Perfect

Йеджи Я захлопываю дверцу машины и подхожу к лестнице, ведущей на второй этаж. Я рада, что больше не нужно пользоваться лифтом, и все же немного скучаю по Кэпу, хотя большинство его советов так и остались для меня загадкой. Хорошо, когда есть кому высказаться. Теперь все мое время заполнено работой и учебой. Я стараюсь полностью сосредоточиться на карьере, но это нелегко. Я живу в новой квартире уже две недели. Жажду одиночества, но никогда не остаюсь одна. Стоит вернуться домой, и Рюджин опять повсюду. Она во всем, и я терпеливо жду, когда это пройдет. Жду того дня, когда боль отпустит. Когда я не буду так сильно тосковать. Я бы сказала, что мое сердце разбито, но это не так. Не думаю, что оно разбито. Вернее, не знаю. Сердца не было у меня в груди с того дня, как я оставила его у двери Рюджин. Твержу себе, что нужно жить сегодняшним днем, но это гораздо легче сказать, чем сделать. Особенно, когда день переходит в ночь и я лежу в постели одна, слушая тишину. Тишина никогда не бывала такой громкой, пока я не сказала Рюджин «прощай». С ужасом думаю о том, как открою дверь домой, хотя впереди еще половина лестничного пролета. Уже ясно, что эта ночь ничем не будет отличаться от всех остальных. Я поднимаюсь на этаж и поворачиваю налево, но ноги не хотят повиноваться. Впервые за две недели чувствую, как в груди снова колотится сердце. – Рюджин?.. Она не реагирует. Сидит на полу, привалившись к двери моей квартиры. Я медленно подхожу поближе. Ну и как это понимать?.. На Рюджин не форма, а обычные джинсы с футболкой. Волосы были не такими гладкими, а значит, она пару дней не была на работе. Под правым глазом свежий синяк. Не хотелось бы её будить. Если Рюджин настроена так же враждебно, как в день нашей первой встречи, я не желаю еще раз проходить через то же самое. С другой стороны, мне все равно не попасть в квартиру, не потревожив её. Делаю глубокий вдох, пытаясь решить, как лучше поступить. Боюсь, что если разбужу Рюджин, то сдамся. Впущу в квартиру и позволю сделать ей то, за чем она явилась, а пришла она явно не за тем, что хотела бы дать ей я. – Йеджи… – произносит Рюджин, поднимаясь на ноги и нерешительно глядя на меня. Когда она выпрямляется, я невольно отступаю. Я и забыла, какая она высокая. Как заполняет собой все пространство, когда стоит передо мной. – Давно ты здесь? – спрашиваю я. Она смотрит на экран мобильника. – Шесть часов. Так что мне лучше поскорее попасть в туалет. Я хочу рассмеяться, но не помню, как это делается. Когда поворачиваюсь к двери, Рюджин отступает, давая мне пройти. Дрожащей рукой я распахиваю дверь, вхожу в квартиру и указываю в сторону коридора. – Направо. Вслед ей не смотрю. Жду, когда захлопнется дверь туалета, затем падаю на диван и закрываю лицо руками. Для чего она пришла? Зачем я впустила её без единого вопроса? Как только Рюджин выйдет из туалета, придется выгнать её. Я больше не могу так с собой обращаться. Я все еще пытаюсь взять себя в руки, когда в гостиную заходит Рюджин. Я смотрю и не могу оторвать от неё глаз. Что-то в ней изменилось. Она вся изменилась. Улыбка на лице… покой в глазах… легкая, парящая походка… Прошло всего две недели, однако её не узнать. Рюджин даже не думает держать дистанцию. Садится рядом и прижимается ко мне плечом. Я закрываю глаза и жду, что она снова причинит мне боль. Ведь это единственное, что она умеет. – Йеджи, – шепчет Рюджин, – я по тебе скучала. Ого… Никак не ожидала услышать нечто подобное, но теперь это мои любимые слова. «Я», «по», «тебе», «скучала». – Скажи еще раз. – Я скучала по тебе, Йеджи. Очень. И не только теперь. Я скучала каждый день, пока тебя не было, с тех пор как впервые увидела. Она обнимает меня за плечи и притягивает к себе. Я покоряюсь. Льну к её груди и хватаю за рубашку. Когда чувствую поцелуй в голову, глаза у меня закрываются. – Посмотри на меня, – мягко просит Рюджин, усаживая меня к себе на колени. Я послушно смотрю и на этот раз действительно её вижу. Между нами больше нет брони. Больше нет стены, которая скрывала её от меня. Сегодня Рюджин позволяет себя увидеть, и она прекрасна. Гораздо лучше, чем раньше. Что бы ни изменилось, перемена огромна. – Хочу кое-что тебе сказать, – произносит Рюджин. – Мне тяжело об этом говорить, потому что ты первая, кому я решила открыться. Я не шевелюсь. Её слова меня пугают, но я все равно киваю. – У меня был сын, – тихо произносит Рюджин, глядя на наши сплетенные руки. В этих словах столько боли, сколько я не слышала ни в одних других. Я делаю судорожный вдох. Рюджин смотрит на меня со слезами в глазах, но я продолжаю молчать, хотя от её признания у меня перехватило дыхание. – Он умер шесть лет назад. Голос у Рюджин тихий и далекий, но