Ликорис

Белый потолок был первым, что увидел замученный после долгой и сложной операции Юнги. Голова трещала по швам, а у него самого всё болело. Ноги, руки, тело, душа, сердце. Нет, последнее болело не за него. За Чимина. Он лежал рядом, крепко держа его руку. Юнги понятия не имел, как долго он тут просидел, но он точно знал: Чимин — самое лучшее, самое светлое, самое прекрасное, что случалось с ним в его жизни. И оставлять его одного было бы бессердечно с его стороны. Было бы предательством. Он кое-как поднял вторую руку, к которой была подключена капельница, и медленно положил её на запутанные и растрепавшиеся волосы, погладил. Кончик носа и глаза были красными. Конечно же, из-за слёз. Неизвестно, столько он проплакал, сколько молился всем богам, чтобы его любимый открыл глаза. Как долго не спал, разговаривая с ним, спящим. Чимин слишком сильно его любил, чтобы принять его смерть. Они столько всего ещё не успели сделать вместе. Чимин почувствовал движение и резко открыл глаза, посмотрев на замученного парня. — Т-ты проснулся… На глаза вновь навернулись слёзы, и он начал целовать слабые бледные руки. — Да, мой хороший. — В глазах Юнги тоже засверкали слёзы, и он снял кислородную маску. Поцеловал дрожащую ладонь Чимина. — Не надо, не снимай. — Тот резко отдёрнул руку и положил маску на лицо. — Всё нормально, я могу дышать и сам. Юнги поднял взгляд и заметил, что на тумбочке рядом с ним стояла ваза. В ней были цветы. — Кто это принёс? — Ты сказал, что тебе понравились эти цветы. Подумал, помогут… — Ликорис… — Ты прав, они красивые. — Точно, — тихо прошептал Юнги, и его потянуло в сон. — Легенда врала. Я всё ещё жив.

***

— Эта головная боль уже заебала, сколько можно? Юнги, раздражённый бесконечной головной болью, подошёл к аптечке и забрал свои лекарства. — Но врач говорил, что боль пройдёт через неделю. Может, у тебя мигрень? — проговорил из соседней комнаты Чимин. — Не знаю, что это за фигня, но я скоро оторву её нафиг. Чимин накинул на плечо рюкзак и подошёл к нему вплотную. — Ты чего? — Проверяю, на месте ли мозги, — ровным тоном проговорил Чимин и после взорвался озорным смехом. — Ах ты, паразит. — Юнги поймал своего ангелочка и начал его щекотать. Комната залилась его звонким смехом и мольбами прекратить наказание. — Всё-всё, сдаюсь, хватит. Чимин схватил обе сильные руки Юнги и отодвинул их от своего слабого места — живота. Юнги был намного сильнее последнего и ловким движением поменялся с ним местами, прижав его к стенке. — И кто тут из нас паразит? — надул щёчки Чимин и чмокнул кончик носа Юнги, который был в сантиметре от него. Юнги же взял в свои руки его милое личико и стал целовать щёчки и губы. — Я так счастлив, что остался с тобой. — Личный бандит приобнял ангелочка за талию и положил голову ему на плечо. — Попробуй только бросить, я расскажу всему бандитскому миру, какой ты милый в постели. Юнги пустил смешок и приблизился к его уху. — Люблю тебя, мой хороший, — тихо прошептал он, из-за чего кончики его ушей покрылись румянцем. — И я тебя, бандит несчастный, — сказал Чимин, смущённый его нежностью, и обнял в ответ. — Мне пора, котёнок. Когда уже надо было выходить, он резко повернулся к нему и кинул напоследок: — Зайди в клинику, проверься, вдруг мигрень. Лучше, чтоб не развивалась. — Окей, — протянул из кухни Юнги и закинул в себя таблетку от головной боли, которая, впрочем, никогда не помогала.

***

— Постоянные головные боли, говорите? — Всё верно. — И с каких пор это у вас началось? — Врач что-то долго записывал у себя и иногда поглядывал на устрашающего на вид Юнги. Милым его, к сожалению, видел только Чимин. Да и показывал он себя таким только ему. — Думаю, после последней операции боли усилились. До этого была слабая ноющая боль. — Всё ясно. А дёсна кровоточат, когда чистите зубы? — Это так важно? — недоумевал Юнги. — Раз спрашиваю — да. — Да, каждый раз. Неловкая тишина. Врач ещё что-то записал на листочке и передал его нервно дёргающему ногой Юнги. — Сдайте данные анализы, чтобы я мог быть спокоен, что у вас нет ничего серьёзного. — Насколько серьёзного? — Подождём — узнаем.

