Прогнать нельзя влюбиться

      Лютик маялся, но не со строчками песни. Строчки придут, куда денутся. Он не понимал, что здесь делает. Нет, не на этом вот небольшом ровном пятачке у входа в пещеру, где скрылся Геральт с мечом в руке, а вообще, в этой местности. И если уж совсем начистоту, он не понимал, что делает в жизни Геральта. Поэтому и песня выходила маятная, полная болезненных метаний и неопределённости. Хотя хотелось донести чёткое предостережение.       — Гаррота, палач и судья… — пропел Лютик обрывочно, почти бездумно, весь уйдя в невесёлые мысли. — Палач мой прекрасный… Гаррота живая моя…       — Как лучше сказать: любимая? Прекрасная? — обратился он к двум заказчикам Геральта, что болтались без дела в сторонке. — Метафора заходит или слишком абстрактная?       Не то чтобы он надеялся на вразумительный совет, но их скучающие вздохи становились всё замученее, и Лютик попытался скрасить их нетерпение беседой, хотя, положа руку на сердце, небрежно подошёл к выбору темы разговора. Не глянулись они ему с самого начала, и это оказалось взаимно.       — Уже час прошёл. Идём, пока зверь снова не проголодался, — проигнорировав Лютика, сказал бедно одетый второму, тому, что в камзоле. Несмотря на видимую разницу в статусе, разговаривали они между собой на равных. Чего только не навидаешься в странствиях! Ушлые слуги сплошь и рядом искусно вертят господами. Никогда нельзя с уверенностью судить по одёжке.       Тот, что был в рабочем фартуке и выглядел подмастерьем, подошёл к Плотве и потянул на себя перемётные сумки.       — Но у нас договор, — неуверенно возразил второй. При этом сумку ведьмака, которую его спутник повесил ему на плечо, всё же не снял.       — Договор был с живым ведьмаком, — поднажал первый.       Ну вот, снова-здоро́во, подумал поэт, никак они не привыкнут, что Белый Волк непобедим в схватках с нечистью. Конкретно о его непобедимости песни у Лютика пока не было, но можно же как-то сделать единственно возможный логический вывод из всех остальных воспетых Лютиком побед Геральта. Эх, всё всем приходится разжёвывать!       — Какой смысл ждать мертвеца, чтобы заплатить ему? — тем временем сказал вор-подмастерье.       — Ой, нет-нет-нет-нет! — закричал им Лютик, — А ну прекратите или я…       — Что? Запоёшь нас? — с издёвкой усмехнулся вор.       И барду оставалось лишь надеяться, что Геральт уже на пути к выходу из пещеры, что он услышал взволнованный голос Лютика и теперь поторопится.       Но тут на поляну по крутой тропинке снизу вышел пожилой мужчина, невысокий, седой, но с виду крепкий и самоуверенный:       — Ты что, не слышал его? — строго взглянул он на вора.       Тот окинул взглядом одежду мужчины, но признаков рыцаря, вельможи или бойца не обнаружил. Добротная одежда путешественника, но без знаков сословия. Вслед за ним на поляну вышли две высокие жилистые девушки. Они, несомненно, были зерриканками: тёмную кожу обеих покрывали искусные узоры татуировок.       — Да, а ты… что? Кто ты? — потребовал вор и нетерпеливо прикрикнул: — Шевелись, старик.       — Послушай барда, или я буду вынужден достать оружие, — спокойно сказал пришедший.       — Какое оружие? Я не вижу у тебя стали, — заспорил вор и грубо толкнул старика в грудь.       Тот потерял равновесие и отлетел назад, прямо в руки одной из своих спутниц.       Вторая зерриканка плавно выдвинулась вперёд и вдруг кулаком ударила грубияна, не успевшего и руку поднять для защиты. Не ожидал он нападения от женщины. А она буднично схватила его в захват со спины и с хрустом свернула ему шею.       Лютик заорал от неожиданности. Всё же смерть человека на его глазах до сих пор приводила его в трепет.       — Сталь тебе не понадобится, — презрительно бросила зерриканка трупу.       Да, проблема с ворами отпадает, но что это за новые опасные люди и чем грозит их появление, чёрт возьми?!       Тут из глубины пещеры вылетела отрубленная голова чудища с клювом, оснащённым острыми зубами, и шмякнулась о каменистый грунт. Следом вышел Геральт.       — Думаю, это моё, — глухо промолвил он оставшемуся незадачливому заказчику насчёт своей сумки, висевшей у того на плечах.       Вельможа бросил сумку на землю, судорожно кинул ведьмаку в руки заработанный кошель монет и пустился бежать. Сложный горный рельеф не способствовал скорости, но внимания на него уже никто не обращал.       — Геральт, они… Она… Эта женщина убила человека голыми руками за попытку украсть твою лошадь, — едва приходя в себя, доложил Лютик обстановку.       — Может, тогда нам с ней по пути? — резонно заметил Геральт.       — Простите, а вы вообще кто? — спросил наконец Лютик мужчину и девушек.       — Я Борх Три Галки. И мои спутницы Тэя и Вэя. А искал я тебя, Геральт из Ривии.       

***

      Некоторое время спустя Геральт зашёл вместе с Борхом Три Галки в огромный кабак, чувствуя, что этот человек не с рядовым заказом к нему сейчас обратится. Уж слишком он загадочный. Но ведьмак решил не отказываться от дармового угощения, раз уж Борх гостеприимно предложил. За ними следовал Лютик, осматриваясь и вполуха слушая речи Борха.       — Это у меня впервые, а это о чём-то говорит, — доверительно вещал ведьмаку путешественник. — У меня мало что впервые. Но поужинать с самим Геральтом из Ривии… Ты же живая легенда.       Лютик тут же довольно откликнулся:       — Всегда пожалуйста! — пусть ценят его старания. — Эст-эста, немножко, — обратился он мимоходом к прислужнику, пользуясь случаем пригубить вина.       — Вам, полагаю, интересно, зачем мне нужен такой известный охотник на монстров? — начал Борх, усаживаясь за стол.       — Если честно, я просто хочу поесть, — ответил Геральт, чтобы не обнадёживать человека зря.       — Я знал, что ты мне понравишься. Это первая причина, — не смутился Борх.       Пока они обменивались любезностями, Лютик с беспокойством рассматривал публику. Многовато тут было головорезов даже для такого крупного придорожного трактира.       — Каждого блюда по одному. И чтоб эль не кончался! — крикнул Борх прислужникам, глядя, как рассаживаются остальные: Геральт напротив него, а Лютик — напротив зерриканских воительниц.       — Во-вторых, вот что, — продолжил Борх, приветливо глядя на Геральта. — На границе владений короля Недамира в горах появился зелёный дракон. Ты, наверное, подумал: невозможно, ведь драконы очень редкие. Но это правда. Его заметили местные и решили поживиться сокровищами. Конечно, им удалось лишь ранить создание и так его разозлить, что дракон покинул своё логово и сжёг ближайшие холмы. Повсюду дохлые овцы. — Борх выразительно повёл рукой.       Геральт по обыкновению хмыкнул, что с равным успехом могло выражать или его сожаление о пострадавших, или осуждение безрассудных дураков, или просто скуку от разговора. Всем принесли кружки с напитками.       Лютик же, разглядывая Тэю, а может, Вэю, он не запомнил, кто есть кто, обратился к девушке заинтересованно:       — У тебя невероятная шея. Эдакий… сексуальный гусь…       Зерриканка нахмурились, не зная, считать ли это уже поводом для гнева или спустить на тормозах столь комичный и абсурдный комплимент. Лютик от этого строгого взгляда сбился на середине фразы, но вместо того, чтобы по обыкновению изящно выкрутиться, усугубил ситуацию и смущённо пробормотал:       — Гу… Гусёнок.       Геральт покосился на барда удивлённо. Если Лютик хотел, он не мямлил столь позорно, а разливался соловьём, да так, что вдохновением от него пёрло за три-четыре стае.       Ах, вот подлец, понял ведьмак. Это же он проехался на его счёт! Они с Лютиком только вчера говорили о том, что у барда на родине гусяткой называют крыжовник. А на тему местечковых вариаций названия крыжовника Лютик тогда перескочил после обсуждения с Геральтом странных по мнению барда духов Йеннифер.       Не решив, рассмеяться ему или обидеться, Геральт только задумчиво надул щёку с непроглоченным элем, стараясь выглядеть независимо. Лютик не только совал свой нос куда не следует, насмехаясь над чувствами Геральта к ведьме, но и исключал возможность напрямую обвинить его в этом. А ещё друг называется!       Что подумал о глупой выходке Лютика Борх Три Галки, осталось неизвестным, но он продолжил рассказывать. Оказалось, что Недамиру до того некстати оказалась эта история с драконом, что король расщедрился и обещал победителю и драконий клад, и титул лорда. Если герой выживет, разумеется. Вызвалось четыре отряда.       — А я-то здесь при чём? — сравнительно вежливо спросил Геральт. Борх его угощает всё-таки.       — Предлагаю вступить в мой отряд. — радушно воскликнул Борх Три Галки, прижимая руки к груди. Геральт взглянул на него в ожидании пояснений.       Лютик, хоть и слышал прекрасно настрой ведьмака, внезапно поддержал Борха, пафосно выговаривая нараспев:       — О, я уже слышу это: сказ о двух зерриканках и их доблестном возлюбленном-поэте. Это обалденно. Мы в деле.       Что ж, Геральт привык, что Лютик ищет и даже находит в его опасной работе увлекательные темы для баллад. Но сейчас-то зачем втягивать ведьмака в бессмысленную королевско-драконью авантюру без его желания? Плохо его, дурака восторженного, жизнь учила? Мало ему Цинтры? Окончательно повздорить хочет?       — Ты зря распинался, Борх, — спокойно ответил Геральт путешественнику. — Я драконов не убиваю. Поверь на слово, ни одно сокровище не стоит смерти.       — Смотря какое сокровище. Лично мне нужно, — Борх поискал слово, — новое приключение. Ещё что-то новенькое, прежде чем стану совсем стар и немощен.       — Думаешь, убить дракона поможет? — спросил Геральт.       — Я только знаю, что на гору всего одна тропа и на ней полно чудовищ. А с тобой заодно, дорогой мой ведьмак, мы непобедимы.       Геральт лишь поджал губы и качнул головой.       В это время один из краснолюдов заорал от соседнего столика так, что заглушил все разговоры:       — Принеси мне вина, мать твою! Разносчик! Кому говорю!       — Краснолюды тоже участвуют в охоте, — заметил Борх сквозь его крики.       — Да их Геральт и во сне бы одолел, — махнул рукой бард.       А краснолюд уже запрыгнул на стойку, рьяно и зычно крича:       — Ну! Четыре грёбаных пинты! Живо!       Прислужник испуганно замахал перед собой руками.       — …Ну, может, не совсем во сне, — признал Лютик.       Одна из зерриканок добавила:       — И разбойники тоже идут. Слыхал о них, ведьмак?       Геральт оглянулся в сторону стола, где сгрудилась ещё одна ганза.       — Слыхал. И мой ответ — нет, — ответил он.       Борх наклонился к Геральту ближе.       — Ты чувствуешь то же, что и я. Пустоту внутри себя. Зуд, который не почесать и который выжигает мозг. Не даёт уснуть ночью. Пойдём со мной. Я покажу, о чем ты тоскуешь.       Геральт взглянул на него жгуче. Ещё один лезет в душу. И почти угадал, шельмец. Но вот уснуть ночью Геральту в последнее время как раз удавалось.       — И о чём же я тоскую? — с деланным равнодушием осведомился он.       — Не хотелось бы перебивать, но это только три отряда, — вклинился Лютик. — А где четвёртый?       В этот момент в обеденный зал вошли незнакомый высокий рыцарь, молодой и миловидный, а с ним чародейка Йеннифер из Венгерберга. Пока они отдавали дорожную поклажу служителю, Геральт помрачнел на глазах, а Лютик неестественно рассмеялся. Геральт даже заподозрил, не знал ли бард откуда-то, что четвёртая группа включает чародейку. И намёки о гусятке поэтому придумывал…       — О, нет-нет-нет, — зачастил Лютик. — Спасибо большое, рад был пообщаться. Спасибо за вино. И за пироги. Но ведьмак же сказал: мы не можем принять участие. — И он пихнул Геральта в плечо: — Геральт, пойдём?       Геральт понял, что не знал он ничего. Иначе не просился бы в путь минутой раньше.       — Я в деле, — отрубил ведьмак таким тоном, который не предполагает возражений. Он знал, что Йеннифер нужна ему, и не хотел терять шанс снова поговорить с ней. А Лютика он на аркане в драконьи горы не тащит, если уж на то пошло!       — Да мать-то… — сник Лютик, всем собой являя разочарование.       Борх Три Галки ответил ведьмаку:       — Охота начнётся на рассвете.       

