Глава 27
29 июня 2026 г., 15:41
Ярон терпел боль на заднем сиденье «лифтбэка», борясь с нарастающим желанием заснуть. Обезболивающие ему не дали, и он понимал почему: сам когда-то отговаривал одного разведчика от приёма кетамина. Боль — хороший будильник. После сильных травм раненому нужно оставаться в сознании, а опиоиды маскируют симптомы повреждения головы.
Машину вёл Дамир, по соседству сидел Демид, изредка поглядывая на Дарину позади. Даже сквозь балаклавы и очки угадывался затаённый дискомфорт.
Дождь заливал лобовое стекло, вода стекала на панель, капли впитывались в ткань штанов. Дамир всё ещё корил себя за оплошность, проклиная нерешительность и страх потратить лишнюю секунду, чтобы стрелять через боковое окно, а не лобовое.
Решено было ехать прямиком в Красный Яр, доставить мимиков как можно скорее, пропустив поворот на Полуночную Звезду, наблюдая её домики на горизонте.
За грузовиком сидел Евграф. Он иногда смотрел в заднее окошко на связанных псевдолюдей под присмотром Мирона. Нескольким тварям пришлось перевязать раны перед отъездом, чтобы избежать лишних вопросов на месте. Конечно, скрыть все повреждения не вышло бы, поэтому разведчики заготовили пару-тройку оправданий. Оставалось надеяться, что пленники не выдадут себя раньше времени, или разбегутся кто куда прямо по пути.
Вилен долго обдумывал идею с троянским конём, и закралась мысль: «может, стоило выбрать настоящих мужчин? Пойти более простым путём?» Ему казалось, что он приметил несколько подходящих кандидатур: достаточно хилых и немощных, чтобы не тянуть лямку наравне с другими. Эти мысли приходилось гнать, вспоминая о дороге. Отряд зашёл слишком далеко для разворота на сто восемьдесят. Тогда в голову не пришло иных идей, только страх.
Но больше всего его поразило, что Ярону удалось выжить в, казалось бы, заведомо смертельной схватке, где ему предназначалось пасть героем. И его сообщение об отступлении большей части тварей породило вопросы: куда они подевались? Почему не вернулись в село? Почему не гнали Ярона до последнего? Кто вообще эти два необычных мимика?
С самого старта операции по выезду из метро в Полуночную Звезду случилось слишком много странностей, наслаивавшихся на прочие загадки Харомирска. Вирус в метро, не поддающийся лечению; ночные стражи на крышах Харомирска, выцеливающие небольшие группы разведчиков; мимики, занятые обнаружением и уничтожением человеческого оружия; полевые и лесные монстры, одиноко стерегущие дороги в ожидании транспорта; незнакомка Маша, кем бы она ни была. Теперь она живёт с ними в селе. Творит нечто, отчего Ифан примчался к нему с окаменевшим лицом. Да и сам Ифан уж больно подозрительный.
Командир поглядывал на него в зеркало заднего вида. «Долгоживущий» смотрел в боковое окно, скользя глазами по полям. На лице не отражалось сильного напряжения, волнения или тревоги. И всё же что-то в его взгляде изменилось. Как минимум, так показалось Вилену, когда они проезжали мимо огоньков Полуночной Звезды на горизонте — лицо Ифана будто заледенело. Что-то заставило его так реагировать. Какая-то мысль или воспоминание.
Он явно что-то знал и не договаривал. Даже тогда, придя с просьбой вычеркнуть двадцать девятый дом из списков и скрыть информацию о жильцах, Вилену не удалось вытянуть всю правду.
— Ифан? — позвал командир.
«Долгоживущий» откликнулся косым взглядом.
— Что тебе сказала Маша?
Ифан молчал, глядя Вилену в затылок. Командир переводил взгляд с дороги на зеркало заднего вида.
— Просто попросила передать информацию.
— Ты пришёл ко мне напуганным.
— Уставшим, — поправил Ифан. — И её просьба заставила задуматься.
— О чём же?
— Что у нас на одну проблему больше.
— Это правда, — кивнул командир, улыбаясь и постукивая по рулю пальцем. — А как именно она тебе это сказала?
— В каком смысле?
— Где конкретно вы встретились?
Разведчик не сводил с водителя глаз, пока не поймал его отражение в зеркале.
— Шёл домой к дочери. Потом она позвала.
— И просто сказала то, что сказала?
— Да, — Ифан слегка наклонил голову.
— Так она человек или кто? Тебя заставила прийти ко мне обычная женщина или?..
— Я однажды выстрелил ей в голову, а она всё равно вернулась. Думаю, этого достаточно для переживаний и сомнений.
— Что?.. — обомлел водитель. — Ты мне этого не рассказывал.
— Когда увидел её впервые. Подумал, что она мимик. Я выстрелили ей в голову, — он выдержал недолгую паузу. — Потом она вернулась вновь, приведя с собой других.
В машине мерно гудел двигатель, колёса передавали слабую вибрацию в мягкие сиденья. Её иногда подкидывало на кочках, что отдавалось тихим скрипом. За окном проплывали размытые силуэты деревьев. Металл кузова периодически пощёлкивал. Ремни безопасности позвякивали креплениями.
