Послушай совета от самого себя

Пока они спорили, Ханагаки насмешливо следил за перепалкой своего дорого друга в разных ипостасях. Ситуация напоминала верх абсурда. Ни один не желал уступать другому. Между ними метались искры. Но самое смешное то, что они порываются поубивать друг друга. Пепельноволосый Майки хотел подраться с его Майки-куном. А тот в свою очередь хотел надрать задницу головорезу из первой линии, потому что он огрызнулся в его сторону. А Манила Майки просто хотел перестрелять всех к чертям, нервно направляя дуло пистолета на все свои версии, не в силах выбрать. Почему он хотел это сделать? Потому что. Мозг бедного Такемичи заметно начинал перегреваться. С его горячей головы можно прикурить сигарету. Одно дело прыгать во времени, а другое встретить парочку «Непобедимых Майки». Он-то с одним еле как справлялся. Видимо мать-судьба решила поиздеваться над ним, закидывая проблемами ещё больше. Он бросает свирепый взгляд на парней, говорит громко, чтобы его точно все услышали: — Мы же должны пытаться понять, что здесь происходит, а не пытаться убить друг друга! — отвлекая парней от их «дружеской» перепалки. Три бета-версии и один настоящий поворачиваются слегка к дрожащему парню, державшийся на честном слове свою смелость. У одного из них был пистолет, возможно и у других тоже за пазухой оружие. Он мысленно прощался с жизнью, надеясь, что его быстро убьют. Но никто из них не направил на него оружие. — Помолчи, — говорят вчетвером одновременно. Пришло лёгкое облегчение. Убивать его пока что никто не собирался, но вместо этого пришло раздражение и злость на настоящего Сано, который неосознанно синхронизировался с остальными, наглым образом его затыкая. — Майки-кун, ты меня еще и затыкаешь! Так, дело не пойдет! — он хватает за руку своего Майки, отводя его в сторону стеллажей дубового шкафа. Смотрит укоризненно, и продолжает. — Майки-кун, мы должны работать сообща, ты что делаешь?! Послышался громкий цокот языка, глаза Манджиро закатились так, что видны белые белки. Он не понимал всю абсурдность ситуации, принимал словно это уже обыденность, как сходить на собрание, а Такемичи тут зря истерит. Выглядела как ссора старых женатиков из-за какой-то чепухи. — Мне этот «панда» не нравится, он меня бесит сильно, — наконец-то выдавил из себя причину такого поведения. Ханагаки приподнял свои брови. Все еще удивляясь как же главе получается наживать врагов, тем более в своём лице фигурально. Он и сам является магнитом для таких типов, но причина на то была. Его главная цель – отвести беду на голову и жопу любимого до боли парню. — Когда вы успели так сильно поссориться? — спрашивает свой самый главный вопрос он. — До того, как ты здесь появился, — буркнул Майки, надувая щеки. В этой его детской черте было что-то очаровательное. — Майки-кун, — как-то жалобно послышалось из уст мальчика. — Такемучи… То, что мы здесь находимся как-то связано с нами двумя, — делая окончательный вывод. И это самое умное, что он сказал этот день. Наверное, больше шанса увидеть на небе падающую звезду, чем его умные разглагольствования. В голове резко что-то щелкнуло. — Эврика! Я придумал, что нужно сделать, — воскликнул он в восторге, смотря блестящими глазами на возлюбленного. В его глазах читалась надежда. Нежное прикосновение к спине заставило вздрогнуть тело Такемичи и покрыться мурашками. Ладонь плотно прильнула к тонкой спинке, а еле заметные нежные поглаживания дарили невероятное тепло. Над ухом раздался низкий голос, что опалил горячим дыханием. — И что же? — это был тот, кого он встретил впервые в будущем. — Т-ты чего так пугаешь, М-майки, — отпрыгивая на пару шагов ошарашенно от него. Густой румянец окрасил лицо, а рука прикрыла его покрасневшее ухо. Смотря на него, в его голове всплывает сцена. Разбивающая душу на мелкие осколки. Помнил свои запачканные руки его же кровью. Как его девственно-кристальные слёзы окрашиваются в алый. А в глазах наконец-то облегчение, от долгой и мучительной боли. Боли, что годами его мучала и рвала на мелкие кусочки. В этот миг, ему