***

Через день у Юнги возникло непонятное желание пойти с Чимином на свидание. Он взял все деньги после последнего дела и написал любимому, куда ему прийти. Их обожаемое кафе было местом, куда они часто приходили набить пузо и поесть фирменного мороженого. Это стало лучшим лакомством. Чимин любил мороженое со вкусом клубники, что было довольно мило и подходило к его образу. А Юнги же любил мороженое со вкусом молочного шоколада. — О, это наш любимый столик, как ты его отбил? Надеюсь, никто не пострадал. — Чимин активно двинулся в сторону своего парня и чмокнул его в губы. — Секрет фирмы, — усмехнулся Юнги, ответив на поцелуй, — я уже заказал наш кофе с мороженым. — Молодец. — Он сел на стул перед ним и бросил рюкзак рядом. — Результаты анализов ещё не пришли? — Они сказали, что отправят смс, — с этими словами Юнги сел, и затем его телефон пискнул. «Результат анализов: злокачественная опухоль мозга IV стадии». Оригинальный способ сообщить пациентам, что они скоро коньки отбросят. — Кто это, милый? Анализы пришли? — Чимин двинулся вперёд, чтобы посмотреть на экран, но Юнги быстро его прикрыл. — Это один из ребят написал по делу. Не обращай внимания, я потом ему отвечу. Чимин пожал плечами, но даже не задумался, что что-то могло быть не так. Официант через несколько минут принёс им заказ, и они начали его уплетать. В кафе всегда стояло старое пианино, и посетители иногда играли на нём, создавая прекрасную уютную атмосферу. Юнги потом сам разберётся, Чимину это знать необязательно. Ему хватило прошлого раза. Сполна.

***

— Что это значит, док? Какая ещё опухоль?! — Юнги вломился в кабинет главврача с орами и вышиб дверь. — Для начала успокойтесь, тут не только вы. Присядьте. — Доктор, вы же понимаете, что это бред. У меня не может быть опухоли, это ошибка. — Юнги грохнулся на стул перед врачом и начал дёргать ногой. — Мистер Мин, я понимаю, что данная новость вас шокировала, но это не ошибка, — спокойным тоном проговорил врач. Юнги схватился за голову и начал ещё больше дёргаться. Он не мог понять почему. Почему после стольких опасностей, после всех испытаний, после всего дерьма, через которое он прошёл, он умрёт от какой-то опухоли… Это издевательство. А Чимин? Что с ним делать? Он не переживёт, это будет слишком сильный удар. Юнги вернулся после больницы спустя четыре месяца лечения, а тут это… — Я не буду лечиться, — заключил Юнги. — Без лечения у вас останется только месяц или меньше, вы же понимаете? — обеспокоенный голос врача дал понять, что тот не был согласен с его решением. — Что, по вашему, лучше: сдохнуть спустя год в больнице без выхода на свет или через месяц, но сделав всё, что хотел всю жизнь? Док, я всё равно умру, так какая разница? — У вас есть любимый человек? — интонация врача поменялась, он понял позицию Юнги. — Да, я хочу быть с ним до последнего. Врач встал с места и, подойдя к Юнги, положил руку ему на плечо. — Насладитесь последним месяцем жизни, молодой человек. Сделайте всё, чтобы не пожалеть. Порой несчастье приходит именно в тот момент, когда мы думаем, что мы самые счастливые. А ведь люди говорят, что это обыкновенный пессимизм. Вовсе нет. Жизнь просто никогда не позволит вам быть счастливыми до конца. — Чима, у меня отпуск, поехали на море! — Ты что? Так внезапно? У меня же съёмки, — удивился Чимин заявлению Юнги, которое тот выдал с самого порога. — Возьми отпуск, будем отрываться. — Ты странный какой-то. — А ты слишком прекрасный. — А что с анализами? — Просто переутомление, не волнуйся. Она постучится к вам в дверь, когда вы будете чувствовать эйфорию. Проскользнёт через щели, найдёт вас везде. Боль будет с вами всегда. Физическая или моральная. — Ты будешь следующим боссом банды, Хосок, — хлопнул Юнги по плечу давнего друга. — Юнги, ты чего? Куда-то собрался? — недоумевал последний. Юнги выдавил из себя улыбку. — Ухожу в мир иной. — Хосок не до конца понимал, о чём речь. — Поэтому, Хо, пожалуйста, позаботься о парнях и Чимине. Будь рядом и защищай их. Хосок застыл в недоумении и шоке от услышанного. — Ты единственный, кому я могу доверить дело моей жизни и человека, который мне дорог. Некоторые люди выбирают ныть и плакаться, рассказывать всем и впадать в отчаяние. Это самое глупое, что можно сделать. У вас и так мало времени. — Юнги, что с тобой?! — крик Чимина пронёсся по всей квартире, когда тот обнаружил Юнги, лежащего на кухонном полу. На столе была записка и номер телефона. ×××-××××-×××× — позвони ему (Чон Хосок). Дрожащими руками Чимин всё же с третьего раза набрал указанный номер. — Х-хосок?.. — тихо прошептал Чимин в трубку. — Это вы, господин Пак? Что случилось? — Он… Не дышит…

