Обманщики

      Зима в Лондоне никогда не была морозной. Чувствовалась приятная прохлада, и даже небольшой покров снега радовал сердца людей. Те всегда старались запомнить эту красоту, готовясь к исчезновению белоснежных дорожек, что оставляли в памяти людей лишь самые хорошие воспоминания. Однако у волшебников снег мог возникнуть из ниоткуда, стоит лишь взмахнуть волшебной палочкой. Потому Рождество у магов казалось действительно сказочным. И в этом году семья Грейнджер насладилась настоящим зимним праздником, дарящим не только подарки, но и возможность налепить у дома снеговиков.       После праздников пригород Лондона погрузился в умиротворяющую тишину и спокойствие. Трехэтажный дом на Хэмпстед-Гарден-Саберб ещё не ожил, а лучи утреннего солнца уже норовили прорваться через шторы, пробудив хозяев этого уютного дома.       Комната на втором этаже была в мягких тонах, очень светлая и уютная; на рабочем столе можно было наблюдать разнообразные фолианты и свитки. Ото сна пробудилась девушка, глядя через полуприкрытые глаза на свою возлюбленную. История связала их вместе, дала шанс на спасение и победу, и Панси не хотела разрушать то, что было ей даровано самой судьбой. В ней полыхал огонь уверенности, страсти и любви, когда речь заходила о Гермионе.       В этой девушке она нашла всё то, что искала годами. И однажды Паркинсон поняла – вот она станет для неё целым миром, который девушка готова была защищать. Она считала Гермиону чудом из чудес, ведь она – рождённая маглами, – родилась очень могущественной волшебницей. С замиранием сердца она смотрела на спящую девушку, протягивая к её лицу руку и убирая прядь волос. Сейчас Гермиона стала намного женственнее, старше и не менее привлекательной. Каждый раз Панси хотелось касаться её тела и любоваться прекрасной улыбкой, адресованной только ей. Каждый раз был словно первый, и с трепетом Паркинсон влюблялась сильнее в её карие глаза и мелодичный смех.       — Эй, Гермиона, — ласково позвала её Панси, погладив ладонью по щеке. — Вставай, сегодня важная встреча.       Длинные ресницы Грейнджер дрогнули и веки медленно приподнялись. На лице Гермионы отразилась сонная и глупая улыбка.       — Панс, — мягко проговорила она, вновь закрывая глаза. — Давай ещё поспим…       В глазах Паркинсон вспыхнул огонёк, и девушка приподнялась с кровати, перекинув ногу через тело Грейнджер. Гермиона сладко промычала, когда ощутила вес своей девушки на себе, и приоткрыла один глаз.       — Что ты собралась делать? — с любопытством поинтересовалась она.       — Тебя надо взбодрить, — на лице Панси появилась лукавая полуулыбка. Она отбросила одеяло в сторону, обнажая ноги своей девушки.       Паркинсон смотрела на неё сверху вниз, блуждая глазами по майке, скрывающей грудь девушки. Короткие ночные шорты тут явно были лишними, но пока Паркинсон медлила: потянулась к лямкам майки и медленно спустила их с плеч, нависнув над девушкой. Они встретились взглядами, и в их сердцах вновь вспыхнула страсть. Хотя она и не угасала вовсе.       — Мерлин, мы ведь только проснулись, — простонала Гермиона, ощутив на своих грудях руки. Майка её была спущена, обнажая округлую форму грудей и уже затвердевшие темно-розовые соски. Девушка прикрыла глаза, наслаждаясь ласками своей возлюбленной.       — Да? Мне кажется, что стоит этим заниматься каждое утро, — ухмыльнулась Панси, припадая губами к груди Гермионы. Она прошлась языком по каждому соску, заставив Грейнджер судорожно втянуть носом воздух и рефлекторно раздвинуть ноги. — Но я могу остановиться, — продолжила брюнетка, заглядывая в лицо Гермионы и размещаясь между её ног. Она потянулась рукой к пижамным шортам, остановилась у её разведённых ног.       Ладонь прошлась по паху медленно, но этого касания было достаточно, чтобы Грейнджер вздрогнула и прикусила губу, сдерживая легкий стон.       — Нет, не останавливайся, — попросила она, опуская глаза на слизеринку. — Я хочу тебя, Панси…       — Поверь, Герми, я тоже, — улыбнулась Паркинсон.       Пока Панси избавлялась от пижамных шорт девушки, Грейнджер сняла с себя майку, откидываясь на белую подушку. Она завороженно наблюдала за своей девушкой и её хищным взглядом, чувствовала возбуждение, когда на неё смотрели вот так, как смотрела Паркинсон – жадно и с нетерпением.       