все же это её голос. Я чувствую, как трудно ей выговаривать эти слова. Признание дается нелегко. Мне хочется сказать, чтобы она остановилась. Не надо продолжать, если так больно. Хочется обнять Рюджин и голыми руками вырвать горе из её груди, но я все-таки даю ей договорить. – Пока я не готова рассказать тебе о нем. Нужно время. Я киваю и стискиваю ее руки. – Но я непременно все объясню. Обещаю. И еще я хочу рассказать тебе о Черён. Хочу, чтобы ты знала о моем прошлом. Не уверена, что она закончила, но все равно прикасаюсь губами к её губам. Она сжимает меня так крепко и целует так страстно, словно безмолвно просит прощения. – Йеджи, – шепчет она мне в губы. Чувствую, как она улыбается. – Я еще не все сказала. Рюджин приподнимает меня и усаживает рядом с собой на диван. Она водит по моему плечу большим пальцем и смотрит себе на колени, пытаясь подобрать слова и выразить то, что у неё на душе. – Я родилась и выросла в пригороде Сан-Франциско. Я единственный ребенок в семье. Любимого блюда у меня нет, потому что я ем почти все подряд. Сколько себя помню, всегда мечтала стать пилотом. Моя мама умерла от рака, когда мне было семнадцать. Папа уже год как женат на своей подчиненной. Она милая, и они счастливы вместе. Мне всегда хотелось иметь собаку, но я так ее и не завела… Я смотрю на Рюджин, словно зачарованная. Её взгляд скользит по моему лицу, а она все говорит и говорит. Рассказывает мне о прошлом – как познакомилась с моим братом и как подружилась с Чаном. Рюджин находит мою руку и накрывает своей, будто становится моим щитом. Моей броней. – В тот вечер, когда мы познакомились… – наконец произносит она. – Когда ты нашла меня в коридоре… – она быстро опускает взгляд. – В тот день моему сыну исполнилось бы шесть. Знаю, Рюджин просила дослушать до конца, но мне просто необходимо её обнять. Я подаюсь вперед и обвиваю её шею руками. Она ложится на диван и притягивает меня к себе. – Я изо всех сил убеждала себя, что не влюблена. Боялась своих чувств. Шесть лет я жила с уверенностью, что я хозяйка своей жизни, своего сердца и больше ничто не сможет причинить мне боль. Но иногда мне становилось все равно, больно или нет: возможность быть с тобой стоила того, чтобы рискнуть. Каждый раз, когда эти мысли посещали меня, я со страхом и стыдом отталкивала тебя еще дальше. Я верила, что не заслуживаю тебя. Вообще не заслуживаю счастья, потому что отняла его у тех единственных людей, которых когда-либо любила. Мои плечи содрогаются от подступающих рыданий. Рюджин крепче обнимает меня и целует в макушку – долго и крепко. – Прости, что мне понадобилось столько времени, чтобы это понять, – произносит она голосом, полным раскаяния. – Никогда не смогу отблагодарить тебя за то, что ты не махнула на меня рукой. Ты увидела во мне нечто, что внушило тебе надежду, и ты эту надежду не предала. Йеджи, никто и никогда не делал для меня ничего настолько важного. Рюджин поворачивает мое лицо к себе, чтобы заглянуть в глаза. – Возможно, я откроюсь не сразу, но теперь мое прошлое принадлежит тебе. Полностью. Готова рассказать обо всем, о чем ты захочешь. Но с одним условием: пообещай, что взамен я получу твое будущее. Слезы струятся по моим щекам. Рюджин утирает их, хотя сама я не имею ничего против. Пусть себе текут, ведь это не слезы грусти. Вовсе нет. Мы целуемся долго, и губы у меня начинают ныть так же сильно, как сердце. Однако теперь сердце ноет не от боли, а потому, что еще никогда не было так переполнено. Я провожу пальцами по её шраму на подбородке, зная, что когда-нибудь она расскажет мне и о нем. Какое облегчение, что можно задавать Рюджин вопросы и не бояться её разозлить! – Что у тебя с глазом? Рюджин смеется и откидывает голову на спинку дивана. – Пришлось спросить у Хеджина, где ты живешь. В конце концов он ответил, но потребовалось долго его убеждать. Я осторожно целую её в веко. – Не могу поверить, что он тебя ударил! – Не в первый раз. Но уверена, что в последний. По-моему, когда я приняла его правила, Хеджин наконец-то смирился с тем, что мы с тобой вместе. – Что еще за правила? – настораживаюсь я. – Ну, во-первых, нельзя разбивать тебе сердце. Во-вторых, нельзя, черт подери, разбивать тебе сердце. А в-третьих, нельзя, черт подери, разбивать тебе сердце, твою мать. Я не могу сдержать смех. Как же это похоже на Хеджина! Рюджин смеется вместе со мной, а затем мы молча глядим друг на друга. Теперь я вижу в её глазах все. Каждое движение души. – Рюджин, – с улыбкой говорю я. – Ты смотришь на меня так, словно в меня влюбилась. – Не просто влюбилась, а по уши, – уточняет она. Рюджин притягивает меня к себе и отдает мне ту единственную часть себя, которую не могла отдать до сих пор. Свое сердце.