— Почему ты боишься всё рассказывать мне, Ифан? Мы же далеко от села, — пожал плечами Вилен, чувствуя, как в сознание закрадывается нечто неприятное.
В ответ на него взглянула жуткая маска «долгоживущего», испещрённая множеством мелких и длинных порезов. Глаза сверкали чем-то настолько серьёзным и зловещим, что даже Вилену расхотелось расспрашивать дальше, оставляя себя в гнетущем неведении.
С каждым днём он ощущал приближение чего-то. Чего-то нехорошего. Ему снились странные сны, как неизвестно кто накидывает на его шею верёвку и ведёт по дороге вместе с остальными. Весь отряд, каждый житель был закован в кандалы, а спереди и по бокам шагали люди в чёрном, конвоируя их прямиком в пекло. В ярко пляшущие языки пламени.
***
Колонна приближалась к Красному Яру. На подъезде их встретили лучи мощных прожекторов, бьющие прямо в глаза. Водители морщились и щурились, едва различая дорогу. Засада была готова в любой момент открыть огонь по гостям, стоило им только выкинуть какую-нибудь глупость. Мирон обошёл всех пленных мимиков в кузове грузовика, тихо нашёптывая им на ухо мольбы повременить с превращением. Он случайно зацепил одного из них ногой, вынудив согнуться от боли и еле слышно застонать. — Да ладно, угомонись ты, — нервничал он, усаживая притворщика обратно, — это же не футбольный матч, рот закрой. Когда грузовик подскочил на кочке, Мирон чуть не завалился набок, в последний миг подхватывая каждого за подмышки и усаживая на место. Их заклеенные рты мычали в знак протеста. — Вы сами виноваты. Машины медленно протискивались между бетонными блоками. Колючая проволока тянулась по обе стороны дороги, поблёскивая в свете фар. К колонне уже бежали люди Фёдора: бронежилеты, балаклавы, очки, автоматы наизготовку; под подошвами хрустел гравий, пальцы замерли на предохранителях, глаза впились в новоприбывших. Тут и там темнели мешки с песком и пулемётные гнёзда. За ними темнели людские силуэты, поворачивая дула следом за легковушками. Наконец все машины замерли посреди села. Боевики мгновенно окружили их, направив свет фонарей в салоны. Разведчики вылезли наружу, жмурясь от яркого света, высоко подняв руки. У третьего отряда отобрали автоматы, вытащив пистолеты из кобуры. Гранаты постигла та же участь. Все дружно покинули автомобили, притягивая десятки напряжённых взглядов. Дарина скосилась на «долгоживущего» рядом. — Вы как, Ярон? Вам досталось больше, чем мне. Не тяжело стоять? — Нормально. — Может, стоит попросить… — Стой молча. На разведчиков наваливалась тяжесть чужих взглядов, перешёптывание вперемешку с отборным матом. Из грузовика выпрыгнул Мирон, и к нему сходу подступили трое, внимательно изучая нутро кабины. Заложники прикрывали лица от слепящего света, медленно приближаясь к выходу. — Давайте ближе, чтобы я вас видел! — махал руками проверяющий псевдолюдям. В толпе произошло какое-то шевеление, и громкая команда развеяла столпотворение вояк, отправив часть на прежние позиции. Командовал Филипп, приветственно махая ладонью третьему отряду. Он резво подошёл, сжав руку Вилена в крепком рукопожатии и широко улыбаясь, сверкнув золотым зубом в правом нижнем ряду. — Можете опускать руки, друзья. Чувствуйте себя как дома. Агрессивная атмосфера контроля немного рассеялась, когда вояки перестали тыкать в приезжих стволами. — Как добрались? — радостно спрашивал Филипп, заглядывая каждому в глаза. А после прищурился, посмотрев на пополнение в третьем отряде. — И Вам добрый вечер… — Меня зовут Дарина, — осторожно ответила она. — Дарина, — щёлкнул он пальцами. — Решили округлить отряд до восьми человек? — Что-то вроде этого, — улыбнулся Вилен. — Пройдёмте, мы покажем Вам… — он кивнул головой в сторону грузовика. Филипп хлопнул в ладони, закивав. — Конечно, чего нам стоять. Вилен с Филиппом двинулись к задней части грузовика. Куртки плотно шуршали при каждом шаге, капли дождя барабанили по мембранной ткани, сапоги месили грязь с камушками. В мутных зеркалах луж дрожали блики фонарей. Металл кузова глухо гудел, откликаясь на каждое движение внутри. Вилен держал осанку, не позволяя плечам опуститься. Нерв под правым глазом дёргал веко, зубы кусали внутреннюю часть щёк. Он понятия не имел, как поведут себя мимики, выдержат ли они свои роли. Люди остановились у заднего борта. Мирон замер, не решаясь пошевелиться; вокруг сгрудилось слишком много опасных лиц. Их охрипшие голоса сплетались в тихий гул, амуниция поскрипывала и позвякивала при каждом движении. Мирон кожей чувствовал их острое дыхание. Филипп глубоко втянул сырой воздух, указывая своим людям на кузов под тентом. Охрана подалась вперёд, приклады уперлись в плечи. Внутри зашуршала ткань, кто-то сдавленно застонал. Пленники медленно поднимались