На Гермионе осталось лишь нижнее бельё, просвечивая её интимную зону. Панси припала губами к пупку и проникла в него языком, подхватывая девушку за бедра. Гермиона издала неприличный стон, и это распаляло сильнее. Паркинсон поднималась по телу девушки к её губам и вскоре захватила их в плен, погладив чужие ягодицы. Ладонь опустилась между ног, и Панси начала поглаживать Гермиону, заметив, как возлюбленная ещё шире раздвинула ноги и судорожно вздохнула прямо поцелуй. Ткань нижнего белья намокла от смазки и тогда Паркинсон сдвинула её в сторону, касаясь половых губ пальцами. Гермиона напряглась, но быстро расслабилась, стоило лишь ощутить возбуждающие движения внизу. Пальцы Панси поднялись к клитору, массируя круговыми движениями. Стон сорвался с уст Грейнджер, и она неосознанно прикусила Паркинсон за нижнюю губу, наслаждаясь таким пробуждением.       — Что такое, Гермиона? — с озорством поинтересовалась Панси прямо в губы девушки, надавив пальчиками на её клитор.       — Мерлина ради, сними ты их с меня уже, — взмолилась Гермиона, издав жалобный стон.       — Как пожелаешь, — Панси оставила на губах возлюбленной короткий поцелуй и опустилась ниже, снимая трусики Грейнджер. Ткань была откинута в сторону, ноги широко раздвинуты, а палец Панси блуждал по клитору, нежно массируя его. Из влагалища вытекала смазка, и было прекрасно ясно, насколько возбуждена девушка.       Панси припала губами к клитору, оставляя поцелуй. Гермиона судорожно затряслась, и из её губ сорвался стон наслаждения. Горячий язык касался её влагалища, медленными поступающими движениями проникал внутрь всё глубже, и это невероятное удовольствие нельзя было ни с чем сравнить. Стоило кончику языка подняться к клитору, Гермиона почувствовала напряжение, желая разрядки, но её вдруг начали дразнить, снова опускаясь кончиком языка к влагалищу.       Паркинсон на время отстранилась, сняла свою пижаму и стянула нижнее бельё, показывая возлюбленной своё обнажённое тело. Черт возьми, как Гермионе хотелось припасть губами к её коже, почувствовать на вкус и наслаждаться им. Эта мысль не давала покоя, потому Грейнджер поманила её пальцем к себе.       — Ближе, Панси, прямо ко мне. И держись за спинку кровати.       Паркинсон на секунду растерялась, но послушно приблизилась: с раздвинутыми ногами она оказалась прямо у лица девушки, взявшись за спинку кровати. Гермиона лежала на подушке, проведя рукой по чужим ягодицам. Грейнджер потянула Паркинсон чуть ниже, и коснулась языком половых губ, тут же вобрав их в рот. Панси тяжело задышала, с силой впиваясь в спинку кровати пальцами. Она неосознанно начала поддаваться навстречу языку Гермионы, но последней это, казалось, очень нравилось. Она дразнящими движениями языка проводила по клитору, чувствуя привкус солоноватой смазки у себя во рту. Полностью припав губами к влагалищу возлюбленной, Гермиона проникала в него языком, одновременно массируя свой клитор. Панси наслаждалась горячим дыханием и горячим языком в себе, рефлекторно насаживаясь навстречу чужому языку.       — Стой, стой, — вскоре с тяжелым дыханием попросила Панси. — Давай вместе…       И этих слов было достаточно, чтобы Гермиона сменила положение, опрокинув любовницу на спину. Их разгорячённые тела хотели одного – ощутить долгожданный оргазм. Грейнджер приподняла одну ногу Панси, придвинулась ближе, касаясь своим пахом её половых губ и плавно начала двигаться. Они тёрлись друг об друга, не заметив, как комната наполнилась стонами наслаждения, страстными звуками и лёгкими шлепками.       Гермиона откинула голову с длинными рыжими волосами назад, тяжело дыша, а Панси едва не выгибалась в спине, сминая пальцами постель. Она могла видеть красивое тело своей девушки, наблюдала за качающейся грудью, которую хотелось смять, и страстно желала вытрахать Гермиону своими пальцами. Но не сейчас, когда они были на пути к кульминации.       