In the Desert

Жарко. Просто невыносимо жарко. Тигнари уже успел проклясть всех и вся, включая самого себя, за то, что вообще согласился принимать участие в этом турнире. И знал ведь, что все закончится именно так, но все равно решил попробовать. И как итог — потерял сознание. Ещё бы, ведь даже отец в далеком детстве говорил, что с такой темной шерстью в пустыне ему будет непросто. Обычно Тигнари берет с собой побольше воды, поэтому кое-как удается справиться с жарой. Пусть и не полностью, но хотя бы не доходит до обморока. Сегодня же, по условиям турнира, количество воды сильно ограничено. Ему не особо-то и нужна победа, так что сойти с испытания — самое логичное и разумное решение, которое только может прийти в голову. Осталось только добраться до деревни, а там уже он точно сможет отдохнуть. Только, в какую сторону идти? Да и как вообще подняться на ноги? Сил совсем нет. Горячий песок неприятно обжигает, кожу ужасно сушит, губы трескаются, а шерсть продолжает нагреваться, так предательски вызывая головокружение и перегрев. Тигнари плохо помнит, как к нему подошел Путешественник, как Странник передал воды, как Паймон вновь шумела и паниковала, как Сайно встревоженно мельтешил вокруг. Совсем ничего не укладывается в голове, мысли путаются, и он жаждет лишь одного — оказаться в тени и желательно подальше от пустыни. Деревня Аару… ноги сами привели его сюда, а затем просто сложились, вынуждая лиса безвольно опуститься на колени. Это слишком. Такой климат точно не для него. Жара убивает его, издевается над ним, мучает, а он просто бессилен, поэтому лишь принимает и пытается справиться. Как всегда — один, ведь он не должен «обременять» других. Сегодняшний день был явным перебором. Давно уже он не чувствовал себя настолько плохо даже после того, как покинул пустыню. Он бы с уверенностью сказал, что те ядовитые грибы, что он съел неделю назад, имели куда более легкий эффект, чем пара часов в этом «песчаном аду». Хотя, конечно, факт заботы со стороны Сайно немного льстит. Генералу нередко приходится ходить в лес по просьбе Коллеи, обеспокоенной пропажей наставника, а затем находить фенека парализованным, разбитым или наоборот — чересчур веселым, после изучения очередных грибов, а затем нести его домой, словно мешок с овощами, перекинув через плечо, ведь самостоятельно тот идти точно не сможет. Возможно, именно по этой причине, увидев Тигнари «полуживым» в деревне Аару, первое, что пришло в голову, это отнести фенека к себе домой. После сна ему всегда становилось легче, так что и в этот раз Сайно решил поступать, как обычно. Он заносит лиса в маленький тесный домик на окраине и укладывает на кровать. Температура его тела от природы выше, но Сайно, обеспокоенный возможным перегревом или тепловым ударом, решает всё же снять с него хотя бы часть одежды. Широкий пояс с Дендро глазом Бога, разноцветные ленты, черные перчатки, белоснежная накидка, синяя кофта с капюшоном, довольно тяжелая обувь — Сайно вздыхает, задумываясь, всегда ли на Тигнари так много одежды и почему вообще он вдруг пошел в пустыню «как капуста». Сложив его вещи аккуратно на стул около стола, он оставляет лиса лишь в штанах и обтягивающей торс черной безрукавке. Конечно, мысль о том, чтобы снять с него брюки, тоже приходит в голову генерала, но, зная, что когда он будет пытаться просунуть хвост через резинку, то точно разбудит уставшего друга, решает оставить всё как есть. Наконец-то долгожданная прохлада. Тигнари тихо и мирно выдыхает сквозь приоткрытые губы, чувствуя себя как никогда комфортно. Он сворачивается в клубок, словно кот, и закидывает хвост на руки сидящему на краю постели Сайно. Очевидно, фенек спит, поэтому не замечает, что кого-то касается. Генерал, на чьи колени опустился большой и пышный лисий хвост, оказался не готов потерять возможность погладить эту мягкую и невесомую шерсть. Он проводит ладонью, словно проваливается в нежное облако. После пустыни шерсть кажется немного сухой и даже можно найти едва заметные песчинки, но даже так он остаётся лучшим, к чему когда-либо прикасался генерал. Услышав слабое сопение, Сайно хмурится: «Тигнари спит, а значит ничего не почувствует, да?» Эти мысли становятся навязчивее с каждой секундой и рука тянется туда, куда лис бы точно не позволил никому прикасаться к себе. Никому, кроме Сайно, конечно. Основание хвоста — место, где сосредоточено огромное количество нервных окончаний, поэтому, как только смуглая ладонь касается низа спины, плавно переходящего в хвост, Тигнари вздрагивает, а кончик