***

Вскоре врачи заключили, что смерть настигла его несколько часов назад, и Чимин узнал, чем болел его любимый всё это время. Хосок постоянно находился рядом и, как и просил Юнги, не покидал Чимина, пока тот не оправится. — Хосок, ты можешь уже пойти домой. Не волнуйся обо мне, — вытерев всё ещё текущие слёзы, выдал Чимин, посмотрев на замученного беготнёй Хосока. — Юнги рассказывал мне о вас и просил не покидать вас, пока вам не станет лучше. Это был его последний приказ. Да и вы не в том состоянии. Чимин лишь промолчал и пошёл в спальню. Уже только его. Кровать всё так же пахла любимыми духами Юнги и заставляла Чимина вновь почувствовать выступившие от бури воспоминаний слёзы. Может, всё было бы лучше, если бы Юнги бросил его? Что лучше? Если бы он умер и Чимин знал, что его любили до последнего вздоха? Или если бы Юнги бросил его и Чимин чувствовал себя преданным самым близким человеком? Юнги слишком любил его, чтобы так с ним поступить. Он сделал всё, чтобы Чимин почувствовал себя самым счастливым, любимым, нужным. Никто не был виноват, что с ним это случилось, никто не мог этого предвидеть. Никто не мог проконтролировать. В дверь спальни постучался Хосок. — Мистер Пак, на столе была записка. Скорее всего, от босса. В конце ещё какой-то недоцветок нарисован. Чимин приподнялся и вытер слёзы. Бросил пустой взгляд на Хосока и указал на выключатель. — Включи свет и прочти, пожалуйста. У меня слишком болят глаза, — тихо, почти шёпотом ответил он. Хосок зашёл. В руках у него была пачка салфеток, которую он положил рядом с сидящем на кровати Чимином. «Дорогой Чимин, прости меня за молчание. Я узнал об этом в тот вечер в кафе, но не захотел тебя травмировать. Я понимаю, что я поступил несправедливо по отношению к тебе, ведь у тебя было право знать истину. У меня обнаружили злокачественную опухоль. Мне оставался месяц, а лечение было бесполезно. Я подумал, что могу вместо отчаяния сделать последний месяц нашей совместной жизни самым лучшим. Прости меня, если сможешь. Ты можешь быть с кем тебе захочется, когда ты оправишься. Приноси мне на могилу ликорис, пожалуйста. Хосок будет рядом с тобой, даже если ты будешь против, это я ему так сказал. Если станешь в чём-то нуждаться, он всё сделает. Пожалуйста, живи без меня. Живи счастливо. Живи за двоих. Понимаю, сейчас ты не сможешь, но, надеюсь, твоя рана затянется. Знай, я очень-очень сильно люблю тебя. До последнего слова, до последнего вздоха, навсегда. Будь счастлив, мой ангелочек». Голос Хосока стих. Чимин уже больше не смог сдержать слёзы. Юнги был холодным, дерзким, грубым. Но не с ним. — Я думаю только о тебе, — хрипло прошептал заплакавший Чимин. Юнги был для Чимина лучшим. Чимин для Юнги был всем.