Набухшие клиторы начали касаться друг друга, и стоило Гермионе начать настойчиво тереться о чужую промежность, как она ощутила нарастающую волну возбуждения. Дыхание замирало, хотелось сделать вдох, однако Гермиона боялась, что таким образом сможет не запомнить это ощущение. Панси, прикусив губу, сдержала стон, но лёгкое мычание с её стороны дало понять, что до неё так же дошли эти ощущения. Мышцы приятно начали сокращаться, пальчики на ногах лишь слегка захолодели, а дышать становилось сложнее. Приятный и горячий комок, образовавшийся внизу живота, вмиг заполнил всё тело, и по нему прошлась волна неописуемого оргазма, заставив пальцы на ногах поджаться. Стоило в полной мере ощутить весь оргазм и задержаться в положении на пару мгновений, чтобы насладиться, Грейнджер вскоре опустилась рядом с Панси, прерывисто дыша.       Они обе смотрели в бледно-бежевый потолок, пытаясь выровнять дыхание. Ноги расслабились, а по телу растеклась приятная дрожь.       — Давай так каждое утро, — глубоко вздохнув, сказала Гермиона.       — Заниматься сексом — полезно для здоровья, — ухмыльнулась Панси. — Каждое утро, так каждое утро.

***

      На дворе было двадцать седьмое декабря. После пробуждения всё семейство Грейнджер планировало позавтракать. Гермиона и Панси должны были спуститься в любую минуту, а мистер и миссис Грейнджер накрывали на стол.       — Джин, — позвал свою жену мистер Грейнджер, озадаченно осматривая бокалы для напитков. — Я всё же не понимаю этих законов в мире магов… Если дети любят друг друга…       — Таковы законы, — ответила Джин, раскладывая тарелки на стол. Женщина сама выглядела очень взволнованной, даже печаль промелькнула в её глазах. — Наш мир отличается от мира волшебников. Хотя мы и живём на одной земле. Считаю ли я это странным? Конечно, но мы с тобой — не волшебники, и Министерство магии не даёт добро.       — Свадьбу ведь сыграть можно и по-магловски! — на лбу мужчины появились складки. Уэнделл развернулся на жену, поставив бокал на стол. — Мистер Бруствер нёс чепуху!       — Кингсли никогда не несёт чепуху, — отозвался тихий голос их дочери, спускающейся с широкой лестницы. — Он мой начальник, пап, — девушка улыбнулась, мягкой походкой проходя через арку в столовую. Следом за Гермионой вошла Панси, поцеловав Джин в щеку и пожелав всем доброго утра.       — Милая, он – Министр вашего мира, — посуровел мужчина, но дочь обнял и поцеловал в макушку. — Он мог бы сделать исключение!       — Магическое сообщество не одобрило бы брак маглорождённой и чистокровной волшебницы. Тем более, я занимаю должность в Отделе магического правопорядка. У меня большие шансы занять пост Министра магии, поэтому здесь нужна осторожность и завоевание доверия нашего общества, — ответила Гермиона, желая закончить этот разговор. — Нам нужно время, и тогда…       Звонок входной двери перебил речь девушки, и в кругу семьи повисла секундная тишина. Гостей сегодня они не ждали…       — Я открою, — предупредила миссис Грейнджер, проходя к двери. Остальные провели женщину взглядом.       Стоило двери открыться, Джин замерла в проходе, не скрывая своего удивления.       — Мистер Бруствер? Здравствуйте, мы не ждали Вас сегодня. Проходите.       — Что? — Гермиона вышла в коридор, встречая взгляд Министра магии. Кингсли на удивление казался очень добродушным, и это навело на неприятную мысль. Гермиона тут же помрачнела.       — Прошу простить за ранний визит, — мягко сообщил Министр. — Планы поменялись, мисс Грейнджер. Передача заключённого состоится сейчас.       — Что? Мерлин, Вы могли отправить сову!? — всполошилась девушка, а Джин жестом руки любезно пригласила мужчину внутрь.       — Прошу прощения, но мистер Поттер… Он был весьма убедителен в своих словах о том, что Люциус Малфой ему нужен немедленно, — кажется, в голосе Кингсли послышался холод, а взгляд его помрачнел.       — Он не мог так со мной поступить! Передача назначена на обед!       — Увы, мисс Грейнджер…       — Я его убью! — прошептала девушка, схватившись за обивку дивана в гостиной. — Видел Мерлин, я ему это припомню!       — Гермиона, — Панси подошла к девушке, кладя на её плечо ладонь. — Всё в порядке. Можешь идти.       Девушка глянула на неё измученным взглядом, и прикрыла глаза, мысленно успокаиваясь. Как только весь пыл стих, Гермиона уверенно посмотрела на Кингсли.       — Дайте мне десять минут, и я буду готова.