хвоста агрессивно ударяет Сайно по ноге. Генерал лишь усмехается, умиляясь подобной реакции. Тонкие шершавые и сухие пальцы принимаются перебирать мягкую шерсть у основания хвоста, который, с каждой секундой, всё более и более активно дёргает кончиком, отвечая на чужое прикосновение. Сайно приподнимает черную кофту лиса, оголяя поясницу, и плавно проводит указательным пальцем по позвонкам, спускается ниже и вновь касается хвоста, на что лис тихо скулит сквозь сон. Генерал расплывается в улыбке — кажется, он на верном пути. Ладонь мягко поглаживает чувствительное место, заставляя мурашки пробежаться по коже спящего фенека. Сайно слышит шаги и поворачивает голову — но они в доме одни, если, конечно, не считать их отражений в зеркале на шкафу напротив кровати. Генерал вновь улыбается, заметив, как мило отражение Тигнари морщит нос и сводит брови. Похоже, фенеку что-то снится, а, поглаживающая его хвост рука Сайно, меняет сновидение в другое русло. Лис поджимает колени к груди и утыкается лицом. Так он ещё больше напоминает генералу кота. — Пф… — срывается с уст блондина, но он трясет головой, чтобы выбросить всплывшую шутку и не разбудить лиса. Конечно, отказать себе в удовольствии вновь послушать тихие сдержанные сонные стоны Сайно просто не может. Такая возможность выпадает уж очень редко, так что он уверен, что Тигнари его поймёт. Повозмущается, конечно, но поймёт. Генерал вновь проводит по основанию, в ответ получает уже более оживлённую реакцию — хвост слабо поднимается. Усмехнувшись, Сайно тихо встаёт с кровати и присаживается на пол. Он припадает губами к пояснице Тигнари. Целует невесомо и аккуратно, ведёт сухими губами ниже и останавливается в месте перехода в хвост. Он оттягивает резинку штанов, чтобы та не мешала, и проводит языком по светлой и гладкой коже, парой миллиметров выше хвоста. — Мхм… — тихий и едва уловимый стон срывается с уст лиса. Услада для ушей генерала. Сайно принимается нежно выцеловывать поясницу и ниже, поглаживая пальцами основание хвоста лиса. Эти сдержанные и сонные стоны, которые раз за разом роняет фенек, возбуждают. В отличие от Тигнари, Сайно слишком много времени проводит в пустыне, так что и одежды на нём не так много, что сегодня явно играет ему на руку. Впрочем, не только сегодня. Этот скулёж, непривычно высоким для лиса голосом, возбуждает. Шорты уже начинают мешать, так что генерал без раздумий снимает их. Фенек лежит на кровати, лицом к шкафу с зеркалом, а Сайно сидит с обратной стороны на полу, поглаживая хвост Тигнари и целуя его спину. Время от времени алые глаза выглядывают из-за спящего лиса, чтобы бросить краткий взгляд в зеркало и посмотреть, как мило хмурится и морщится фенек. Возбуждение нарастает и Сайно скользит своей ладонью вниз по телу. Доходит до паха и берет стоящий от стонов Тигнари член в кулак. Он уже не первый раз возбуждается от того, что слышит как лис скулит и стонет. Голос фенека для него, как отдельный фетиш. Хочется заставить его шептать имя Сайно, громко кричать, беря высокие ноты, либо наоборот занижать и говорить грубо. Любой звук, любое слово, любой писк найдет отклик в сердце генерала, а любой стон очень быстро достучится и до тела. Член уже истекает влагой. Алые глаза закатываются вверх, дыхание сбилось, а сердце вот-вот выпрыгнуло бы из груди, если б не одно «но». — Я тебе не мешаю…? — голос Тигнари прозвучал так чётко и ровно, что с лёгкостью пробился сквозь шум и звон в ушах Сайно. — Ты ведь не ложка, — усмехается генерал. — … — лис оценивающе смотрит на друга, затем тяжело вздыхает. — Ты сейчас сидишь на полу около кровати, дрочишь, целуешь меня в поясницу, и ты реально думаешь, что твоя шутка про ложку уместна? — Шутки всегда уместны, — Сайно поднимается на ровные ноги и смотрит на лежащего вполоборота лиса. Взгляд скользит ниже и останавливается на бугорке на чужих штанах. На лице сразу же появляется улыбка, а Тигнари отворачивает голову. — Ой, зеркало… — увидев свое красное и вспотевшее лицо, фенек пытается развернуться на другой бок, но ему не дают. Сайно уже устроился за его спиной. Лёг, обняв лиса за пояс, и целует его шею. Тигнари вздрагивает, а уши медленно опускаются. Он чувствует, как ему в поясницу упирается влажный и возбужденный член Сайно. Хвост раскачивается и щекочет, от чего генерал вздрагивает и прижимается к Тигнари сильнее. — Угомони свой хвост, Нари, — шепчет ему на ухо, отчего фенек заливается краской. — Отстранись и угомоню, — хмыкает, хотя его голос дрогнул. — Ты правда хочешь, чтобы я отстранился? — ладонь