со своих мест. Изодранная одежда почернела от крови и грязи, руки тряслись, цепляясь за борта. Свет выхватил их опухшие лица. Кровь запеклась на разбитых губах. Заплывшие глаза часто моргали, привыкая к яркому свету. Верёвки впились в распухшие запястья, пока они неловко шарили руками по стенкам, пытаясь удержать равновесие. Филипп поднял брови, разглядывая жалких, запуганных бедолаг. Он повернулся к Вилену, собираясь что-то сказать, но поперхнулся, заметив, насколько каменное у командира лицо. На секунду Филиппу стало сочувственно, однако это ощущение долго не прожило. — Сделка заключена, — похлопал по плечу ближайшего псевдо-мужчину он, указывая своим людям заняться раненными. — Я буду рад передать всё Фёдору о нашей встрече. Был счастлив с Вами повидаться, командир Вилен. Приятного и безопасного Вам пути обратно. — И замер, смотря прямо в глаза собеседнику. Он подошёл на шаг, наклонившись. — Я хотел бы кое-что спросить перед тем, как Вы уедете. Вилен заметил в голосе Филипа неприсущую ему растерянность. — Должен был Вас спросить ещё при первой встрече, но Вы сами знаете, какая она у нас вышла. Не видели ли Вы в своём Харомирске, как бы так выразиться… таких странных… имитаторов в длинных плащах и в респираторах? Вооружены, как и мы с вами. Командир помолчал с секунду. — Имитаторы? — Ой, извините, мимики. — Мимики… в респираторах? Вооружённых мимиков мы видели… — Так что? Припоминаете? Вилен качнул головой. — Нет. С чего Вы взяли, что это мимики? Может, это выжившие? — Странно ведут себя они для выживших. В общем не важно, раз не видели. Не имею права больше вас задерживать. Прощально взмахнув рукой, Филипп отошёл в сторону к своим людям. Бойцы расступились, освобождая проезд. Разведчики оставались недвижимы; глаза Мирона метались туда-сюда, выдавая сжигающее нутро беспокойство. Вилен же стоял на месте сложа руки за спиной, переваривая только что услышанное. Люди Фёдора деловито принялись возвращать гостям их оружие, строго наказывая вставлять магазины только за пределами села. Амуниция переходила из рук в руки, приклады глухо стукались о куртки. Свет сочился из-за плотных штор, отбрасывая на разбитый асфальт белые размытые прямоугольники. Силуэты бойцов чернели вдоль дороги, сливаясь с провалами переулков. Резкие команды и приглушённый мат прорезали моросящую пелену. Пора уезжать. Последний автомат лёг в подставленные ладони, и разведчики поспешили укрыться в салонах. Захлопали двери, взревели двигатели. Машины медленно попятились, разворачиваясь меж бетонных блоков. Фары полоснули по насторожённым лицам, выхватили из темноты колючую проволоку. Колонна осторожно объезжала заграждения, покачиваясь на ухабах. Отряд неспешно ехал в обратном направлении. Усталость брала своё. Конечности налились тяжестью, желудки сводило от голода, тела молили об отдыхе. День выдался долгим и изматывающим, а некоторым досталось по первое число. Ярон с Дариной откинули головы на спинки сидений. Глаза невольно смыкались, сознание уплывало в грёзы о тёплой постели. Ярон чувствовал, что с телом непорядок: жар, лицо опухло и налилось краснотой. Из глаз против воли текли слёзы, каждое слово давалось тяжелее предыдущего. В груди будто поселился железный обруч, сдавливающий рёбра при каждом вдохе. Перспектива долгого постельного режима пугала больше травм. Его вернут обратно в метро. Четыре стены загонят в ловушку, превратят дни в бесконечную пытку бездействием. На ум ему пришло, как тянулись дни в камере, где он делил пространство со смирным мужичком. Тогда хотя бы можно было двигаться. Теперь же лечение растянется на вечность, превратив жизнь в монотонный кошмар. Память вытолкнула на поверхность один эпизод, как на зэка накинулась свора беспредельщиков. Они нашпиговали беднягу самодельными заточками, жестоко измордовав. Поговаривали, расправу заказал кто-то из тюремных авторитетов. Это была показательная акция устрашения, наглядное послание. После экзекуции этого зэка едва живым приволокли в лазарет. А потом он исчез, и о дальнейшей судьбе никто ничего не знал. Вспомнив тот случай, Ярон призадумался: псевдочеловек в лесу внезапно схватился за голову, что-то выкрикивая. И он вспомнил, как когда рассекал на мотоцикле в лесу, краем глаза, по левую руку, видел нечто розово-фиолетовое. Что-то, что мчалось на периферии событий, ничуть не уступая в скорости. Мысли путались в воспалённом сознании. Голова раскалывалась от боли, виски пульсировали в такт ударам сердца. Ярон устало прикрыл глаза ладонью, болезненно цыкнув. Единственным желанием было рухнуть в кровать и забыться сном. — Странно… — голос превратился в хриплый шёпот, растворившийся в урчании двигателя. — Что? — Дарина медленно повернулась. — Да