***

      По стечению обстоятельств, так уж вышло, но Гарри не смог добиться скорейшего освобождения Люциуса Малфоя. По крайней мере, первоначально, он смог добиться для него пятнадцатилетнего заключения, но с запретом на колдовство до одного года после выхода. Лорду Малфою грозила смерть, но все показания Героя Магической Войны были учтены и приговор не был так суров. Кингсли, к слову, посчитал, что это забавно. О, да, действительно. Вероятнее всего, когда старший Малфой прознал о сроке, который ему всё же предстоит отсидеть, а после о своих связанных руках, Люциус посчитал, что это кара небесная. Гарри понятия не имел, как Люциус не разобрал Азкабан на кирпичики изнутри, но Герой Магической Войны был весьма удивлён тем, что не получил ни одного гневного письма в свой адрес. В любом случае, он сделал всё, что было в его силах. Казалось, будто кто-то мешал ему освободить Люциуса, но Гарри, посоветовавшись с Нарциссой и Драко, решил, что больше вмешиваться в это дело не станет.       Драко же считал, что его отец держался очень хорошо, и за пятнадцать лет не растерял образ аристократа голубой крови. В отличие от Малфоя младшего, Гарри был весьма взволнован встречей с мистером Малфоем. Конечно, он обещал мужчине свободу, взамен на благословение с его сыном, но Гарри всё же умудрился слегка схитрить. Гарри и Драко были помолвлены уже как восемь лет, жили супруги в купленном доме, чей стиль был перенят из Малфой-мэнора и Блэк-хауса. В шикарном особняке было уютно, и не совсем мрачно – изюминку внесла Молли Уизли, решив, что внести что-то от Норы – было бы правильно.       Впрочем, она не ошиблась. Их поместье стало олицетворением их совместной жизни и судьбы. Место, которое они называли «домом», действительно таковым и являлось. Этот дом полюбил и Гарри, и Драко.       Светлая гостиная ярко просияла от света, и в неё вошел Малфой, выглядя весьма сурово.       — Регулус! — отчеканил мужчина, заставив портреты в доме содрогнуться. Их жители поспешили попрятаться с глаз долой.       Из арки выглянула темная и кучерявая голова, а взгляд серых глаз стал извиняющимся.       — Я ведь пытался ему помочь, — надломлено пролепетал мальчик. — Я не знал, что Скорпи сможет взлететь!       Драко глубоко вздохнул, и следом в гостиную вошел Гарри, неся на руках светловолосого мальчика: лицо его было мокрое, а глаза – красными. Было понятно, что ребёнок плакал.       — Я думал, что он вообще магл! — фыркнул Регулус, надув свои щёки. — Я – волшебник! А Скорпи уже семь, но в нём нет ни капли магии!       Гарри посмотрел на Регулуса снисходительным взглядом, а у Драко разболелась голова. Когда брюнет передал Скорпиуса в руки Драко, он подозвал Регулуса к себе, присев на диван.       — Драко, приготовь Скорпиуса. Мистер Малфой возвращается в мэнор в десять.       — Я помню, — кивнул блондин, погладив ребёнка по голове. — И, Мерлина ради, Гарри… Когда встретимся с отцом, нужно его подготовить.       Гарри нервно сглотнул, опуская взгляд на старшего сына. И всё же, он с Драко ни разу не жалели о содеянном. Осталось лишь справиться с гневном Люциуса.       — Если нам придётся умереть в схватке с мистером Малфоем, то я приму смерть достойно, — совершенно серьёзно оповестил его Гарри, но к концу поттеровские губы растянулись в улыбке.       Регулус издал смешок и забрался на диван с ногами, вскоре заливаясь звонким детским смехом.       — Папочка, но мы ведь понравимся дедушке! — с улыбкой сказал Регулус.       — Конечно, — потрепал его по голове Гарри. — Регулус Джеймс Поттер, дедушка тебя обязательно полюбит.       — Дедушка полюбит его, — захныкал Скорпиус на плече Драко. — Реджи все любят!       — Кажется, Скорпиус Альбус Поттер ревнует, — высунул язык Регулус в сторону младшего брата.       — Реджи, я тебя превращу в червя! — покраснел Скорпи, указывая на старшего брата своим пальцем. Драко, на чьём плече лежал ребёнок, тяжело вздохнул, быстро ретировавшись из места.       — Он не сможет! — по-детски возмутился Реджи. — Это я еду в Хогвартс, а не он!       — И он тоже поедет в Хогвартс. Но через три года, — заметил Гарри, пристально посмотрев на сына. — Почему ты считаешь его маглом?       — Потому что он – магл!       — Редж, ты не знаешь этого наверняка.       — Зато я знаю, что нас усыновили, — брови мальчика нахмурились. — Мы с ним даже не братья! Он мог оказаться из семьи маглов! Мои способности раскрылись уже в шесть лет, а ему семь! И я… и я…       Гарри неожиданно понял, что происходит. Глаза Регулуса покраснели, и мальчик постарался сдержать слёзы.       — Реджи, ты боишься, что Скорпиус окажется маглом?       Мальчик незаметно кивнул, пряча глаза в коленях.       — Что если его будут дразнить? А что если он не найдёт друзей? Его будут называть сквибом или маглом, а я не хочу, чтобы мой младший брат был таким! Папа, я не хочу этого! — Регулус посмотрел на отца несчастно, что у Гарри сжалось сердце.       Гарри понял, что Реджи боялся не за себя, а за Скорпиуса. И каждый раз, когда применял магию на Скорпиусе, он пытался того не убить, а помочь проявить свой дар. И это было похвально… Вот только…       — Значит, для его дара ещё не пришло время, Реджи. Я клянусь тебе, что Скорпиус – волшебник. Он связан со мной и Драко магией, а это возможно лишь тогда, когда в ребёнке формируется магическое ядро.       Во взгляде серых глаз мелькнуло что-то похожее на облегчение, пусть Регулус всё ещё казался несчастным. Он редко плакал, и хотя Гарри всегда говорил, что слёзы – не слабость для юноши, сын его чаще всего сдерживал эти порывы. Гарри не мог ничего поделать, хотя знал, что когда придёт время, это чувство, что сдерживал в себе он ещё ребёнком, может сделать ему ещё больнее. Сам Поттер был таким в школьные годы. Из-за отсутствия справедливого отношения к себе, ему нельзя было быть слабым, а в конце… первая смерть близкого человека его чуть не убила. После смерти Сириуса он давился беспомощностью и слезами долгое время. Подобного своему сыну он не желал.       Отцовская ладонь нежно легла на макушку сына, и Гарри ласково погладил его.       — Через три года жди его в Хогвартсе, покажи все чудеса замка, расскажи о кухне с эльфами и веселитесь, ведь учёба в Хогвартсе – это не только постоянные занятия, но и невероятные приключения.       Поглощая каждое слово отца, Регулус успокоился, слушая мужчину с восхищением и любопытством. Он знал, что его отцы учились на разных факультетах, которые веками враждовали друг с другом, и это маленькому ребёнку казалось действительно удивительным событием.       — А ты мне дашь… свою карту? — с надеждой поинтересовался Реджи.       Гарри с прищуром усмехнулся.       — Не мечтай, — а после мягко рассмеялся, поднимаясь с дивана и протягивая руку ребёнку. Регулус казался обиженным, но не стал спорить и схватился за руку помощи. Гарри улыбнулся. — Нужно приодеться. Дедушка ваш будет… кхм, весьма шокирован, — закончил мужчина уже тихо, ведя ребёнка в комнату, чтобы начать, наконец, собираться.       Как бы там ни было, но слухи до Люциуса дошли даже в Азкабан, и молодая семья прекрасно знала, что стоит встретиться с мистером Малфоем, можно будет вспомнить, каков он в гневе. Всё же, бывший Пожиратель смерти, как-никак! Но об этом Гарри предпочитал не думать. Не сегодня, когда вся семья соберётся вместе.

