I-Doll

6 августа 2018 года

— Ну что, устроим викторину, или просто сам скажешь?       Более-менее отдышавшись, Су Хэн запрокинул голову, положив ее на спинку дивана. Почти двухчасовой концерт в честь выхода нового альбома закончился буквально двадцать минут назад, и сейчас в гримерке, несмотря на созданные условия, подванивало потом всех четверых участников «A4L». Ги Мун, как и остальные ощущавший боль в мышцах, с не очень довольным лицом водил льдом в небольшом мешочке по стремительно темнеющему на левом колене синяку — во время одного из полуакробатических танцевальных движений Ю Су случайно зарядил по ноге лидера. Он уже успел извиниться за это, но, понятное дело, легкая травма от его слов никуда не делась. — Если ты опять заведешь шарманку о подарке на день рождения, я тебя задушу, — отозвался Ги Мун. — Да ладно тебе, — вступился Чи Вон, улыбаясь и закручивая крышку на бутылке с охлажденным соком. Точнее, тем, что там осталось. — Чего вдруг ты активировал режим скромника? Мог бы придумать какой-нибудь ерундовый ответ. — Например? — Н-ну… Я не знаю. Да хоть дохлую мышь на веревочке. — Ты просто гений, — Ю Су рассмеялся, усаживаясь рядом с Су Хэном и протянув руку к мини-холодильнику возле дивана. — Теперь я знаю, что подарю тебе на твой день рождения.       Чи Вон поморщился, но ничего не сказал в ответ на подкол. Су Хэн, расправляя плечи и чуть нажав рукой на поясницу, уселся прямо, повернув голову в сторону лучшего друга. — Ладно, допустим, я отстану от тебя с вопросом о подарке. Тогда другое — как хочешь отпраздновать?       Ги Мун крепче прижал мешочек со льдом к колену и шумно выдохнул. — Честно говоря, я вообще не хочу праздновать. Как-то нет настроения. Думаю, лучше всего для меня в этот день будет хорошенько отоспаться. Тем более, что сегодня мы отлично поработали.       Су Хэну так много хотелось сказать, быть может, даже повысив голос на Ги Муна, но он не знал, есть ли у него на это право. С тех пор, как друг съехал из общежития, прошло больше полугода. И поначалу Су Хэн пытался утешить себя тем, что это не так уж важно, ведь Ги Мун по-прежнему с ними. Они тренируются, встречаются практически ежедневно, готовятся к концертам, записывают треки, выступают. Вроде все как и было, да? Но…       «Он и вправду отдаляется от всех нас…». Эта мысль грызла Су Хэна изо дня в день, несмотря на все усилия ее отмести. Но больше осознания бесило непонимание. Он перебирал в голове десятки возможных причин таких перемен в Ги Муне. Но казалось, что ни один ключ не подходит к замку этой загадки.

***

7 августа 2018 года

      Су Хэн не сдержал усмешки, поглядев за спину кассира в маркете, и увидев самого себя на экране дисплея, подключенного к камерам наблюдения: одетый в темную толстовку и кепку с низко сдвинутым козырьком, полумаску, скрывавшую лицо, сейчас он напоминал то ли вора, то ли какого-то наркомана в поисках закладки, то ли еще какую личность с не самой лучшей биографией. Впрочем, сейчас собственный вид его не особо волновал, он вырядился таким образом лишь для того, чтобы не быть узнанным и спокойно добраться до квартиры Ги Муна. Несмотря на сказанные лучшим другом слова накануне о том, что праздновать день рождения у него нет никакого желания, Су Хэн все же решился нанести ему визит вечером. Да, он вполне понимал, что такое его поведение может выглядеть не лучшим образом, а сам он прилип к Ги Муну как банный лист к заднице, не давая покоя человеку. Но что-то внутри Су Хэна протестовало и требовало если не праздника для друга, то хотя бы разговора по душам. И потому сейчас, забрав пакет, в котором находилась выпивка, кое-какие закуски и две порции миёккука*, парень, расплатившись за покупку, решительно направился в сторону дома Ги Муна, на ходу прибавляя звук в наушниках, где играла приятная ритмичная музыка «для настроения».       Оказаться в подъезде нужного дома не составило проблем, благо как раз в тот момент, как Су Хэн подошел к двери, оттуда вышла молодая парочка. Как только створки кабинки лифта сомкнулись, парень сдвинул маску на шею и снял кепку, чуть взлохматив пальцами волосы, и улыбнулся, представив выражение лица Ги Муна, когда тот увидит его на пороге своей квартиры.        «Родился двадцать четыре года назад, а уже ведет себя как старикан. Придется направить дурака на путь истинный».       Выйдя из лифта, Су Хэн зачем-то огляделся по сторонам, сделав это, скорее, машинально, и свернул направо. Пройдя несколько метров до двери нужной квартиры, он остановился, недоуменно захлопав глазами — та была не только не заперта, но даже немного приоткрыта. Что происходит?       «Неужели не я один такой решил навестить именинника?» — промелькнуло в голове, и Су Хэн нерешительно ухватился пальцами за ручку двери, потянув ее на себя и сделав несколько шагов вперед.       Здесь было тихо, пожалуй, даже слишком. Ни разговоров, ни музыки, ни даже банально звуков работающего телевизора — ничего. Похоже, версия о других гостях оказалась ошибочной. Тогда в чем же дело? Может, хозяина квартиры здесь нет, и сюда пробрались грабители? — Ги Мун?       Какое-то нехорошее предчувствие стремительно одолевало Су Хэна, вдоль позвоночника пробежали мурашки от поясницы до шеи. Медленно проходя в квартиру, сам не зная, почему, он даже стал дышать медленнее, хотя и ощущал, что сердце колотится немного быстрее. Беспокойство усиливалось с каждым шагом. Парень свернул налево, заходя в гостиную, и замер, остановившись в дверном проеме.       Под невысоким потолком первого этажа квартиры в противоположном конце комнаты на длинном поясе от халата, привязанном к небольшой люстре, было подвешено тело. Свободные домашние шорты, чуть растянутая белая майка, светло-розовые волосы…       Ги Мун был дома…       Су Хэну показалось, что из комнаты в одно мгновение исчез весь воздух. Он приоткрыл рот, часто задышав, но каждый вдох давался с трудом. — Ги Мун…       Уронив пакет на пол, Су Хэн пробежал через всю комнату. Подбежав к Ги Муну, он обхватил руками еще теплые ноги друга. Разум как будто отключили, все внутри отказывалось верить в самое страшное. — Ты… Ги Мун! — в отчаянье выкрикнул Су Хэн, задрав голову, поглядев в лицо повешенного. — Я…       Быстро оглядевшись, он рванулся на кухню, споткнувшись и едва не свалившись. Дрожащими руками выдвинув ящик и вынув из него нож, Су Хэн побежал обратно. Глаза слезились, все вокруг стремительно превращалось в размытое разноцветное пятно, и парень часто заморгал, отчего слезы покатились по щекам. — Я сейчас, сейчас!       