так… размышляю… — веки Ярона схлопнулись. — Размышлял про лес. — Мы очень благодарны, за Вашу помощь, Ярон, правда. Мирон, Евграф, я и Демид. Мы правда… — Да-да-да. Впереди замерцали огни Полуночной Звезды. Сон был уже близко. — В лесу было что-то странное. Будто кто-то… будто… в башку залезли одному из них. — Что? — В башку… в башку залезли одному чучелу. Он крикнул даже: «Хватит», или что-то такое, уже и не помню. Дарина хотела спать, а подобный диалог только сильнее казался ей сном. — Кто-то помешал ему убить меня. Он бы смог это сделать. Деревья там ему не мешали. Но что-то остановило его, заставило превратиться в человека. Да и… кто-то там ещё был. — Кто-то? — Да, кто-то ещё. Его не было в посёлке. — Мимик? Ещё один мимик? — Нет. Как минимум он не похож на него. Да и в целом всё это странно… — голос «долгоживущего» увядал с каждым произнесённым словом. — Кто-то привёл чучел к убежищу Ифана. Кто-то остановил этого в очках… Да и я никогда не видел таких странных тварей. Один из них был как сороконожка. — Со… сороконожка? Дарине казалось, что Ярон бредил после травм. Однако она не могла не согласиться про «странность», как минимум, одного. Тяжело было не заметить разницы в цвете кожи и строении тела. Ярон пододвинулся ближе к Дарине, чего та совсем не ожидала, прислоняясь к двери. — Не доверяй ни Демиду, ни Вилену, услышала? — смотрел исподлобья «долгоживущий», говоря так тихо, чтобы слышала только она. — Увольняйся в метро, пока позволяет состояние твоего здоровья. Тащи с собой брата, надави на жалость. Главное — съебись отсюда, как можно скорее. — После этих слов он откинулся на другую сторону, опрокинув голову и приоткрыв рот, тягостно выдыхая. Челюсть разведчицы отвисла, глаза округлились. Сомкнув губы, она отвернулась к окну, сильно напрягши брови. Теперь Дарина не только была сбита с толку, но и напугана. Она знала Ярона всего ничего: пару раз видела в метро, да и тут практически не пересекались. Всегда ли он себя так вёл, или причина тому сотрясение мозга? «Почти приехали, отряд, — голос Вилена оповестил сквозь шум двигателя. — Сегодня всем приказываю отоспаться, особенно раненным. Тридцать шестые постоят за нас на карауле; должны скоро приехать с новой «тридцаткой». Дамир, задержишься, осмотришь Ярона с Дариной». «Без проблем», — Дамир обернулся, окидывая взглядом измученные лица раненых. Их боль отозвалась в его сердце, особенно тяжелело за Ярона. Некогда несгибаемый боец превратился в израненную тень себя, но даже сейчас он держался. Дамир мечтал обрести такую же силу духа, стать таким же несокрушимым воином, которому любые испытания нипочём. Колонна машин повернула к административному зданию Полуночной Звезды, выстраиваясь одна за другой вдоль дороги. Двигатели заглохли, оставляя после себя лишь негромкое постукивание в моторе и пар из выхлопных труб. Вилен переключился на частоту тридцать шестого отряда. Короткий доклад о прибытии застрял в горле — взгляд упал на застывшего Ифана. Глаза его потухли, превратившись в две пустые пропасти. Из проёма сарая тащили женщину. Михаил держал её за воротник, пока она скребла пальцами по асфальту, практически не сопротивляясь. Это была Маша. Ярон подался ближе к окну. Дарина последовала его примеру, щурясь. В салоне автомобиля было уютно, хоть и прохладно из-за расстрелянного лобового стекла. Где-то под капотом металл остывал с тихим пощёлкиванием. Оба дышали в унисон, выдыхая тихо и медленно. На боковом стекле, куда глядели два разведчика, светилось отражение окна администрации первого этажа. В уголке отражения стояло что-то компактное и неподвижное. Ярон дёрнул бровями, посмотрев уже напрямую — в само окно. — Черныш?.. Дарина удивилась неуместному вопросу, глянув туда же. Угольно-чёрное, пушистое создание спрыгнуло с подоконника в коридор, вильнув хвостом на прощание. Остальные разведчики полезли из машин, совсем не замечая животинку в окне. Автоматы глухо стукались о дверные проёмы, сиденья прогибались под сменой веса, пружины скрипели. Двери захлопывались одна за другой, отдавая эхом в ночи. — Что это?.. — выдохнула Дарина, испугано посмотрев на соседа. — Это был кот? Живой кот? Но как? — Блять, — взор его прикипел к Маше. — Как я мог не заметить раньше? Автомат в руках Михаила дёрнулся на разведчиков. Дарина моргнула, и Ярон распахнул дверь, выбираясь в темноту, где жёлтый свет фар показывал лишь общие черты картины. Дарина дёрнулась следом, выкрикивая его имя, но тот не слушал. Плечо зацепилось о спинку сидения, боль сковала её на месте. Ярон поймал давящий взгляд командира, но лишь мотнул головой — ему нужно здесь быть, он не мог просто сидеть. Сознание разрывалось между двумя догадками: либо всё это совпадение, либо он совсем был слепым. И судя по окаменевшим лицам Вилена и Ифана, правда была страшнее любых предположений. Карусель секретов между этими двумя наконец вырвалась наружу. — Ярон, ты куда?! — в голосе Дамира звучала тревога, смешанная с чем-то ещё. — Нормально, — отсёк он. — Да какой нормально?.. — попытался остановить его разведчик. — Убери руки, — отмахнулся Ярон. — Я не могу больше сидеть. — Михаил, успокойтесь, что тут происходит? — голос Вилена прорвался через нарастающий шум деревьев. — Опустите её, Михаил, что с Вами? — Ифан!.. — старик выплюнул имя, перехватывая автомат одной рукой. — Иди-ка сюда на диалог! Металл щёлкнул по всей улице — разведчики упёрли приклады в плечи.***