***

      Мэнор семьи Малфоев уже давно начал принимать гостей разного происхождения: чистокровные волшебники с радостью принимали приглашения, маглорождённые могли быть уверенными в том, что это поместье может стать для них пристанищем, и даже маглы, являющиеся семьёй Грейнджер, забыли все обиды на несправедливое отношение к себе от лица Люциуса Малфоя. Поместье торжественно распахнуло свои двери перед каждым, пропуская внутрь и теплоту и заботу.       Камин мэнора постепенно начинал потрескивать с прибытием каждого гостя. Слышались детские голос и смех взрослых; каждый был приятно встревожен, ведь, как-никак, Люциус Малфой был и будет частью их истории, судьбы, и для кого-то этот человек был семьёй. Обиды за десять лет сошли на «нет», и даже Артур Уизли с нетерпением ждал этого человека, чтобы, как и раньше, завести перепалку – дружескую (насколько это возможно), конечно же.       В толпе разнообразных волшебников, в самый центр мэнора проскользнула фигура. Мужчина поправил рукава белой рубашки, шествуя по коридору. Навесные канделябры освещали помещение, и огоньки жадно игрались с огнём чужих волос, соревнуясь, казалось, в яркости. Голубые глаза переместились на широкую дверь, ведущую в бесценную библиотеку поместья, и Рон Забини-Уизли незаметно прошептал магический пароль. Перед ним открылись врата в книгохранилище древнейшего рода волшебников.       Скользнув внутрь, он прошёл между стеллажами с древнейшими фолиантами, и с каждым приближением в читальню, он ярче замечал свет огромной люстры в помещении. Электричеством Малфои стали пользоваться тогда, когда поняли, что это было весьма удобно. Свечи лишь придавали старинность и некую эстетику, которую Нарцисса очень любила.       Рональд вошёл в читальню, глазами найдя другого человека: веки его были смежены, рука свисала с кресла, а на груди покоилась тяжёлая книга. Рон подошёл ближе и опустился на колено, вглядываясь в смуглое лицо своего мужа. Забини в последнее время выглядел уставшим, плохо спал, но Рон всё понимал. За десять лет он научился понимать Блейза без слов, а его муж был ему за это благодарен.       — Блейз, — тихо позвал его Рон, взяв за руку. — Ты провёл здесь всё утро, — таким же тихим голосом оповестил его мужчина, пытаясь разбудить.       В карих глазах, которые медленно открылись, казалось, отразилось золото. Игра света иногда заставляла Рона затаить дыхание, в ожидании того, когда его любовь превратится в драгоценность. И вот сейчас, Рональд с улыбкой задержал дыхание и взгляд на муже, крепко сжимая его ладонь так любяще, что даже спустя столько лет ему не верилось, что они преодолели кошмары подростковой жизни и могут быть счастливыми.       — Я уснул, — извиняющимся тоном ответил брюнет. Он потёр глаза своей свободной рукой и приподнялся с кресла, осматриваясь. — Сколько время?       — Почти десять, — усмехнулся Рональд, поднимаясь с колена на ноги, но при этом, не отпуская чужую ладонь. — Все почти в сборе. Гермиона с мистером Малфоем явятся ровно в десять.       — И почему Гермиона за это взялась, — со вздохом пробормотал Забини, поднимаясь с кресла и убирая книгу на столик.       — Кингсли решил, что для его преемницы это забавно… Теперь Лорд Малфой под надзором Гермионы.       — О да, ужасно забавно, — фыркнул Блейз, но тут же расхохотался, не сдержав порыва.       — Драко так же сказал, — с улыбкой заметил Рон.       Слизеринец посмотрел на мужа с прищуром и, воспользовавшись тем, что его держали за ладонь, притянул Рона к себе, заключая в объятиях. Он зарылся носом в рыжие волосы и вдохнул родной запах.       — Как хорошо, — выдохнул мужчина. — Хорошо открывать глаза и видеть тебя рядом.       В ответ Рон его обнял и улыбнулся, прикрывая глаза. Он слышал эту фразу постоянно, и каждый раз она по-новому будоражила.

