальто, достал что-то из внутреннего кармана, протянул Тигнари.       — Это мне? — фенек принял в руки коробочку, через прозрачную крышку которой узнал засахаренные орехи аджиленах. Ох, он их так любит, просто непередаваемо. — Спасибо!       — Да не за что, угощайся, — пустынник кивнул и разблокировал телефон. Мимолетно бросив внимательный взгляд на фенека, он чуть нахмурился. — Ты плакал?       — Нет, все в порядке, — Тигнари удивился, что он заметил.       — Точно?       — Да, просто не выспался, все в норме.       Они улеглись на подушки, и пока Тигнари устраивался, забывшись, уселся прямо на больную задницу и ойкнул, тут же приняв другое положение.       — Что такое? — Сайно отложил телефон и обеспокоенно взглянул на гибрида, который сморщил нос явно не просто так.       — Да ничего, просто неудобно сел, — фенек постарался перелечь удобнее и сжал зубы покрепче, чтобы случайно не издать какой-нибудь ненужный звук снова.       — Что болит?       — Нет, ничего, все нормально.       — Развернись, — пустынник снова включил свой приказной тон. — И белье спусти.       Фенек повиновался, не желая перечить. Максимально уткнул лицо в подушку, чтобы подсматривать за Сайно только одним глазом. Под слоем тоналки все равно было видно синяки, что остались со вчерашнего. По большей степени они не болели, но если надавить под определенным углом на определенное место, становилось неприятно.       — Это что? — Сайно почти невесомо провел пальцами по испорченной коже; Тигнари вздрогнул.       «Ты тупой? А так не видно?»       — Вчерашний клиент, — бесцветно отозвался фенек, приглушенный подушкой.       — Он тебя обидел?       — Ну, как бы нет, — Тигнари был готов провалиться сквозь землю. Это не то, о чем сейчас хотелось говорить.       — И это ты называешь «нет»? Ты поэтому плакал?       — Нет, не поэтому, — фенек поймал себя на мысли, что все-таки задним числом согласился с тем, что плакал. Закусил губу. — Мне доплачивают за жестокое обращение, я позволяю делать с собой такие вещи.       «Ты в своем уме?» — чуть не сорвалось с языка в ответ, но Сайно вовремя сдержался. Вероятно, у него совсем все плохо, если он пошел на это.       — Ты обрабатывал чем-нибудь?       — Да, дома есть мазь. Все нормально, проехали, — Тигнари вернул одежду на место и повернулся, улегшись на бок и прикрыв бедра хвостом. Сайно своими вопросами испортил все настроение. Теперь придется делать вид, что улыбается он правдоподобно.       Заставку к сериалу они посмотрели в молчании. Но пустынник поставил на паузу и снова отложил телефон.       — Извини, если мои слова тебя задели. Я не хотел быть грубым, — Сайно положил ладонь на чужое колено и погладил выше по бедру и обратно.       Надо же, таких слов фенек вообще никогда не ожидал от него услышать. Оказывается, он может разговаривать нормально.       — Я не обижался, но хорошо.       — Тебе видно?       — Не совсем.       — Двигайся ближе ко мне, ложись, как удобно.       Фенеку оказалось удобно на чужом плече. Он прижался к боку мужчины, положил ладонь ему на грудь и кивнул, обозначая свою готовность.       Сериал был неплох. В какие-то моменты Тигнари даже смеялся, а под конец серии вообще нечаянно заплакал, проведя аналогии жизни одного из второстепенных персонажей со своей.       Сайно посмотрел на него внимательно, но молча включил следующую серию. Его рука, на которой лежал гибрид, сама собой приняла такое положение, чтобы водить по чужим ушам и вплетаться в волосы.       Фенек вздрогнул от неожиданности, но чем больше его чесали за ухом, тем больше он расслаблялся, и скоро вообще стал похож на лужу. Он неконтролируемо заурчал, как кошка, и попеременно выпадал из сюжета, прикрывая глаза от удовольствия.       — Ты умеешь урчать? — слова пустынника немного разбудили фенека. Он звучал искренне удивленно, и Тигнари кивнул в знак согласия. — Это у тебя от фенека?       Гибрид снова кивнул и погрузился в просмотр. Сайно не мог поглядеть на него, однако то, как чужое дыхание опаляло шею, заставляло мурашки бежать по коже. Почему он так реагирует? Неужели один какой-то фенек может вывести его из состояния равновесия?       — Сейчас будет смешно, — прокомментировал Сайно. Он уже смотрел этот сериал, кажется, даже дважды.       На лице Тигнари отразилось подобие непонимания, когда пустынник пропустил смешок в том моменте, где смеяться просто было не над чем. Однако фенек на секунду прикрыл глаза и улыбнулся — реакция мужчины показалась ему сама по себе забавной.       Сайно устроил телефон на коленях и потянулся освободившейся рукой в карман брюк за электронной сигаретой. Сделав затяжку, он почувствовал, как приятное расслабление прокатывается по всему телу. Он пытался бросить курить, перейдя на электронки, и даже немного получалось, но потом снова сорвался. И теперь вместо того, чтобы оставить какой-то один вид получения никотина, Сайно пользовался обоими: там, где не мог курить сигареты, не выпускал из рук электронку.       Тигнари закашлялся, случайно вдохнув испорченный воздух. Он прикрылся рукой, ненадолго задержав дыхание.       — Ты чего?       Фенек открыл было рот, но закашлялся снова, и пальцем указал на электронную сигарету в руках пустынника.       — А, — Сайно тут же убрал ее в карман. — Не знал, что ты так, эм. реагируешь.       — Это, кхм… из-за того, что у меня чувствительный нюх, — Тигнари подергал себя за кончики ушей: это всегда помогало побыстрее придти в норму.       — Тоже от фенеков?       — Да, все верно, — гибрид кивнул и улыбнулся. Кажется, Сайно даже не противно об этом говорить — вроде. Тигнари встречал многих людей, которые брезговали общаться с такими, как он.       Ещё пара часов прошли незаметно. Они уже сменили положение, так как шея затекла, и теперь смотрели полусидя. Тигнари клонило в сон, и он достал с нижней полки тумбочки энергетик, предварительно предложив Сайно, который ответил отказом.       — Я могу открыть? — фенек указал на ранее подаренную ему коробочку с орехами.       — Конечно, они же твои.       На вкус энергетики были мерзкими, но — ничего не поделаешь — Тигнари спасали только они в некоторых ситуациях, таких, как эта: глаза уже смыкаются, но нужно держаться дальше. А вот орехи оказались просто божественны на вкус. Те аджиленах, что он брал порой в ларьке неподалеку, и рядом не стояли с этими: словно две разных совершенно непохожих друг на друга вещи. Фенек засунул в рот сразу три и прикрыл глаза, наслаждаясь вкусом.       Сайно бросил на того взгляд и улыбнулся. Тигнари выглядел сейчас так искренне, что создавалось впечатление, что они где-нибудь на скамейке в парке, случайные знакомые, но никак не так, как на самом деле.       Пустынник все же взял из руки фенека банку энергетика и отпил несколько глотков. Поморщился — вкус достаточно мерзкий, и Сайно рад, что эту вещь ему не приходится употреблять. Многие из его коллег на работе пьют энергетики по случаю, но он и так всегда не может уснуть — ему скорее нужно снотворное.       — Кстати, сколько серий в сезоне? — отозвался Тигнари, бросив быстрый взгляд на Сайно.       Вот оно.       Интонация, жест, тепло во взгляде. Комфорт.       