Несколько часов назад. Подростки сидели в спальне девочек, периодически выглядывая в окно. Тая с Софией уже не списывали недавние события на простое совпадение — напротив, всё указывало на нечто зловещее. Интуиция подсказывала, что ситуация не просто подозрительна или мистична, она стремительно выходит из-под контроля. Странная яма в лесу, лопата, дрова и длинная деревянная балка с верёвками. Для чего всё это? Ответ, скорее всего, крылся именно там. В прошлый раз им не удалось подобраться достаточно близко, чтобы заглянуть в яму и лично всё разузнать. Сама Маша скормила им какие-то небылицы, лишь бы отвлечь или даже предостеречь от опасности. Да и сам Глеб стал одержим этой загадкой. То и дело твердил о таинственной женщине с длинной косой, о поле и о жутком лесе, хранящем немыслимые секреты. Лиза полностью разделяла его настрой, загоревшись таким же желанием докопаться до сути необычной тёти из дома напротив. Её соседи никогда не показывались наружу, как, собственно, и она сама. В других домах по соседству всегда кипела жизнь: люди сновали туда-сюда, прогуливались на крыльце, обустраивая его для комфорта. Глеб был уверен, что люди, с которыми поселили Машу, больше не в том доме. Они не живут там. Они где-то в лесу, в той самой яме, куда она утащила их через заднее окно, а вышла через парадную дверь нарочно, дабы привлечь внимание ребят, заинтриговать. Заставить пойти за ней. По крайней мере, так подсказывал возбуждённый мозг мальчишки. Тая с Софией относились к этому скептически. И лучшее, что они могли предложить — просто пойти и рассказать разведчикам, чтобы те сами решили, как быть дальше. Но вдруг нельзя? Вдруг Маша позвала тогда Ифана неспроста? Почему он вообще навещал её и зачем? Ребята доподлинно не знали, но предполагали два варианта: либо это было романтическое свидание, либо нечто куда более жуткое. Возможно, Ифан больше не Ифан, а настоящий мимик, ловко управляющий его телом. На эти домыслы Глеба Тая отреагировала крайне недовольно, надув щёки и скрестив руки на груди. «Неправда! — неожиданно громко вскинулась она тогда. — Мой папа — «долгоживущий». Ты говоришь глупости!» Дочь Ифана была единственной, от кого Глеб не мог добиться настоящего расположения. Она прекрасно, даже для своих восьми лет, замечала, как он из кожи вон лез, чтобы охмурить обеих девчонок. И, надо признать, небезуспешно. Лиза ещё с первой встречи готова была в ноги кинуться любому охраннику метро, умоляя и Глеба в Полуночную Звезду прихватить. София же, сколько ни старалась сохранять серьёзность, сникала всякий раз, когда мальчишка отметал её идеи. Лицо её мрачнело за пару секунд. Если поначалу она напоминала своего сурового, даже с виду, деда, то теперь малость подрастеряла неприступность, хотя и продолжала делать строгую мину. — Нужно снова туда пойти, — Глеб кусал ноготь, не сводя глаз с дома напротив. Лиза стояла рядом, пытаясь помочь в наблюдении, но толку от неё было немного. Тая с Софией сидели на одной из кроватей. Дочка Ифана свесила ноги, переводя дух после помощи взрослым по хозяйству. София листала Библию. Обложка показалась Тае совсем непонятной, но внучка Михаила скользила глазами по строкам достаточно быстро, пусть и без особого интереса. — Ты так думаешь? — негромко произнесла Лиза, сложив ладони у груди. — Нужно узнать, что в той яме и зачем она там. София нахмурилась: — Есть ли в этом хоть какой-то смысл? Разве мы не решили уже, что повторный поход может быть опаснее предыдущего? Глеб покосился на неё, но та продолжала: — И Маша сама велела нам больше не соваться. Что, если она нас опять застукает, как в прошлый раз? — Обойдём с другой стороны. Справа по опушке пройдём подальше, а потом полукругом так, чтобы выйти, откуда она не ждёт. Лиза вспомнила: — Таечка, тебе же папа пистолет давал перед уходом? Тая аж обомлела. Теперь Глеба точно не отговорить от этой смертельно опасной затеи, а девочки точно увяжутся следом. Мальчик напомнил: — Мы, как раз, только недавно проходили первое обучение с дядей Демидом. Так будет