Сайно тут же проскальзывает под ткань штанов и нижнего белья. Тигнари рефлекторно пытается сжать ноги вместе, но ведь они и так лежат одна на одной. — Нари… — Сайно жарко выдыхает ему в ухо. — Спусти одежду. И лис послушает. Когда они закончат, он точно отчитает парня за это, скажет, что зеркало смущает, что тот не дал ему поспать и ещё сотню аргументов к тому, что Сайно поступил неправильно, но сейчас он послушает. Безоговорочно и беспрекословно исполнит любое желание, ведь так он хочет, так ему нравится. Когда дело касается постели, отдавать полную власть Сайно и подчиняться ему было личным решением лиса, о котором он ни разу не пожалел. В какой-то момент для себя он просто понял, что ему нужен условный хозяин, который будет распоряжаться им как захочет. Тигнари неуверенно стягивает с себя штаны и белье, спускает до колен и закрывает глаза. Не хочет или не может смотреть на себя в зеркало, а Сайно — наоборот. Ему хочется видеть, как вечно сдержанный, саркастичный, холодный и раздраженный лис смущается от вида своего нагого тела. Эти красные щеки, блестящие от слез глаза, приоткрытый рот, тяжело вздымающаяся грудь — Сайно любит каждый сантиметр этого тела и каждую грань его души. — Нари, ты прекрасен, — целует в шею, и лис закусывает губу. Генерал трётся членом о поясницу фенека, рукой поглаживает его пах, а второй уже добрался до груди. Он сжимает сухими пальцами бледно-розовый сосок, спрятанный под черной тканью, и Тигнари тяжело выдыхает. Сайно чувствует, как напрягается возбужденная плоть в его руке, и усмехается: — Нравится, да? — Д-да… Ещё, генерал… не останавливайтесь только… — жалобно просит, закрыв глаза. — Открой глаза, Нари… я хочу, чтобы ты смотрел на себя в зеркало. — Ммм… — фенек морщится, а Сайно резко останавливается. — Если ты хочешь, чтобы я продолжал, открой глаза. — Д-да, генерал… Медленно и щурясь, Тигнари открывает глаза, сразу же встречаясь взглядом со своим отражением: потный, возбужденный, раскрасневшийся и дрожащий в чужих руках. — Умница, — Сайно целует его в ухо, которое сразу же дёргается от прикосновения. Смуглая ладонь сжимает член фенека в кулак, большим пальцем он проводит по головке, размазывая предэякулят. Тигнари вздрагивает и тихо стонет, а Сайно, продолжая выцеловывать его шею, медленно водит ладонью, параллельно потираясь членом о поясницу и основание хвоста фенека. — Генерал… я хочу кончить… — кое-как простанывает парень. — П-пожалуйста. — Уже? — с нотами разочарования переспрашивает Сайно. — Нетерпеливый лисёнок. — Д-да… да… пожалуйста… Отражение в зеркале извивается в руках генерала, тело уже само трётся о Сайно, просит ласки и внимания, умоляет дать ему разрядки. Уши прижаты к голове, по лицу стекают капли пота, из приоткрытого рта на подушку капает слюна, но воздуха настолько не хватает, что Тигнари просто не может закрыть рот, иначе рискует задохнуться. Сайно целует в шею, двигается назад и припадает губами к позвонкам на загривке. Лис прогибает спину и, как только острые зубы касаются светлой кожи, громко простанывает его, Сайно, имя. Впившись зубами в кожу, генерал ускоряет движение рукой и более резко трётся об лиса. Тигнари чувствует боль от укуса, но вместе с тем — безумное наслаждение от понимания, что Сайно принимает и эту его сторону. Конечно, люди не ставят друг другу метки, но этот жест в который раз напоминает Тигнари, что генерал уважает традиции зооморфов. Фенек ёрзает, хмурится и жмурится, но в голове всплывает это «открой глаза» от Сайно, и фенек через силу вновь смотрит на свое отражение. Ужасно стыдно и неловко видеть себя вот в таком положении, но до безумия приятно осознавать, что Сайно это нравится, Сайно это любит, Сайно принимает. Ещё несколько рваных движений рукой, генерал резко отклоняется, прижавшись членом к спине лиса и кончает, изливаясь ему на одежду. А вслед за ним, с громким и затяжным стоном, кончает и Тигнари, пачкая руку Сайно. Тело сводит от оргазма, ноги дрожат, а хвост безвольно падает. Генерал обнимает возлюбленного, прижимается к нему со спины и укладывает подбородок на плечо. Смотрит в отражение — Тигнари смущенный до предела, но расслабленный и спокойный, его взгляд направлен куда угодно, но только не в зеркало. — Нари, ты прекрасен, — тихо шепчет Сайно и проводит ладонью по мягкому и пушистому хвосту, которым лис прикрыл свое нагое тело. — Зеркало, Сайно… — сдавленно цедит Тигнари. — У тебя новый фетиш? — Ну не снимать же его. — Повернуться спиной! — И не видеть как ты плавишься от стыда и смущения? Нет уж, изволь, хех.