Четвёртая линия

У Конора есть татуировка большой кружки пива на пояснице, а сам он широкоплечий, грузный и бородатый. Когда он открывает рот, первое, что ты ожидаешь услышать, это басистый рык с какими-то нечленораздельными репликами или обычный рыг с сопутствующим ароматами. Но это неправда. Конор — прекрасный собеседник, опытный специалист и, в конце концов, женатый человек. Последнее — почти прямая цитата. Конор очень любит говорить о своей жене. А вот у Виолетты жены нет, как, собственно, и мужа, о чём она тоже частенько любит поговорить. А ещё о рецептах или шумных соседях, ну или о чём придется или переживается. Виолетта солидного возраста и не менее солидного опыта работы. Её советы всегда крайне полезны, правда не всегда по запросу. Анна, напротив, советов не раздает, но принимает с удовольствием. Особенно когда сетует на свои профессиональные неудачи. Они с Виолеттой очень дополняют друг друга. Виолетта — старший наставник, Анна — молодой сотрудник-ученик. Тигнари тоже молодой сотрудник, а выглядит ещё моложе, чем, казалось бы, должен выглядеть молодой сотрудник. Над ним даже первое время подшучивали, что он ошибся дверью, ведь очные групповые консультации психологической помощи для детей и подростков находятся на первом этаже. Так часто подшучивали, что ту самую «ошибочную дверь» хотелось запереть, а потом поджечь вместе с шутниками. Вот такая команда по спасению мира от кризисных ситуаций и тяжёлых бед тонкой душевной организации человека. Предводителем группы является «госпожа понедельник» (прозвище – плоды искромётного юмора Конора), но она приходит, что не удивительно, только по понедельникам. Проверяет какие-то бумажки, здоровается, может даже что-то спросить, а потом исчезает до следующего понедельника. Тигнари все ещё сомневается, что правильно помнит её настоящее имя. Сегодня ночная смена, со вторника на среду. Следовательно, пьяных звонков будет меньше, но в целом работы больше, чем в любой другой дневной час. Виолетта грызла шоколадную конфету, откусывая каждый раз совсем по чуть-чуть, когда Тигнари зашел в переговорку. — Погода сегодня мерзотнейшая, ты посмотри, — она кивнула в сторону стойки, где покоилась обувь. — Сапоги вон, по колено в слякоти, одно что новые. — Да. Тигнари пробрался к небольшому холодильнику и выудил оттуда прохладный дешёвый энергетик. Под громкое шипение открытой банки прозвучало недовольное цоканье. — Опять всякой дрянью травишься, — Виолетта закончила с конфетой и элегантно отряхнула руки, — убьёшь желудок, ляжешь в больницу и будешь получать по три укола в задницу на завтрак. — Тогда советую и Конору взять баночку, он у нас любит в задницу. — Какой ты злой сегодня, в школе кто-то обидел? Двойку схлопотал? — Конор не отрывал глаз от экрана телефона, где уже в третьем раунде лопал воздушные мыльные пузыри своими большими, но, как оказалось, ловкими пальцами. — Меня, кстати, обижали в школе, такие как ты, тупые и здоровые. Пузыри были отложены во имя театрально ироничной реплики: — Это очень грустно, может быть, ты хочешь об этом поговорить? — Иди куда-нибудь. Нахрен. Под ленивое «ну хватит» от Виолетты, Тигнари покинул переговорную и пошёл в направлении своего тридцать восьмого кабинета. Ему очень нравилась обстановка в отделении. Условия оборудования рабочего места действительно удобные. Скорее всего, для психологического комфорта сотрудников. Коридор, по которому шёл Тигнари, был очень длинным и узким, с расположенными по бокам офисными