хотелось избить самого же себя, уходящего из Тосвы в то время. Он обещал оставаться с ним до самого конца. Но тот Такемичи предал его веру. Руки резко обвили шею черноволосого, крепко стискивая в объятиях. Ответ не заставил долго ждать, те же тёплые руки обвили тонкую талию. Холодный нос уткнулся в изгиб шеи, но даже не видя лица, чувствовал улыбку. — Значит, ты и правда мне не солгал. Такемучи, ты и правда удивителен. Путешествия во времени, я никогда не мог в такое поверить, — в голосе ни интонации на лукавство. В уголках глаз прорезались слезинки, вновь оправдывая свой статус «плаксы». И как же тут не плакать, в такой душераздирающий момент. Слишком тяжело Такемичи мирился с его смертью. Порой, его мучали кошмары, вновь и вновь оказываясь на том месте, наблюдая исчезающий блеск, а безжизненные глаза смотрели пристально в серо-синее небо. Ханагаки резко обрывает объятия, смахивая пару капель с глаз. Сейчас, не самое время погружаться в кошмар его прошлого. Он берет под руку обоих Майки и ведет к остальным двум, которые уже явно успели друг друга десятиэтажным матом покрыть. Еще немного и точно переубивают друг друга. — У меня идея, выстройтесь в хронологическом порядке! Мой Майки-кун будет стоять рядом, — приказывает оригиналу, заставляя своим тоном послушаться. — Ты в своем уме? — Сано не на шутку волнуется за своего героя. «Непобедимый» явно не справится с тремя такими же «непобедимыми», если случится что-то не по плану. — Ты оставайся стоять на месте! — строго проговаривает мальчик, смотря на блондина с драконом на шее. Тот лишь молча кинул озлобленный взгляд в сторону героя. Такемичи, снова беря руку черноволосого Манджиро, отводит в середину комнаты. Ханагаки оглядывает комнату, ища глазами пепельноволосого, медленно подходит к своей цели. С опаской, боясь спугнуть. Выглядел он мягко говоря, как пугливый котёнок, который в любую минуту мог пустить свои коготки. Но эта версия его сама цепляет за ладонь. Ханагаки удивляется, что она очень худая. Что же произошло с ним? И правильно ли он поставил его в хронологическом порядке? Может он из другой реальности? Поставив наконец-то шеренгу всех Майки, Такемичи начал обращаться к каждому из них: — И так, как мне тебя можно называть? Мы же даже незнакомы, ну и… — обрывает свой монолог Такемичи, от этого Майки бежали мурашки по коже. Он не знал его, это был абсолютно чужой человек. Отчуждённый, ненавистный взгляд прожигал до костей. — Господи, я просто хотел сдохнуть, и теперь стою здесь, — прикладывает руку к переносице носа, выражая сильное негодование. — Почему я перед смертью вижу какого-то ублюдка, а не тебя, Кенчин… — на имени друга его голос дрогнул. Это был Манджиро из первой линии. Верно. Именно с ним будет сложнее разговаривать, так как у них не было общих воспоминаний. На языке почувствовалась горечь. Слова утешения здесь вряд ли помогут. Долгие годы его превратили в безжалостную убийцу, и вряд ли какой-то «сопляк» переубедит в обратном. Но Такемичи не был собой, если не попытается достучаться. — П-прости, стой, ты сейчас про Доракена? — робко спросил парень. При упоминании друга в его глазах появилось удивление. Его кулаки заметно сжались, а в глазах появился блеск. На миг он узнает старого Манджиро. Но лишь на миг. Маска вновь натягивается на его лицо, вновь возвращая холодное выражение лица. — А ты откуда его знаешь? — удивленно спрашивает мужчина. Майки из первой мировой линии попадается на крючок. Некоторые черты характера нельзя окончательно стереть. Его любопытство взяло вверх, и это не могло не радовать. Старая личность лежит где-то в глубине его разбитой души, вместе с этими осколками. Такемичи решается склеить пару фрагментов. Это все на что он на данный момент способен. — Я его спас от смерти! Вот смотри у меня даже шрам остался, — поднимает свою руку, на которой виднелся заметный шрам. — Подтверждаем, — отвечают одновременно три личности Сано. Снова этот блеск в глазах. Лёд в отблесках его потаённой души дал трещину, глыбы огромных арктических льдов медленно растапливает тёмную