***

      На следующее утро Лютик всё же присоединился к Геральту. Раз ведьмак решил ещё раз подкатить к Йеннифер из Венгерберга, надо было что-то делать. Нет, Лютик был не против его женщин, но тут грозила двойная опасность: не только, что Геральт окончательно влюбится, но и что он влюбится именно в эту эгоистичную, своевольную, могущественную… суку… женщину… что он свяжет свою жизнь именно с таким чудовищем. Да ведь бедного Геральта в Ринде чуть не казнили, потому что она залезла ему в мозги и втравила его в конфликт с шишками города!       В Ринде после всего случившегося эти двое некоторое время были вместе. Йеннифер простила Геральта за то, что он помешал её колдовским планам, да ещё как жарко простила. О, Лютик видел! Смотрел бы и дольше, если бы ревнивый эльф Хиреадан его не оттащил.       Чуть позже Лютик вздохнул с облегчением, подслушав, что ведьма бросает Геральта. Из её непрямых и неясных вопросов к Геральту Лютик догадался, что она требовала его признаться, околдовал ли он её, загадав третье желание джинну. Геральт такие подозрения отметал, но о загаданном желании упорно отмалчивался.       Лютик же потом убедился, что Геральт, как и собирался, загадал себе здоровый сон. Ведь с тех пор ведьмак спал совершенно нормально.       

***

      С рассветом Геральт, а с ним и Лютик пришли на место сбора. Здесь следовало оставить лошадей на привязи. Здесь же они встретили Борха и его спутниц.       — Я смотрю, он предпочёл умолчать, что дорога слишком узкая для коней, — тихонько сказал бард.       — Таков этот мир, Лютик, — ответил Геральт.       Сегодня он готов был даже прощать поэту нытьё, потому что забрезжила надежда помириться с Йеннифер. Ох, как досадно! Она подозревала его в том, чего бы он никогда не сделал. Не стал бы он заставлять её влюбиться. Но раз она заподозрила, значит, рассуждая логически, почувствовала любовь к нему! Геральт считал, что это очень хороший знак, нужно лишь показать ей, что он достоин её доверия. Он был уверен, что она ему очень хорошо подходит. Как раз двое таких потрёпанных жизнью людей, как они, могут понять друг друга.       Кроме того, в глубине души он надеялся, что найдя в Йеннифер родную душу, он перестанет так сильно реагировать на Лютика.       В лагере для сборов снова расшумелся давешний краснолюд.       — Гореть им в Корате!       — Что такое? — с сочувствием поинтересовался у него бард.       — У меня все вещи спёрли! Это всё эти ёба… драные разбойники! — обернулся он в их сторону. Но те не реагировали. — Ну и хер с ними. Три дня пути, всего одна тропа к вершине. Ещё будет шанс, — снова подался он всем телом в сторону разбойников, напоминая мелкого, но разъярённого боевого петуха, — им в похлёбку нассать! Ха-ха-ха!       Лютику было удивительно, зачем так зло дразнить попутчиков. Но, видно, низенькому краснолюду хотелось таким образом заявить, чтобы его принимали всерьёз, несмотря на малый рост их расы.       Идя в сторону своих мимо Геральта, краснолюд уважительно подал ведьмаку руку:       — Я Ярпен Зигрин.       — Геральт из Ривии.       — А моё имя — Юлиан Альфред Панкрац… — начал Лютик, неловко нагоняя краснолюда сбоку, и тоже руку ему протянул.       — Ай, знаю я, — отмахнулся тот.       Благо хоть Геральт к тому времени уже отвернулся. У Лютика тоже была гордость. Да, можно было счесть заслуженной славой, что о барде Лютике идёт слава среди краснолюдов, что они знают даже его настоящее имя, но прозвучали слова Ярпена скорее пренебрежительно. Так что Лютик решил, что напрасно выбрал этот момент, чтобы ненавязчиво сообщить наконец Геральту своё настоящее имя.       — Кобылу лучше прямо сейчас продавай, — сказал ведьмаку Ярпен Зигрин, проходя к своим мимо него и его привязанной лошади.       — Забавно, да? Всем нужна твоя Плотва, — заметил бард, тоже подходя ближе.       — Он про то, что мы живыми не вернёмся, — пояснил Геральт. Может, стоит попробовать отвадить музыканта? Да, в самые опасные места Лютик уже научился не лезть, путешествуя с ним, но вот как бы он не помешал, если Геральту выпадет случай объясниться с Йеннифер. Какой-то он сегодня напряжённый.       — В смысле? Никто не говорил об угрозе смерти! — возмутился Лютик, но не отстал. Геральт по большому счёту и не ждал, что такая мелочь остановит этого неугомонного.       К ним подошла Йеннифер, легка на помине. Её одежда — плащ с меховым воротником и широкими рукавами — выглядела одновременно элегантно и практично. Лютик подумал, что неумно с её стороны было бы отправиться в горы с их ветрами и снегом в том платье с голыми плечами, в котором она впервые встретила их с ведьмаком. Но и в дорожной одежде, следовало отдать ей должное, она умудрялась выглядеть роскошно.       — Как вышло, что за десятилетия жизни я ни разу не встречала ведьмака, а как встретила — так не избавиться? — изрекла чародейка.       Лютика зацепило, что этим она иносказательно обвиняет Геральта в преследовании. Хотя, если вспомнить историю с ловлей джинна на берегу пруда, бард и сам в таком был грешен. Тем более стоило вступиться за Геральта, потому что Лютик точно знал, что в нынешней встрече с ней вины ведьмака нет.       — Я бы сказал, что тут что-то нечисто, — в свою очередь ответил он ей намёком, нахмурившись. — С другой стороны, ведьмаки постоянно встречают монстров.       Йеннифер лишь усмехнулась, услышав этот укол:       — Лютик, — произнесла она приветственно и ласково. Похоже, она умилялась ему, как какой-то забавной безобидной зверюшке.       — Йеннифер, — ответил Лютик тихо, пряча свою насторожённость.       — Новые морщинки появились, — всё же парировала она. Хотя со дня знакомства прошла всего пара недель.       — А у тебя шутки… старые, — смешался Лютик и тут же отошёл в сторонку на всякий случай.       Лошадь словно бы сочувственно боднула Геральта в грудь.       — Спасибо, Плотва, — сказал ей Геральт. Только склоки этих двоих ему не хватало!       — Что ты здесь делаешь, Йен? — прямо спросил он чародейку, правда, не глядя на неё, а поглаживая Плотву по морде. Смотреть в лицо Йеннифер ему сейчас не хотелось бы, слишком жаждущим и несчастным мог бы выйти этот взгляд, слишком она была хороша в своём спокойном величии силы, хорошо скрытой в этом маленьком, хрупком с виду теле.       Вот кому не было нужды демонстрировать своё могущество заранее, в отличие от задиристого Ярпина.       — Я в сопровождении. Благородный сэр Эйк из Денесле. Я помогаю ему убить дракона, — спокойным тоном сообщила Йеннифер то, что и так было очевидно. Она указала на рыцаря, сидящего на корнях под деревом. Геральт спрашивал не об этом. Но разве же она раскроет так просто свои истинные цели и планы…       Эйк встал на ноги, увидев, что у прекрасной Йеннифер речь зашла о нём. Он поднял меч и воскликнул:       — За славу и державу!       — До встречи, Геральт, — мурлыкнула ведьма и пошла к своему спутнику.       Эйк любезно помог ей надеть дорожную сумку на спину.       Пора было выдвигаться. Борх со своими воительницами давно ушёл вперёд.       — Я вернусь, Плотва, — проговорил Геральт, стараясь не коситься на сладкую парочку. Йен по-свойски погладила рыцаря по щеке, зная, что Геральт заметит это. Стало ещё очевидней, что у чародейки есть скрытые мотивы, не могла же она всерьёз увлечься этим болваном. Но смотреть на их милование всё равно было обидно.       Геральт отвернулся и, мрачный, отправился за Лютиком по тропе в сторону гор. Они с бардом вскоре нагнали Борха, Вэю и Тэю. Истинные цели этой троицы тоже были загадочны. Ничего, три дня пути впереди. Что-нибудь полезное постепенно выяснится.