гораздо спокойнее для всех нас, если с нами будет пистолет, Тая. Зачем-то тебе же его папа дал? Думаю, это самое лучшее время его применения. В случае чего, я воспользуюсь им по назначению, выпустив все патроны в эту Машу, уж поверь мне. Он напыщенно ухмыльнулся, и Елизавета энергично закивала в знак согласия. София же помрачнела, не разделяя его настроя. — Я пожалуюсь на вас, — произнесла Тая, найдя в себе крупицу смелости. — Я не дам вам пистолет. Папа дал мне его, чтобы я могла защититься. Глебу это не понравилось: — А мы что собираемся делать, а, Тая? Мы идем защищаться! — Таечка, — заговорила Лиза, — но как же нам быть в лесу без пистолета? — Не давай ему ничего, Тая, — осадила София, вскакивая с кровати. — Меня это уже задолбало. Господи, если так тебе и надо, то и валите вдвоём своими силами решайте свои идиотские баловства. — Да что с тобой вдруг такое? — развёл руки в недоумении Глеб. — Да и какие баловства-то? Ты что, забыла в какое время мы живём? — Куда нам идти? В лес ночью опять? На кой, вот объясни мне? Маша сказала нам туда не идти, и я ей поверила, — твёрдо сказала она. — С ней что-то не так — это факт, но зачем переться туда, куда тебе сказали не переться? — Но нужно же узнать, что к чему! — защищала интересы Глеба Елизавета. — Может быть, Маша и вправду поубивала там всех соседей, и мы единственные, кто так близок к правде? — Вот именно, — кивнул мальчик. — И, взяв с собой пистолет, мы будем уверены, что сможем её прикончить. Я же столько раз объяснял, София! — почти обидчиво протянул он. — В этот раз я предлагаю обойти с другой стороны. И, как раз, если вы не заметили, на улице пошёл дождь. А что происходит с мимиками, не забыли? — посмотрел он каждой в глаза. — Не могут распознать, кто есть кто. — Боже, и чем же я думала, втягиваясь в этот бред? — взмахнула руками София, потопав к выходу. — Мимик она, или нет — мы должны были всё рассказать ещё вчера разведчикам вашим! — Опять ты за это? Мы же уже обсудили этот вопрос, София. Мы видели там Ифана — в её доме — и, если он не поднял тревогу, значит что-то тут не чисто, и ты это знаешь, — продолжал настаивать Глеб. — Да с чего бы он должен был её поднимать? — развернулась девочка. Глеб продолжал мысль: — Для этого нам и нужно убедиться, что её странные увлечения и есть простые, но странные увлечения. Придём, посмотрим и убедимся, что всё хорошо. Тогда и глазом не успеешь моргнуть, как мы уже сидим дома. — Ты на вопрос-то мне ответь. — Да что тут непонятного? Папа Таи точно что-то заметил, раз уж и сама Тая заметила. Значит, если он не пошёл и не поднял тревогу, значит просто не смог! Она поставила его перед фактом… ультиматумом! Поставила ему ультиматум. Только девочка хотела возразить, как Глеб опередил: — Можем пойти сказать сразу же остальным, но мы не знаем, как быстро это превратиться в общий слух. Во что это превратиться вообще? А может, половина разведчиков здесь работают на неё, не думала? — Работают?.. — София скептически выгнула бровь. — Ну, не знаю, — Глеб пожал плечами. — Возможно — без обид Тая — она уже договорилась с Ифаном о чём-то. Если она мимик… да даже если и человек, то делает здесь что-то совсем не на благо остальным, понимаешь? Может быть, другие ничего сделать и не могут ей, по какой-то причине, даже если бы и хотели. От нас-то она такого ожидать не будет, правильно? Мы же просто дети в её глазах. — Мы и есть дети, и я тут самая старшая. Что вы вообще понимаете, сидящие в метро шесть лет? Я говна за свою жизнь успела повидать. И я знаю, что может случиться, если покинуть безопасную территорию, что может случиться, если уйдёшь совсем далеко! — А это что значит? — стянул брови Глеб. — Да забей, проехали, — выдохнула София. — С меня хватит. Делайте что хотите. Это ваша жизнь. София глянула на Таю, давая понять, что больше не в силах спорить. — Тая, — обратился к ней Глеб, почти умоляя, — я пойду туда, хотите этого, или нет. Можете не идти со мной, как хотите. Однако мне нужен он. Мне нужен пистолет. Без него я буду там бессильным против Маши. Тая потупила взгляд, скрестив ладони. — Может, и не нужно туда идти? Я видела, что могут монстры. Некоторые так быстро превращаются… Ты просто не успеешь понять, что случилось. — Я уверен в своих рефлексах. — Почему? Ты же не разведчик, — посмотрела на него робким взглядом она. — Я много играл в стрелялки на приставке. До вторжения я читал в новостях, что шутеры улучшают реакцию. — Боже, ты гонишь?.. — закатила глаза София, громко цокнув. — Да ладно тебе, что «Боже»-то? Это правда! — чуть не топнул ногой Глеб. — Лиза, ты разве не слышишь, что он несёт? Он совсем помешался уже на этой Маше. — Но она же… — забегала глазками Елизавета. — Она же точно мимик… Наверняка