комнатами. Тридцать восьмая дверь находилась почти в самом конце. Помещение было проветрено и убрано, впрочем, как и всегда. Большие окна во всю стену открывали вид на ночной город с бесконечным потоком машин. Комната была небольшой, но приятной: скромный диван, на котором при желании всё-таки можно вытянуть ноги, аккуратный ковёр, рабочий стол и высокий шкаф для верхней одежды. На столе находился не самый новый, но рабочий компьютер, гарнитура и стационарный телефон навороченной модели с кучей кнопок и каких-то ещё совершенно непонятных светящихся штук. Тигнари же разобрался исключительно в его базовых функциях. До рабочего времени остаётся пятнадцать минут, но можно начать и пораньше. Первая смена ещё была подключена, а значок четвёртой линии на мониторе горел красным. Завязав волосы в небрежный пучок и нацепив гарнитуру поудобнее, Тигнари дождался легкого шума в ушах, означающего успешную настройку звука, и сменил красный сигнал на зелёный. Четвёртая линия была подключена. Первый звонок. — Здравствуйте, вы подключены к четвёртой линии, чем я могу вам помочь? Тишина. — Вы меня хорошо слышите? Тишина. — Подайте звуковой сигнал, если вы меня слышите. Тихий и сдавленный короткий кашель. — Сейчас я задам несколько вопросов: если ответ будет положительным, подайте сигнал. Отрицательным ответом будет тишина. Вы сейчас в безопасности? Тишина. — Вам требуется помощь полиции? Короткий кашель. — У вас есть возможность сообщить мне ваше местоположение? Тишина. — Перевожу ваш звонок на 911 и на нашего специалиста экстренной линии, не кладите трубку. Тигнари перевёл звонок и поправил гарнитуру. Второй звонок. — Здравствуйте, вы подключены к четвёртой линии, чем я могу вам помочь? «Йозеф! Дорогой, привет!» — Рад слышать вас, Елена. «А у меня сегодня день рождения, я потратилась и купила огромный торт, который смотрит сейчас прямо на меня!» — Это отличная новость. Я надеюсь, вы уже загадали желание? «Конечно, Йози, хочу вот, чтобы у тебя все было хорошо. А еще надеюсь, что ты примешь сегодня чего-нибудь неприличного за мое здоровье». Тигнари косо посмотрел на уже не такую прохладную банку энергетика. — Обязательно! По-моему, это отличная идея. «Ха-ха! Так уж и знала, что ты не такой воспитанный мальчик, каким кажешься. Ну ладно, была рада тебя услышать, пойду съем кусок этого безумного торта, пока он не стал комнатной температуры. Терпеть не могу тёплые торты, он должен быть холодным!» — С Днём рождения, Елена, и приятного торта. Доброй ночи. «Доброй ночи, мой хороший!» Короткий сигнал и лёгкий шум в гарнитуре, сквозь который до слуха дошёл приглушенный стук в дверь. — Да. Гостьей оказалась Виолетта, прошептав что-то одними губами, она бросила в Тигнари маленькую коробочку, после чего поспешно скрылась. Апельсиновый сок с кривой запиской на стикере «хватит жрать всякую дрянь». Интересно, кто-нибудь сообщит Виолетте, что пакетированный сок — тоже дрянь? Апельсиновый, кстати, Тигнари в детстве терпеть не мог, а сейчас рассматривал как один из самых любимых. Так со многими вещами в его жизни: что раньше казалось отвратным, становится привлекательным. Это вестник развития или деградации? Скорее всего, вообще никакой не вестник. Третий звонок. — Здравствуйте, вы подключены к четвёртой линии. Чем я могу вам помочь? «Здравствуйте, я просто первый раз звоню. Я не знаю, как я должна, ну, в общем, что я должна говорить». — Давайте для начала выясним, почему вы позвонили именно сейчас. Вы находитесь в безопасности?