***

      Приём гостей казался по истине прекрасным. Вокруг ходили волшебники в мантиях разного цвета, кто-то выглядел гордо, а кто-то смущённо. Смущены были те, кто не являлся волшебниками – Грейнджер выделялись своей магловской одеждой, но при этом выглядели очень впечатляюще. Гермиона искренне могла гордиться родителями, ведь те вписались в мир магов своими знаниями о нём и безупречными манерами.       Повисла секундная тишина, стоило камину начать издавать своеобразный звук прибытия новых гостей. Огонь вспыхнул ярким зелёным пламенем, и из камина вышли четверо: Гарри оттряхнул свои плечи от сажи, помогая Регулусу отряхнуть свою одежду, хоть та и не была грязной. Драко со Скорпиусом на руках оглядел зал и счастливо улыбнулся, встречая взгляд своей матери.       — Родные мои, — Нарцисса поспешила к ним, крепко обняв Гарри и по-семейному поцеловав его в обе щёки. А после принялась за Драко, перехватив с его рук блондинистое чудо, а то есть – Скорпиуса. — Вы очень вовремя, Люциус скоро будет здесь.       — Кингсли? — тихо поинтересовался у неё Гарри.       — Конечно, — подмигнула ему миссис Малфой. — Он этот приём не пропустит.       — Бабушка! — серьёзным тоном начал Регулус, которого, казалось, обделили вниманием. — Посмотри на мою новую мантию! В зелёных цветах! Скажи, правда, красивая? — он сверкнул глазами и улыбнулся.       Нарцисса обратила на внука полное внимание, сосредоточенно оглядев наряд Реджи.       — Определённо, мой милый, — удовлетворённо заключила женщина. — Твоему дедушке понравится.       — Вот видите! Дедушке понравится! — гордо провозгласил мальчик.       Скорпиус на руках Нарциссы нахмурился, а когда мальчика опустили на ноги, он сдержал своё негодование. Наблюдающие Драко и Гарри переглянулись, сдерживая желание рассмеяться.       В толпе показались двое друзей семьи. Как только Регулус заметил Рона и Блейза, мальчик воскликнул:       — Дядя Рон! Дядя Блейз! — Реджи вихрем пронёсся мимо толпы и влетел в раскрывающиеся объятия Блейза.       — Привет, привет! Давно не виделись, ребята, — улыбнулся мужчина, скорее обращаясь к Гарри и Драко, чем к ребёнку. А после потрепал Регулуса по макушке и перевёл взгляд на друзей. — Ну что, готовы?       Поттер помрачнел.       — Не уверен, что к такому можно подготовиться.       — Мой отец был подозрительно тих последние годы, — заметил Драко.       — Ага, — не веря в подобное, проговорил Рон, — словно смирился.       — Мы его не послушали, — вздохнул Гарри и потёр свой затылок. — Вряд ли он нам простит подобное.       — Да, Люциус Малфой весьма сложен в этом деле, — согласился Блейз, выпуская из рук Регулуса. Ребёнок вслушивался в разговор взрослых внимательно, взяв своего младшего брата за руку.       — Хорошо, справимся, — ободряюще провозгласил Драко, взяв мужа за руку. Гарри с удовольствием сжал его ладонь, мягко улыбаясь.       — Ну, осталось дождаться, — закончил разговор Гарри, указывая на гостей, что ждали своего часа, чтобы поприветствовать Гарри Поттера.       Семья Уизли с теплотой поприветствовала Гарри с Драко и их детей, о чём-то говоря. Нарцисса, воспользовавшись ситуацией, подхватила под локоть Панси и увела её с улыбкой от миссис и мистера Грейнджер.       — Миссис Малфой, Гермиона скоро будет здесь, — прошептала ей девушка, в чьих глазах горел интерес.       — Я знаю, милая, — она оглядела толпу, и вернула взгляд на Панси. — Министр магии пообещал, что объявит об этом сегодня. Люциус поступил весьма… неожиданно.       — Ваш муж изменился, — с добротой сказала Паркинсон.       — Я это вижу, — согласилась с ней хозяйка поместья. — Предупреди её родителей, они должны быть в курсе. Гарри ещё не знает причину, по которой Люциусу не сократили срок до требуемых лет. Люциус сам принял решение отказаться от своего слова, но не сказал ни Драко, ни Гарри. Что ж, старый прохиндей решил испытать их. Испытать всех нас! — ещё бы чуть-чуть и женщина бы не смогла унять возмущений, но она глубоко вздохнула и успокоилась. — Поторопись, объясни ситуацию её родителям.       Панси кивнула на слова женщины и скрылась, уводя мистера и миссис Грейнджер для разговора. Зал шумел и был по-настоящему живым. Как давно Малфои не принимали в поместье столько гостей, как давно здесь не кипела настоящая жизнь и любовь. Миссис Малфой ощутила счастье, видя не только близких друзей, но и тех, с кем раньше отношения были испорчены, в силу прошлой истории с Тёмным Лордом. Однако тёмный маг был повержен, и узы любви взяли над миром верх.

***

      Появление Люциуса Малфоя в окружении Министра магии, нескольких Мракоборцев и Гермионы Грейнджер заставило всех прекратить бурные беседы. У камина стояли последние гости, и видел Мерлин, на лице Кингсли скользнула довольная улыбка. Гарри усмехнулся, придерживая бокал с напитком.       — Он явно испытывает Гермиону, — заметил Драко тихим шепотом.       — Он это любит, — фыркнул Поттер, отправляя бокал на поднос с помощью магии.       Многие гости с уважением приветствовали Министра, и с тем же уважением здоровались с Люциусом. Вокруг завелись вновь беседы, но уже каждый желал поговорить с тем, кого освободили из Азкабана.       Нарцисса сразу же поспешила обнимать мужа, радовалась и даже слёзы счастья скатились по её щекам. Драко задержал дыхание, замечая, как отец с улыбкой вытирал слёзы своей жены и улыбался. Отец давно так не улыбался…       По залу прошёлся звон бокала, и присутствующие обратили внимание на единственного наследника семьи Малфой. С аристократической осанкой и с непроницаемым выражением лица блондин прошёл вперёд, ближе к отцу. Рядом шёл Гарри в красивой зелёной мантии с серебряными узорами. За руки он держал двух сыновей, что исподлобья наблюдали за дедушкой, казалось, пытаясь прочесть его мысли.       — Отец, — снисходительно кивнул ему Драко, в ответ получив такой же кивок, но взгляд Лорда Малфоя всё время опускался на двух непохожих мальчиков. Хотя, он бы поклялся, что если бы это были биологические дети Драко и Гарри, они были бы именно такими. — Прошу, прими наши с Гарри извинения, и познакомься со своими внуками.       Пару секунд Люциус молчал, а потом его губы дрогнули, в желании что-то сказать, но мужчина не мог подобрать нужных слов. Он перевёл взгляд с детей на своего сына и на Гарри Поттера, что так ласково смотрел на своих детей.       — Мистер Поттер, — голос, казалось, мог заморозить целый океан. Гарри вмиг напрягся, готовясь к худшему. Но худшее не последовало. — Вы настолько сильно любите моего сына, — не вопрос, а констатация факта. — Я был не прав. Мне не стоило оглашать свои требования. В частности потому, что… согласившись на моё предложение, вы тут же решили, что это согласие – ничего не значит.       — Нет, сэр, — поспешил Гарри, но Люциус поднял руку, давая понять, что не закончил с речью.       — Но знаете, о чём я подумал? — мужчина медленно приблизился к супругам. — У меня было много времени, чтобы переосмыслить всё, что произошло. Я не имел права ставить вас перед выбором. Если бы вы были человеком слова, то я бы, — Люциус опустил взгляд на детей, — не увидел этих прекрасных детей. