Perfect

Рюджин Шестью годами ранее Теперь комната Черён – это моя комната, а моя – ее. Мы окончили школу, переехали на новую квартиру и поступили в колледж. Вот видишь? Мы справились! Чан приносит из машины последнюю коробку. – Куда ее поставить? – А что там? – спрашивает Черён. Там нижнее бельё. Черён со смехом говорит, чтобы Чан поставил коробку рядом с моей тумбочкой. Он так и делает. Чану нравится Черён. Нравится, что она не связывает мне руки и хочет, чтобы я получила образование и окончила летную школу. Черён мечтает, чтобы я была счастлива. Я говорю, что буду счастлива, пока она со мной. – Тогда ты всегда будешь счастлива, – отвечает Черён. Папа по-прежнему зол на меня, хотя уже без прежней ярости. Они с Лисой стараются принять происходящее, но им нелегко. Нам всем нелегко. Черён не важно мнение других людей. Ее волнует лишь то, что думаю я, а я думаю только о Черён. Постепенно я поняла: в какой бы ситуации человек ни оказался, рано или поздно он под нее подстраивается. Пусть родители против наших отношений, со временем они привыкнут. Черён не готова стать родителем и я тоже, но мы подстраиваемся под ситуацию. Иного выбора нет. Если хочешь жить в мире с самим собой, подстраиваться необходимо. Жизненно необходимо. * * * – Рюджин… Мне нравится, как звучит мое имя в устах Черён. Она не произносит его просто так, а только когда ей что-то нужно. Когда его необходимо произнести. – Рюджин… Она произнесла его дважды. Значит, ей срочно что-то нужно. Я переворачиваюсь на бок. Черён сидит в постели и смотрит на меня широко раскрытыми глазами. – Рюджин… Третий раз. – Рюджин… Четвертый. – Мне больно… Черт… Я вскакиваю с постели, отыскиваю сумку, помогаю Черён одеться и дойти до машины. Она напугана. Я напугана еще больше. Всю дорогу до больницы я держу ее за руку и говорю, чтобы она дышала. Сама не знаю зачем. Естественно, она дышит. Просто не могу придумать, что еще сказать. Чувствую себя беспомощной. Может, она хочет, чтобы приехала ее мама? – Позвонить им? – Не надо. После. Черён хочет, чтобы мы были только вдвоем. Меня это радует. Я тоже хочу, чтобы мы были одни. Медсестра помогает Черён выйти из машины и провожает нас в палату. Я делаю все, что нужно Черён. – Принести лед? Приношу лед. – Принести холодное полотенце? Приношу холодное полотенце. – Выключить телевизор? Выключаю телевизор. – Попросить еще одно одеяло? По-моему, тебе холодно. Не нужно одеяла. Ей не холодно. – Принести еще льда? Льда Черён не хочет. Она хочет, чтобы я замолчала. Я замолкаю. – Рюджин, дай руку. Даю ей руку. Черён так сильно стискивает мою ладонь, что мне хочется ее отдернуть. Но я терплю. Во время родов Черён молчит. Не издает ни звука. Только дышит. Она невероятная. Я плачу. Сама не знаю почему. Я чертовски люблю тебя, Черён… Доктор говорит, что осталось совсем немного. Я целую ее в лоб. Свершилось. Я стала матерью. Черён стала матерью. – Мальчик, – объявляет доктор. Черён держит его на руках… держит на руках мое сердце. Он перестает кричать и пытается открыть глаза. Черён плачет. Черён смеется. Черён говорит мне «спасибо». Спасибо… мне… Как будто не она создала это чудо. Черён сошла с ума. – Я так люблю его… – шепчет она сквозь слезы. – Ужасно люблю… – Я тоже его люблю. Я дотрагиваюсь до своего сына. Мне хочется взять его на руки, но еще больше хочется, чтобы он остался у Черён – она такая красивая с ним на руках… Черён поднимает на меня взгляд. – А теперь скажи, как его зовут. Я хотела, чтобы у нас родился ребёнок  – именно ради этого момента. Хотела назвать Черён имя нашего сына, потому что знала: она будет в восторге. Надеюсь, Черён вспомнит тот момент, Когда Стала Для Меня Всем. «Черён, Рюджин проводит тебя в класс к мистеру Феликсу». – Его зовут Феликс. Черён всхлипывает. Она помнит… – Это прекрасно, – шепчет она сквозь слезы. Черён плачет навзрыд. Хочет, чтобы я взяла у нее малыша. Я сажусь на кровать и беру у нее Феликса. Держу его на руках… Держу на руках своего сына… Черён кладет голову мне на плечо, и мы обе смотрим на него. Долго-долго. Я говорю, что у Феликса ее чёрные волосы. Черён говорит, что у него мои губы. Надеюсь, характером он пойдет в Черён. Она не согласна – хочет, чтобы он во всем походил на меня. – С ним жизнь намного прекраснее, – говорит Черён. – Это уж точно. – Рюджин, как же нам повезло… – Еще бы! Черён стискивает мою руку. – Мы справились, – шепчет она. – Еще как справились! Феликс зевает, и мы оба смеемся. С каких это пор зевки стали чем-то удивительным? Я дотрагиваюсь до его пальчиков. Мы так тебя любим, Феликс…