***

Двенадцатый звонок. Двадцать четвёртый звонок. Тигнари перевёл значок четвёртой линии в жёлтый режим, означающий короткий перерыв. Несколько минут тишины. Стоило отвернуть кресло от монитора, снять гарнитуру и уставиться в тёмную стену напротив, как очень сильно захотелось спать. Сон – не самая лучшая идея, а вот полежать минут пятнадцать – вполне себе сносная. Тигнари чуть потянулся и, преодолев пару метров, рухнул на диван. Скоро рассвет, а значит в комнате станет непростительно светло. Разве здесь нужно освещение? От монитора вполне достаточно. Чёткая концентрация внимания на одной точке в комнате. Все так, как надо. Но Конор решил, что так не надо. Он распахнул дверь и обратил всё внимание на себя. — Я видел, что у тебя перерыв. — Да. — Плачешь, что ли? — Чего? — пришлось даже возмущённо подняться на локти. — Нет. — Глаза просто красные. — Я спать хочу. Что пришёл? Конор неловко указал вглубь коридора. — Да у меня просто тоже перерыв. Вот я и пришёл… — не получив никакого ответа, Конор продолжил: — Давай подменю последний час, уйдёшь пораньше. Я тебе должен. — Идёт. — Договорились. Уроки как раз успеешь сделать. — Отстань. Тигнари повернулся на бок, но тут же понял, что это плохая затея: был большой риск действительно провалиться в сон. До того самого «последнего часа» еще целый час работы. Надо бы не бока мять на перерыве, а отпахать то, что осталось. Вернувшись к монитору и вернув гарнитуру на положенное место, Тигнари подключил четвёртую линию. Двадцать пятый звонок. — Здравствуйте, вы подключены к четвёртой линии. Чем я могу вам помочь? «Моя собака, мой Рейнджер…» Детский голос сопровождался частыми всхлипами. — Что произошло с Рейнджером? «Они выбросили его прямо на улицу! Потому что… Потому что я опять получила плохую оценку. Они просто взяли и…» — Кто выбросил его на улицу? Твои родители? «Да! Я их ненавижу!» — Я понимаю, насколько ты сейчас расстроена. Переживать подобное – очень тяжело. Но ты большая молодец, раз обратилась за помощью… «Заберите меня! Я не хочу с ними жить!» — Ты можешь столкнуться с большим количеством трудностей, если останешься без родителей. Если они смогли поступить так сурово, то, скорее всего, они очень переживают за твои оценки. Переживают за тебя и за твое будущее. Их поступок, безусловно, очень жестокий, но… «Они выбросили его! Одного! Моего Рейнджера! Он ведь там совсем один, ему страшно…» В трубке послышались посторонние звуки и приглушенный голос. «С кем ты разговариваешь!?» После нескольких неразборчивых реплик и громкого шума к Тигнари обратился взрослый женский голос. «Кто это?» — Здравствуйте, вы на четвертой линии телефона доверия. Меня зовут Йозеф, я оператор. Скажите… «Всего доброго!» Звонок сбросили. — И вам. Тигнари подумал, что если бы знал, где сейчас находится Рейнджер, то забрал бы его себе. Давно хотел завести собаку. Двадцать шестой звонок. — Здравствуйте, вы подключены к четвёртой линии. Чем я м… «У меня труп в багажнике». — Что… Здравствуйте, нет… Чем я могу помочь? Соединить вас с 911? «Ты что, идиот?» — Если вы оказались в ситуации, угрожающей вашей безопасности — свяжитесь с полицией. «Я говорю, что у меня труп в багажнике. Если я позвоню в полицию, меня посадят в тюрьму. Ты точно не идиот?» — К… как вы его обнаружили? Мне кажется… «Как тебя зовут?» — Йозеф. «Йозеф, это мой труп. Ну, типа, не мой, конечно, я-то жив. Он «мой» в том плане, что я его туда положил». — Вы хотите сказать, что вы убили человека? «Ага. Но я же звоню по телефону доверия, правильно? Я же могу вам доверять? У вас так красиво на сайте написано… Сейчас… Подожди. Вот, нашел: «поговорите со специалистами, вам обязательно помогут», и вот еще — «конфиденциально, анонимно», ну и самое главное — «тот номер, которому ты можешь доверять». Всё верно?» — … «Йозеф?» — Да, всё верно. «Отлично. Ну? Что будем делать с трупом?» — Мне жаль, что вы оказались в подобной ситуации. Может быть, всё-таки… «Хаха, да брось, Господи. Я шучу. Какой дурак будет звонить и жаловаться на собственное убийство. Ну разве что просто псих. Вы на всё так реагируете? А если я скажу, что мой друг засунул член в улей, вы поможете мне его спасти?» — Я предложу вам обратиться за медицинской помощью, но если на данный период времени вам или вашему другу понадобится моя психологическая поддержка, я ее окажу. «Интересно». — Давайте вернемся к тому, зачем вы нам позвонили. О чём вы хотели поговорить? «Йозеф, ты точно дурак. Я просто пошутил. Никогда ещё не звонил в такие конторки. Интересно стало, что да как у вас. А точно всё анонимно? Вот прямо совсем?» — Верно. «И чего спрашивают, когда звонят? На что жалуются?» — Люди обращаются к нам за психологической помощью. «А если я сейчас попрошу психологической помощи, поработаешь со мной? Ну, после всех шуток про трупы и улей?» — Разумеется. Что вас беспокоит? Солнце явилось точно как и обещало, к рассвету. Очень хотелось, чтобы оно провалилось сквозь землю, ну или просто куда-нибудь подальше провалилось. «Да ладно. Ничего. Йозеф, когда я позвонил, то попал на оператора, который направил меня к тебе. Если я позвоню завтра, то меня смогут снова соединить с тобой?» — Да, вам нужно будет попросить подключить вас к четвёртой линии. «Отличная новость! Тогда до встречи, оператор, хорошего дня». — Хорошего дня.