Пустыннику в целом никогда не жилось беззаботно — даже в детстве. Постоянно какие-то проблемы, побеги, потом — работа, погони, перестрелки. И лишь Нилу была тем островком тепла, что помогал Сайно держаться на плаву. Он сам не знал, как вынес эти два года после ее смерти.       Несмотря на представленный образ, сочувствие или местами наоборот — показное равнодушие, Тигнари оказался тем, с кем мужчина впервые за долгое время почувствовал себя в своей тарелке. От кого не хотелось побыстрее уйти, избавиться и забыть. От природы асоциальный, Сайно здесь словно забывал обо всем, что обычно держало его в железных тисках.       — Сайно? — фенек наклонил голову, словно собака, присматриваясь.       — А, — пустынник выпал из своего небытия. — Десять.       — Все в порядке? — Тигнари мысленно хлопнул себе по лбу после этой фразы. Очевидно, что не все в порядке и очевидно, что этот вопрос ну слишком глупый. Вообще должно быть все равно.       — Не бери в голову.       Рассвет сегодня где-то задерживался: скрывался за тучами, цеплялся за низкие крыши, поэтому у них еще было немного времени в интимности ночи.       Минут десять ушло на обсуждение просмотренного, и Сайно удивился тому, что смог так долго разговаривать с кем-то не по делу. Теперь же они лежали лицом друг к другу, молча, лишь изредка отводя взгляд. Странно: не было неловко, не было дискомфортно. Обоим.       — Ты напоминаешь мне кое-что из прошлого, — вдруг подал голос пустынник. Он коснулся тыльной стороной ладони щеки фенека. Провел дальше, зарылся пальцами в волосы на виске, пропуская между ними более контрастные светлые пряди. — Кое-кого.       — Это хорошо или плохо? — Тигнари безрадостно усмехнулся. Конечно, не стоило ждать большего.       — Не знаю сам. Склонюсь к варианту «хорошо».       — Как скажете, — фенек пожал плечами, однако все же подставился под чужую руку.       — Можно?       — Да, — Тигнари не понял, о чем идет речь, может, пропустил какой-то жест, однако все равно дал свое согласие.       Ах, он просто хотел обнять его.       Фенек не мог понять, как к этому относится внутренне, однако решил оставить эти мысли хотя бы на несколько часов. Он почти упирался носом в грудь пустынника, и пока сна не было ни в одном глазу, разбирал знакомые и незнакомые запахи на чужой коже. И чувствовал, что Сайно тоже не спит. Какая-то тяжесть появилась в груди. Будто что-то в этом моменте неправильно.       «Как минимум, то, что вы все ещё в борделе» — подсказывал внутренний голос, однако прав не был.       Это не оно. Оно — глубже, в касаниях, во взглядах и во вкрадчивых «можно?».       «И в твоем недосыпе, очевидно, хватит выдумывать» — продолжался монолог, скрытый от чужих ушей.       Утро расползлось по подоконнику медленно, пересчитало кованые петли на изголовье кровати и мазнуло по паркету.       Ночь хоть и не была трудной, но оставила свой след в отяжелевших нижних веках. Пустынник не сказал больше ни слова. Тигнари, завернувшись в одеяло, тоже молчал, смотря за тем, как он одевается.       «Ты придешь ещё?» — так и осталось на языке фенека, когда Сайно уходил, оставив деньги на тумбочке. Тигнари даже не хотелось их трогать.       Вместо этого он подскочил с кровати и выглянул в окно, которое выходило ровно на крыльцо. Пока мужчина не появился на улице, у фенека была минута на то, чтобы угадать его машину.       И, как оказалось, он промазал. Выбрал какой-то крутой внедорожник, но все оказалось куда «страшнее». Пустынник сел в вылизанный чуть ли не до блеска (или так только показалось?) громоздкий автомобиль, выглядящий довольно дорого. Да просто дорого. Очень. И что он делает в этом архонтами забытом месте? Для людей, имеющих такие машины, есть места поэлитнее. Кто он вообще?