душонку. Обнажая настоящего его. — Кенчин жив на твоей этой самой линии? — в голосе слышался восторг, и радость за своего лучшего друга. — Да, с ним все в порядке, — лучезарно улыбнулся Мичи. Как же ему удавалось найти общий язык с любым Майки-куном? Приковывал его «королевский» взгляд к себе, не важно, с какой версией. Возможно, они были созданы друг для друга. Он вспоминает популярные романы, когда человек предназначен тебе свыше. Не имело значения, в какой временной линии. Они всегда встретятся. — Ты же вернешься на ту линию да? Передай ему, что я сожалею о той ссоре, она была крайне глупой, я был неправ, — глухо произнес он. — Он знает, — вновь заговорили одновременно три версии Манджиро. Майки с первой линии лишь ухмыльнулся, а после сказал: — Если ты спас Кенчина от смерти, в тебе и правда что-то такое есть. И почему мы не встретились раньше? Как тебя зовут? — его интерес к парню все нарастал. Не понимая, как отчаянно тянулся к этому лучу солнца. — Х-ханагаки Такемичи, — смущенно ответил мужчине, смотря в пронзительные глаза, что заметно смягчились. — Будешь Такемучи, — почти без раздумий выдавил из себя «новую» кличку. Знакомое обращение заметно грело душу. Если бы они только встретились раньше, возможно он смог предотвратить потери близких людей. Жизнь не спускала поблажек, жестоко без жалости втаптывала их. Она сплела две несчастные души воедино, оставляя барахтаться. Даже Богини удачи не помочь им. — И все же, вы все Майки одинаковые, — вновь заулыбался своей лучезарной улыбкой мальчик. Такемичи подходит к брюнету и смотрит в его тоскливые тёмные агатовые очи. Видит глубокую скорбь по своим близким. Вся его иллюзия безжалостного преступника вмиг рассыпалась, когда он умирал в тёплых руках своего героя. Именно тогда раскрылась правда. На шахматной доске в преступном мире он не был королем, а лишь жалким ферзём. — Ты… — осторожно обратился к нему мальчик. — Как ты сам прекрасно знаешь, я мертв. И видимо меня сюда также перекинуло перед смертью, — в его спокойном ровном тоне казалось, не передавалось безразличие, но хрипотца выдавала все спектры эмоции. Одна из его боли – Эма. Сколько за плечами Такемичи сожалений и ошибок, что теперь не поменять и не повернуть время вспять. Были моменты, когда его руки опускались, от одной лишь мысли: «Я сделал хуже». Но протянутые руки друзей не давали этого сделать. Заставляя вновь вставать и спасать любимых. — Прости, я не смог спасти Эму, если бы я знал раньше, — смотрит сквозь него, не в силах больше выдерживать его пронзительный взгляд. Черноволосый Манджиро опускает голову набок, заставляет все же посмотреть в его глаза, ощущая эмоции Такемичи, хотя тот был как открытая книга. Наивно обнажая свои эмоции, не понимая, что враги этим могут воспользоваться, когда сам Майки делал наоборот. И почему же в конечном итоге именно он стал марионеткой? — Значит, она и на этой линии мертва…Такемучи, я хочу извиниться перед тобой, — он говорит без запинок и чётко. Этот разговор он прокручивал множество раз, и сейчас настал именно тот момент, когда все недомолвки нужно искоренить. — За что? — искренне спрашивает осветлённый до желтизны юноша, снова стараясь улизнуть от пристального внимания, оборвать между ними зрительный контакт. — За весь мною наделанный кавардак, — его рука хватает кисть Такемичи, прикладывает к своему холодному как снег лицу. Пушистые чёрные ресницы опускаются вниз, а уголки губ слегка приподнимаются в искренней улыбке. С нежностью гладит подушечками пальцев чужую кожу. Притирается своей щекой к тёплой ладони. — Прямо, как и тогда…такая теплая, — вкладывая в эту фразу всю свою любовь к этому человеку. Именно в эти слова отдались прямо в самое сердце, град из слёз озарило лицо парня, как в тот злополучный день в будущем. В его душе бушевали штормовые ветра, а сейчас там абсолютный штиль. Он убирает руку и смахивает ею свои слёзы, перед этим заглядывая наконец-то в тёмные как ночь глаза, одаривает его своей лучезарной улыбкой. Последним оставался пепельноволосый с нездоровым на вид лицом, но Такемичи не знал его. Оставалось лишь гадать, что с ним приключилось, какие беды упали на эти плечи. Каждый из них что-то переживал, но их связывала общая горечь потерь, которые те держали глубоко в себе. Он медленно подходит к этому человеку, робко спрашивает: — Извините, вы знаете, кто я? В глазах была узнаваемость. Но лицо отражало отчужденность и без эмоциональность, как будто нервы на лице атрофировались. Было похоже на симптомы передозировок каких-то психотропных веществ. Как же хотелось ошибаться на этот счёт. — Зачем такие формальности со мной, Такемучи? — его тон голоса был точно таким же, как у оригинала. Это показалось странным. Смотреть на глубокие синяки под глазами становилось страшно. Полное пренебрежение своим здоровьем сильно волновало Ханагаки. Ладони предательски запотели, он не знал, как с ним разговаривать. — Я просто проверял, вдруг незнакомы. Но…Мы никогда не виделись в будущем, но ты меня знаешь? — чуть ли не шёпотом сказал он. Любая ошибка, и он поплатится своей жизнью, точно зная, что у этого Майки припрятан пистолет. Но тот на удивление стоял в расслабленной позе, а обе руки находились в карманах. — Конечно, я буду помнить тебя, плаксу, — чувствуя напряжение парня. Он убирает свои руки из кармана, оставляя в покое рукоять огнестрельного оружия и показывая, что не желает зла Такемичи. Хоть и пару минут назад хотел пристрелить буквально себя. — Тогда… — остановился Ханагаки, чтобы сглотнуть вязкую слюну, и вновь продолжил: — Ты из будущего, в которое я должен прыгнуть? Мужчина улыбнулся, подошел на опасную для них обоих расстояние. Рука медленно легла на белоснежное лицо Такемичи, и тот же вмиг окрасила его щеки в светло-розовый цвет. Голубые коралловые очки столкнулись с чёрными нефритами. На мгновенье, вокруг них мир перестал существовать. — А ты догадливый, — голос звучал по-особенному тепло, как растопленный шоколад. Его тихий шепот звучал лишь для одного него. Они оба это прекрасно понимали, но никто не решался сказать вслух. — Н-нет, ты шутишь сейчас? — всё еще оставляя крупицу здравого смысла, спросил у него младший. В горле вмиг стало сухо, и, сделав попытку сглотнуть вязкую слюну чуть ли не давится ею. Такемичи не замечает, как лицо Манджиро оказывается намного ближе. Тёплое дыхание касается его шеи, а после и уха. Тонкая шейка вмиг покрывается гусиной кожей, и чувствует боковым зрением чужую ухмылку. Эта интимная близость заставляла трепетать всё нутро, гореть диким пламенем. — Нет, — наконец-то шепчет сладостный голос. Обстановка вмиг портится. Ханагаки попался как бабочка в паутину хищника. Им игрались, и очень даже успешно. Теперь он точно был уверен, что эта версия его знала. Ведь только оригинал знал о таких манипуляциях в сторону мальчика. От этой мысли пришло и огорчение на самого себя, каждый раз позволяя над собой подшучивать. — Но почему? Что такого произошло в будущем, что ты стал…ТАКИМ! — недоуменно спросил у него Мичи, он отошел от него на шаг назад. — А этот вопрос лучше задать моей прошлой личности, да? — его взор пал на оригинального Манджиро. Озарившая его грустная ухмылка не утаилась от голубых глаз. Животный рык раздался по комнате от блондина, его взгляд не сулил ничего хорошего. Именно с такими узкими кошачьими глазами, Майки смотрит на врагов. — Ублюдок, не смей, — предупреждает юноша. Такемичи смотрит на одного, то на другого, желая узнать всю правду и причину боли близкого человека. Они оба такие разбитые, и одними руками не склеить его разбитую на мелкие кусочки душу. И другая его часть конечно же не слушается, считая такое поведение за юношеский максимализм. Игнорирует подростка, не желает подчиняться, даже если это он сам. Понимает, что Такемичи должен знать всю правду, и рано или поздно узнает обо всем. — Я покончил с собой, как только ты пришел в будущее. Здесь перед тобой, Такемучи, собрались все версии меня, которые так или иначе мертвы, — с печалью в глазах перевел взгляд на него. Там плескались чёрно-синие волны из боли и сожалений. Как будто все тягости жизни созданы были лишь для него одного.