***

Виолетта не соврала про погоду: дождь, который лил весь вечер и почти половину ночи, размыл грязь и слякоть по всей дороге. Топтать это месиво несчастными кедами — сомнительное удовольствие, но возможность отправиться домой пораньше сглаживала ситуацию и поднимала настроение. Можно включить фильм и вырубиться прямо под него: засыпать под отдаляющиеся дремой голоса особенно приятно. Главное — не забыть отключить телефон.

***

— Ты рано сегодня, какие-то планы? — Анна сидела на краю дивана с приоткрытой книгой в руках. Обложка была тёмная, но название пестрило золотистыми буквами. — Немного не рассчитал, — Тигнари снял тяжелую обувь и надел легкие кеды. — Думал, дольше в копирке задержусь, но очереди там не было. Время подходило к девяти вечера, а Анна зачастую являлась не позже восьми. Она с искренним усердием читала разнообразную литературу и вылавливала предшествующих сменщиков, чтобы что-нибудь спросить. Изо дня в день за ней тянулся шлейф цветочного парфюма, который она щедро распыляла на свои лёгкие и воздушные шарфики, украшающие простой образ. Пока большинство коллег открещивалось от затянутой болтовни о работе, Анна усердно её навязывала. Но, несмотря на такой инициативный подход к своему делу, большим умом она не блистала, а полезный и богатый опыт ждал ее лишь в далеком будущем. Тигнари лег на диван, по-хозяйски откинув голову на колени Анны, но она лишь недовольно цокнула. В переговорке было очень тихо, как и во всём отделе. Стены, скорее всего, были либо звукоизолированы, либо залиты толстым слоем бетона, чтобы не создавать лишних проблем при звонках. — Опять выглядишь, будто неделю в карцере сидел. Чем ты занимаешься у себя дома? — Анна отложила книгу и ласково погладила Тигнари по чёрным прядям волос. — Ничем, обычно сплю. А если не сплю, значит хочу спать. — И не скучно тебе? Развлекался бы хоть иногда, а то ползаешь по своей квартире, как таракан, от белого света прячешься, — Анна слегка наклонилась, чтобы посмотреть собеседнику в глаза. — Может, ты к врачу сходишь? Ну, если плохо себя чувствуешь. — Пусть к врачу ходят те, кому скучно. Это они чем-то недовольны. Меня всё устраивает. Дверь распахнулась, и Конор ввалился в комнату с огромным пакетом наперевес. Когда Конор приходит, то дверь никогда не открывается, она всегда распахивается. — Анн, если ты хочешь нянчить маленького, то заделай ребёночка, а этот хорёк им только притворяется. «Хорёк» чуть приподнял голову, чтобы рассмотреть пакет. — Ты сюда решил переехать? Я тогда увольняюсь, — голова вернулась в прежнее положение под нежные руки Анны. В пакете было что-то тяжёлое и квадратное, но за темным пластиком ничего не разглядеть, разве что небольшой логотип компании детских игрушек. — Там конструктор, что ли? — Анна чуть прищурилась, чтобы увидеть издалека. — Ну точно, игрушка. Для нашего Нарика? Конор раскатисто засмеялся. Чем дольше живет одна и та же шутка, тем больший обретает размах, превращаясь в массовую культуру одной маленькой переговорки. Тигнари с удовольствием закатил бы глаза, но они были закрыты. — Обойдется, это моему мелкому. Урвал сегодня по