Сам не зная, зачем сказал это, Су Хэн, поставил стул рядом с Ги Муном, покачнувшись, взобрался на него и, перехватив одной рукой тело друга за талию, приподнял его, всхлипнув, держа в другой руке нож и пытаясь перерезать пояс халата. Получалось плохо, паника накрывала с головой. Вскрикнув от отчаяния, Су Хэн острием ножа сделал в ткани дыру, снова пытаясь разрезать пояс. Раздался слабый треск материи. Парень ухватился за нее рукой, уже почти не соображая, дернул на себя, и под тяжестью двоих человек ткань все-таки разорвалась. Су Хэн, выронив нож, но не отпуская друга, едва не свалился со стула, но в последний момент успел отвести ногу, на краткий миг ощутив в ней боль. Тело Ги Муна мешком свалилось на него. — Как ты можешь… КАК?!       Су Хэн был на грани истерики. Почти со злобой он смотрел на друга, укладывая его на пол, руками ослабляя петлю на шее, приложив к ней пальцы и пытаясь прощупать пульс. — ТЫ НЕ МОЖЕШЬ УЙТИ ВОТ ТАК! НЕ МОЖЕШЬ МЕНЯ БРОСИТЬ!       Он не ощутил ни одного удара сердца Ги Муна, в то время как его собственное билось все быстрее. Пытаясь взять себя в руки, мыслить здраво, вспомнить хоть что-нибудь, что могло бы помочь сейчас, Су Хэн обхватил ладонями лицо лежащего на полу, которое становилось все бледнее. — Дыши, пожалуйста, дыши!..       В голове возникли обрывочные воспоминания об уроках оказания первой помощи. Паника одолевала все сильнее, но Су Хэн, приподнявшись, приложил руки к груди Ги Муна и стал раз за разом с силой нажимать на нее, надеясь, что сердце друга забьется снова, отказываясь верить в то, что тот ушел туда, откуда уже не сможет вернуться, захлебываясь в рыданиях. — Не оставляй меня… Не оставляй…       Он чувствовал себя маленьким беспомощным ребенком, которого бросили в густой чаще леса одного, и страх пронизывал все его тело, холодными волнами распространяясь по коже. Чуть задрав голову Ги Муна, он склонился к нему, прильнув к своими губами к чужим и, зажав пальцами его нос, с силой выдохнул. Проделав это несколько раз, Су Хэн приподнялся, нависая над телом, вцепившись в белую футболку, потянув ее на себя и несколько раз встряхнув Ги Муна, громко закричал во весь голос.       Осознание больно ударило по душе и сердцу. Истерика пришла следом за ним.       Ги Муна больше нет. — Я тебя ненавижу… Ненавижу…       Уткнувшись лбом в холодеющую в грудь лучшего друга, Су Хэн шептал эти слова, почти не отдавая себе отчет о том, что они значат. Сейчас он был похож на пациента клиники для душевнобольных. Почти не моргая, он крепко сжимал в кулаках футболку на Ги Муне. В ушах раздражающе отдавался собственный пульс, перемешавшийся с гудением в голове.       Телефон в кармане завибрировал, через пару секунд раздался рингтон, звук становился все громче. Не сразу, дрожащей рукой Су Хэн достал гаджет и, приложив к уху, услышал из динамика голос Чи Вона. — Эй, где ты пропадаешь? Только не говори мне, что вы с Розовой Головой втихую решили отпраздновать без нас с Ю Су? — возмущенно выдал он.       Су Хэн долго молчал. Хотелось нажать на дисплей и отключиться. Во всех смыслах. Вместе с телефоном. — Чи Вон… — хрипло прошептал он, когда молчание затянулось до предела.       На том конце явно напряглись. — Су Хэн? — обеспокоенно спросил позвонивший. — Ты в порядке? Что-то случилось?       У него не было сил. Сказать это вслух — значит, признать, смириться. А Су Хэн этого не желал всеми силами души. Не мог, не хотел, сопротивлялся. — Да… — в горле противно запершило. — Пожалуйста… — слезы снова покатились по щекам, голос сильно задрожал, как и рука, державшая телефон. — Пожалуйста, приезжай сюда… — Из Су Хэна вырвался не то вздох, не то всхлип. — Чт… Что случилось? — Чи Вон уже не мог, да и не пытался скрывать тревогу. — Куда приезжать?!       Упираясь рукой в пол, Су Хэн приподнялся, глядя в лицо Ги Муна, и истерика второй волной начала накрывать его. Дышать снова стало трудно, в горле ощущался неприятный комок, голова начинала кружиться, а череп будто сдавливали, нажимая с обеих сторон на виски. — Ги Мун… Он… Ги Мун умер…