она взяла Ифана в заложники, да?.. — глянула девочка на Глеба в поисках подтверждения. — Пистолет! — указала пальцем Лиза в сторону Таи. — Зачем же тогда дядя Ифан дал его Тае? Не просто же так? — Вот именно, — согласился Глеб. — Он знает, что Тая заметила! — Ага, и поэтому ты заберешь его у неё для себя? Он дал ей пистолет для её защиты, не для твоей. — Я обеспечу ей эту защиту! Если не я… не мы, — быстро поправил подросток, — то от этого пистолета не будет никакого толку! Зачем он нужен? Если его просто положить на полку, чтобы он там валялся и пылился, и никогда не был использован? Разве шестилетняя девочка что-то сможет с ним сделать? — Мне восемь, — с нотой грусти поправила Тая. — Да хоть десять, толку с того, если ты его больше в руки не возьмёшь? — упёр ладони в бока он, отвернувшись. Из дома напротив кто-то вышел в полусогнутом положении. Спустившись с крыльца и отодвинув в сторону продолговатый мешок, женщина с косой закрыла за собой дверь. Глеб присел, Елизавета последовала за ним. Мальчик хватился за шторы, но вспомнил, что в их комнате и так выключен свет. — Все на пол! — шептал он. — Что ещё?.. — пригнулась София. — Она вышла! — через плечо говорил Глеб. — У неё какой-то мешок. Уж больно он по форме напоминает человека внутри. Маша оглянулась по сторонам и двинулась в обход дома на задний двор. Подростковые взгляды провожали её удивительно лёгкий шаг. Такие хрупкие черты, а физическая нагрузка совсем соседку не брала. Мешок скрылся за углом дома, оставив на каменной дорожке полосы из грязи. Глеб обернулся, посмотрев на Таю просящими глазами. — Мы должны её остановить, пока не дошло до наших родителей. Если разведчики не в силах её остановить, если мы не сможем… — он перевёл взгляд в окно, — то никто не сможет. — Ну она же специально вышла через парадный вход, алло? — возмутилась София. — Она опять это сделала! — В этот раз мы будем готовы, да, Тая? — Я в шоке… Девочка, понурив голову, приподняла край покрывала, заглянув под кровать. Там валялось несколько коробок с вещами, а за ними спрятанный пистолет. Когда она продемонстрировала его остальным, лицо Глеба озарилось, глаза блеснули. Лиза тоже вытаращилась на оружие, приоткрыв рот от изумления. София глядела безучастно, почти брезгливо. Глеб аккуратно принял оружие, осматривая со всех сторон: проверил предохранитель, повертел, примеряясь к весу. Оттянул затвор, проверяя наличие патрона в стволе. — Я с вами не иду, — сразу отказалась София. — Что? — будто не расслышал Глеб. — Я не иду. Не хочу втягиваться во всё это. — Ладно Тая пускай не идёт, она маленькая, а ты почему не хочешь-то? Втроём будет безопаснее. — Да, София, пойдём, Глеб нас защитит, — наивно поддакивала Лиза. Девочка остановилась у двери. На лице у неё проскочило выражение крайне скептического отношения к последней фразе. — Господи, ты совсем что ли?.. — уже без сил спорить выдохнула она. — Прости, Тая, но твоя подруга полная идиотка, как и Глеб. Вы слишком многое о себе возомнили. Только Лиза собралась возразить, как София выскользнула из спальни, тихо прикрыв за собой дверь. Дети переглянулись, и Глеб сунул пистолет за пояс, прикрыв свитером, кивая Елизавете на выход. Они дружно оставили дочку Ифана одну на гнетущие размышления. Убедить родителей отпустить их вечером на прогулку не составило труда. Матери, уставшие от домашних хлопот и возни в огороде, понимали — пусть дети и помогали по хозяйству, но им нужно и социализироваться. Сидеть на крыльце, или гулять на заднем дворе другого дома вполне безопасно, главное, не подходить к полю. София спокойно ушла к дедушке, ожидавшему её на веранде. Он курил уже не первую сигарету, когда внучка взбежала по ступенькам. Михаил приобнял её за плечи, затушил окурок, и они вместе спрятались в доме от бушующей погоды. Перед уходом отец Глеба окликнул ребят, неловко опираясь на деревянную трость. — Вы гулять, да? — Да, пап. Пойдём к друзьям нашим. Мы не долго. — Уверены, что это хорошая затея? — Мы не боимся погоды! — с жаром воскликнула Лиза. — Тогда вперёд, уверен, вас уже заждались. На самом деле Лиза радовалась, что Тая с Софией не увяжутся за ними. С первой встречи ей хотелось стать единственной подругой Глеба, чтобы он общался только с ней из всех девчонок. Когда Лизе исполнилось восемь, она часто замечала влюблённые юные парочки. Ей нравилось воображать себя на их месте: как она держится за руки, гуляет по набережной на фоне морского заката. А потом обнимается, когда солнце окрашивает волны оранжевым. Эти мечты, к её горькому сожалению, разрушились. Лиза провела более шести лет в подземных тоннелях, без каких-либо надежд на возвращение к нормальной жизни. Никакой любви, никакого веселья. Только работа и ещё