скидке набор с какими-то супергероями. Вроде бы, их он и любит. Конор запустил кофе-машину и поспешил в отдел кадров. Сегодня проходила плановая проверка, из-за которой каждому несчастному сотруднику пришлось заниматься скучными бумажками, которые нужно было предать руководству. — А с тебя что стрясли? Что копировал? — в волосах Тигнари уже красовалась одна маленькая косичка, которую Анна исхитрилась заплести. — Из колледжа бумажки, что я первый курс окончил. Ещё банковский адрес. Может систему выплаты будут менять, не знаю. — Лучше бы систему зарплаты поменяли. Еле концы с концами свожу, за такие-то выходки, как вчера… — последние слова она почти прошептала. Тигнари открыл глаза и спросил: — А что было вчера? Анна чувствовала себя неудобно, из-за чего замялась на несколько секунд. — Да представляешь, позвонил один вчера и это… Ну, он в трубку дышал так. Ну прямо ТАК. Короче, ты понял. — Гадость. А ты что? — А я что. Я растерялась. — А в форме что написала? Анна устало выдохнула и поднялась с дивана, аккуратно придерживая голову Тигнари, чтобы она не свалилась с её колен. — Пока ничего, дорогой. Но напишу как есть. Или спрошу у Виолетты, вдруг это вообще постоянная рубрика. — Сомневаюсь, — Тигнари переместился в сидячее положение и сразу почувствовал лёгкую головную боль. На лоб упала маленькая косичка. — У тебя такого не было? — Нет. Но вчера позвонил один дурак и сказал, что у него труп в багажнике. Анна, которая наливала себе кофе у столешницы, резко обернулась. — Какой ужас! — Да он пошутил, да и потом ещё кучу всего наговорил. Развлекал меня как мог. Анна вернулась к кофе, махнув рукой на шутника. — Тоже мне развлечение. Только время занимают. — Я люблю такие звонки больше, чем тревожку. Они докучают, но они безобидные, — косичка на лбу начинала раздражать, поэтому Тигнари откинул её назад. — Да? А я с шутниками всегда нервничаю, боюсь неправильно среагировать, — Анна поднесла к губам горячий кофе. Книга, которую она оставила на столе, продолжала пестрить золотистыми буквами. Юн Айвиде Линдквист, «Впусти меня». На тёмном фоне виднелся портрет загадочной девочки, испорченный мыльным фотошопом и нелепо-яркими красными глазами. У хороших книг чаще всего плохие обложки, а вот у плохих — раскрученные, выпендрёжные. С фильмами такого не происходит. Афиша или постер фильма могут не нравиться, но объективно ужасными их сложно назвать. Обычно это всегда более-менее сносные работы. С книгами совсем иначе. Словно художники работают бесплатно. Если к таким уродствам вообще может быть причастен художник. Почему всем плевать? Обложка «Впусти меня» была просто отвратительной. — Что это? Что ты читаешь? — Тигнари поднял тяжёлую книгу и уложил к себе на колени. — Ой, не спрашивай. С ироничным «извините, можно войти» Виолетта присоединилась к переговорке. Сбрасывая тяжелое пальто с плеч, она жаловалась на погоду и грязь, на тяжелую дорогу в переполненном транспорте и свое желание выпить чего-нибудь горяченького. Её взгляд привлёк большой пакет с игрушкой Конора. — Это чего такое, — Виолетта наклонилась, чтобы рассмотреть, — игрушка? Для нашего Нарика?

***

Пятый звонок. — Здравствуйте, вы подключены к четвёртой линии. Чем я могу вам помочь? «Ха! Алё!» До слуха доходил звонкий смех, какие-то шуршания и чужие комментарии, которые сложно было разобрать. «Алё! Я это… умираю! Ах! Помогите!» Голоса были детскими, мальчишескими и очень веселыми. Тигнари негромко выдохнул и откинулся на спинку стула. — Где вы сейчас находитесь? Соединить вас с 911? «Нет!» По звукам, доносящимся из наушников, можно было предположить, что за телефонный аппарат шла активная борьба. «Саша пидор!» Звонок сбросили. Тигнари лениво потянулся и прильнул к экрану компьютера. В окошке формы, где после каждого звонка нужно было заполнять краткое содержание, характеристики и детали, внизу располагался раздел «комментарии». В комментариях работники телефона доверия оставляют для себя пометки о прошедшем разговоре, если того требуют обстоятельства. Эти данные анонимные и не подтвержденные никем, кроме самого заполняющего. При сохранении формы номера телефонов звонивших не прикрепляются. Эта часть работы предусматривает, в первую очередь, контроль статистики — сверяясь с формами, руководство определяет частоту звонков, предмет разговора, контингент и эффективность. С помощью этой нехитрой системы в будущем появляется возможность более грамотно распределять рабочую силу и бюджет. К примеру, если статистика выявит, что по четвергам в вечернее время большинство звонков поступает от шутников или бездельников, то смену могут сократить на несколько человек и поставить их рабочие часы в более напряженные дни. Вторая функция формы предполагает помощь в составлении портрета позвонившего. Если во время разговора подмечать для себя важные и нужные детали, то в более запущенных ситуациях становится проще посмотреть на картину со стороны и не забыть ничего важного. Правда тревожные формы (тех звонков, что были переведены на службу спасения или экстренную линию) уходят в отчёты с номером телефона. За них, в случае чего, придется отвечать и объясняться. Сами разговоры были анонимными, их никто не записывал. Но контроль качества присутствовал. За каждым отделом была закреплена своя «госпожа понедельник», которая могла подключиться к любому разговору и послушать его в текущем режиме. В любое время и в любой день недели. В комментариях формы последнего звонка Тигнари написал: «Позвонили сообщить, что Саша п***р».