раз работа. Теперь же, впервые за долгое время, Лизе выпал шанс провести время со сверстником, который, казалось, тоже не прочь завязать отношения. Когда ещё представится такая возможность забыть о тревогах и страхах, окунуться в то, о чём она грезила с детства? Двое юных шпионов прокрались тем же путём, что и раньше. Пусть страх разоблачения был сильнее прежнего, но ребята смело преодолевали заборы, натягивая капюшоны от усиливающегося ливня. Ветер бросался холодными каплями, шелестел в кустах. Погода этой ночью была злее обычного. Наконец они привалились спинами к холодной стене сарая, наблюдая, как отряд тридцать шестых грузился в машины вместе с грузовиком. Подростки решили выждать, пока разведчики уедут из Полуночной Звезды. — Поехали за новой «тридцаткой», — подумал Глеб. — Значит, можем не бояться, что заметят? — Сомневаюсь, что нас вот так бросили здесь. Через десять минут разведчики отчалили, дав негласный сигнал юным шпионам к действию. Протиснувшись сквозь пластину в задней части сарая, они полезли в кусты. Пройдя на другую сторону, парочка затаилась у дороги, изучая обстановку: слева было чисто, справа же что-то двигалось. Ребята наблюдали за дозорным на дальнем конце Полуночной Звезды. Он высунулся из кустов, по всей видимости, проверяя встречный трафик. Машин на горизонте не было, поэтому он нырнул обратно в кусты. Два невысоких силуэта рванули через дорогу, пригибаясь и растворяясь в темноте. Лес приближался, вырастая в размерах, грозясь поглотить самонадеянных ребятишек. Они поступили в точности как задумывали, обходя другим путём, чтобы Маша наверняка не смогла их перехватить. Путь к дебрям занял больше времени, чем они предполагали. Едва они переступили порог первых дубов, ноги тут же увязли в первой попавшейся луже. Фонариком им светить было нельзя, чтобы не выдать своё присутствие. Отовсюду выскакивали, как казалось их воспалённому воображению, гуманоидные силуэты. Они обитали на периферии, превращаясь в кусты и толстые ветки, стоило на них посмотреть. Деревья давили своей плотностью, заросли будто нарочно замедляли их шаг. В голову отважной паре постепенно закрадывались мысли о бегстве. Ребята всё шли, а обстановка никак не хотела меняться. Неужели они сделали слишком большой обход? Свернули куда-то не туда, и теперь совсем потерялись? Только Лиза хотела пожаловаться, как они увидели нечто. То, что уже встречали однажды, но теперь оно стояло здесь: высокая деревянная балка, строго торчащая из земли, а под ней лежала груда порубленных брёвен. — Это ещё что? — насторожилась девочка, замедлив Глеба. — Это она построила? — Наверное, — прошептал мальчик. — Что с ней вообще такое? Какому человеку придёт в голову делать что-то подобное в лесу в одиночку? Что-то зловещее крылось в этом месте. Будто гигантское копьё или недостроенная виселица, воткнутые в землю. Брёвна походили на бесформенные трупы младенцев в тусклом лунном свете. Ладони вспотели, и Глебу почудилось, что пистолет потяжелел на добрых пару кило. Теперь он уже не был уверен, получится ли у него метко прицелиться. Слова Софии теперь звучали реалистичнее в его голове. Он изрядно промёрз, промок, тем более устал. Они продолжили путь, держась подальше от странной инсталляции. Ветер стонал в ветвях, гнал по небу дождевые тучи. Лизу колотила крупная дрожь, зубы выбивали дробь. И лишь присутствие объекта обожания придавало сил идти дальше, прямо туда, где зияла в земле прямоугольная дыра. Вот и она, укрытая полупрозрачной строительной плёнкой. По краям её всё также удерживали камни. Оставалось сделать всего несколько смелых шагов, набрать воздуха поглубже. Мокрая трава хлюпала под ногами, дождь шуршал по плёнке. В яме корчились двое. Конечности вытянулись и потемнели, кожа покрылась слизью. Лица разбухли, глаза вылезли из орбит. Животы сильно разбухли. Они извивались, касаясь стенок мягкими руками, и влажно булькали, почти без остановки. Лизу поразил шок. Коленки подкосило, она едва подавила рвотный позыв. Слёзы потекли по щекам, горло сдавил спазм. Глеб превратился в статую. Губы приоткрылись, пистолет в руках дрогнул, едва не выскользнув из ослабших пальцев. Кисти потеряли остатки сил. — Боже… — только и выдавил он дрожащим голосом. Глеба накрыло странное чувство: страшно до дрожи, но он ощутил себя героем тех видеоигр, в которые играл часами. Каждый такой герой сталкивался с чем-то жутким, необъяснимым. Им нельзя было струсить перед лицом опасности. Внутри что-то потеплело, а ощущение по-детски загадочного приключения подняло настроение, немного оттеснив страх. Глеб расправил плечи, крепче стиснув пистолет. Он справится. Он должен. Ради Лизы, ради всех в Полуночной Звезде. Докопается до правды и остановит Машу.