***

Девятнадцатый звонок. — Здравствуйте, вы подключены к четвёртой линии. Чем я могу вам помочь? «Мне очень нужна твоя помощь, Йозеф». Тигнари узнал его голос. А точнее, манеру речи, простую и свойскую, как будто бы он действительно звонил своему близкому другу. Нагло и непосредственно. — Я слушаю вас, чем я могу помочь? «Я сейчас в магазине, смотрю на две замороженные пасты. Одна с морепродуктами, вторая мясная. Какую взять?» — Насколько я понимаю, вам нравятся оба варианта, иначе выбор бы изначально пал на любимую. Возьмите ту, которую давно не брали или брали реже. «Тогда мясную. Хватит так официально разговаривать. Доверительные отношения так не складываются. А я звоню на телефон доверия вообще-то!» Его претензия звучала насмешливо, театрально. Если так будет продолжаться, он начнёт изрядно раздражать. — Тогда мне бы хотелось обращаться к тебе по имени. «А твоё имя настоящее, Йозеф?» Ещё пару месяцев работы в этом офисе и да, станет настоящим. — Да, конечно. Тигнари открыл окошко с формой, собираясь записать имя звонившего. «Хм. Тогда моё будет фальшивое. Придумай мне фальшивое имя». Удачно подходящее нашлось почти моментально. — Как насчёт Саши? Видимо, паршивое настроение, захватившее несколько последних месяцев его жизни, начинает сказываться на работе. Даже шутники порой звонят от одиночества или от незнания того, как подвести разговор к чему-то личному. Люди до ужаса разные, а их мысли прочитать невозможно. Тигнари должен был уметь как выслушать, так и подтолкнуть собеседника к волнующей теме. Но сейчас ему хотелось, чтобы «Саша» бросил трубку и больше не звонил. Чтобы вообще никто больше не звонил. Может быть, последовать совету Анн и найти какое-нибудь интересное хобби? В кино сходить? Звук на линии сменился. От шумного магазина с негромкой музыкой к далекому вою машин и суровому ветру. «Не лучшая погода для прогулок». Послышался хлопок дверцы автомобиля. Саша громко выдохнул. «А ты бы какую пасту выбрал, Йозеф?» — Я не люблю пасту, тем более замороженную. «Хм. А что бы ты взял, если бы прямо сейчас оказался в супермаркете и совсем не хотел ничего готовить этим вечером?» — Не могу сказать сходу. Наверно, крекеры? Солёные. «Крекеры, значит». Саша зевнул и что-то страдальчески простонал. «Устал». — У тебя был тяжёлый рабочий день? Или… «Что? Ха-ха, не надо ко мне свои штучки применять. Уже поздний час, я устал как любой другой человек в это время суток». — Но не любой человек в это время суток звонит на телефон доверия. Может быть… Тигнари опять перебили. «Я просто хотел выбрать пасту, Йозеф. Спасибо, что помог. Если она окажется вкусной, то я поставлю тебе пять звезд. У вас есть где поставить пять звезд?» — Нет. Саша завел машину. «Тогда, если ночь сегодня будет звёздной, можешь присвоить их себе — все твои. Доброй ночи!»

***

Сегодня Тигнари прилично задержался. Последний звонок был тревожный. Даже страшный. Женщина, которую от разъярённого мужа отделяла запертая дверь в ванной, под шум воды из открытого крана умоляла помочь ей. Она не просила вызвать полицию, она просила совета. «Как мне успокоить его? Что я должна сказать?» Тигнари чувствовал себя разбито, когда вернулся в переговорку. Крики и нервный шёпот испуганной женщины всё ещё стояли в ушах, а ни один из предпринятых им шагов не казался верным, если он вообще таковым может быть. В переговорке его встретили сменщики, которые громко о чём-то спорили. Ночная смена уже давно разошлась по домам. Он скромно поздоровался и поспешил домой, попутно прихватив с собой «Впусти меня», которую Анн, судя по всему, случайно забыла на столике. Будет что полистать перед сном. На улице было позднее утро, но весьма прохладное. Тигнари вызвал такси, так как шевелить ногами после всех сегодняшних тяжких впечатлений желания совершенно не имел. Устало прислонившись к окну на заднем сидении машины, он всматривался в оживающий город. Красивый и яркий, как в какой-нибудь рекламе апельсинового сока, который Виолетта недавно ему подсунула. Тигнари подумал, что если бы он был рекламой, то, скорее всего, рекламой средства от детских колик или зубной боли, где дети и взрослые мирно спят в своих кроватях под тихий закадровый голос, а потом в конце показывают флакончик с сиропом и говорят что-то вроде: «Здоровый сон для всей семьи». Потому что в этой рекламе обычно ничего не происходит.

***

Здоровый сон не случился. Тигнари несколько часов (больше, чем следовало) посвятил книге, которую прихватил с собой. Погружаясь из рабочих людских трагедий в вымышленные, что были разбросаны по одному из самых мрачных произведений, что ему довелось читать, Тигнари совсем потерял счёт времени. Проснувшись по второму звонку будильника и еле-еле шевеля зубной щеткой во рту, он проклинал автора и собственную глупость. И еще немного Анну, которая забыла книгу на столе. Хмуро вышагивая по вечерней улице в сторону офиса, Тигнари решил завернуть в небольшой магазин, в котором иногда брал различные газировки с очень тупыми вкусами. Типа васаби или голубой клубники. Продавщица даже запомнила его, и они формально познакомились. — Доброй ночи, Тигнари. — И вам, спасибо. — А что это у тебя такое? Она указала на свои волосы, чуть справа возле лба, и Тигнари быстро нащупал у себя ту самую косичку. Надо же, совсем забыл. Заметил в душе, но мокрые волосы расплетать было неудобно, так и оставил. — Да это… — Ох, у моей дочери такие косы красивые. Вот не зря я ей стричь их не давала. Сейчас такая красавица. Замуж выходит! — Поздравляю вас. Это отличная новость. — Да не говори! Так долго ждала. Хороший у неё парень. А ты когда? — да, собеседница тактичностью не отличалась. В целом это и была причина их знакомства. Она сама с ним познакомилась. — Вот уж… — Или ты из этих? — она вновь указала на его косичку и состроила глупую гримасу, театрально хлопая ресницами. — Что? Продавщица громко рассмеялась и махнула рукой. — Да я шучу. Хотя газировки ты и правда берёшь какие-то гейские. Ее смех стал еще громче. Тигнари посмотрел на свою покупку. Небольшая бирюзовая банка с рисунками розовых пузырей. «Бабл-гам». — Она просто вкусная. Ладно, мне пора. Доброй ночи. — Доброй ночи! Оставшийся путь до офиса Тигнари нервно расплетал несчастную косичку. Но проблема никуда не ушла. На её месте образовался какой-то нелепый волнообразный пушок, который теперь торчал прямо надо лбом. Прекрасно. Конор будет счастлив. Город поздним вечером нравился Тигнари гораздо больше. Искусственное освещение от фонарей и ярких вывесок казалось ему привлекательнее палящего солнца. Такой свет подчеркивал самое нужное и красивое, создавая уютную атмосферу и скрывая тенью недостатки. Солнце же напротив, освещало абсолютно все: даже то, что глазу видеть неприятно. Мусор, облупившуюся краску, грязь и пыль. Всё это под лучами солнца становилось омерзительно видимым. Ещё две смены, и наступят выходные. Целых три. Можно будет заняться чем-нибудь интересным, как посоветовала Анн. Стоит отдохнуть и хорошенько себя взбодрить. Идея про поход в кино кажется очень привлекательной. Кино Тигнари любил, но всегда смотрел его дома, особенно по выходным. А тут и привычке своей не изменит, и сменит декорации. А еще хорошо бы было вернуть Анне книгу, а себе купить другой экземпляр. Дочитать всё-таки хотелось. Тигнари невольно вспомнил всё, о чем читал перед сном. Что бы он сказал Оскару, если бы тот ему позвонил? Тигнари не работал на детской линии, но звонки иногда поступали. Правда таких серьезных или тяжелых ещё не было. Что сказать одинокому и затравленному ребёнку, чья жизнь похожа на вялотекущий фильм ужасов? Тигнари бы с удовольствием побеседовал с его родителями, но такие люди никогда не позвонят. Если Оскар когда-нибудь наберёт номер их службы, то его большой удачей будет попасть на Виолетту. А если бы Тигнари решил позвонить на телефон доверия, то что бы он сказал? Что могло бы его на это сподвигнуть? Ничего. Когда Тигнари ещё учился на первом курсе колледжа, то они проходили групповую терапию. Он и индивидуально работал с психологом, исключительно из интереса. С тех пор многое изменилось. В колледже он больше не учился. «Алло, здравствуйте, у меня ничего не происходит, до свидания». Отличный был бы звонок, даже форму можно сохранить пустую. Было бы забавно. «Алло, здравствуйте, я пустая форма, до свидания». Иногда Тигнари хотелось, чтобы его квартиру ограбили или кто-нибудь настучал ему по лицу прямо на улице. Тогда он бы зашёл в переговорку и всем об этом рассказал. Они бы расспрашивали его, беспокоились, пытались помочь. Скорее всего, он бы даже пошел в полицию. Вот уж тогда, обычной формы было бы недостаточно. Там бы сформировали целую папку с материалами дела, состоящую из его данных и показаний. Но Тигнари не грабили, поэтому он зашёл в переговорку и просто коротко со всеми поздоровался.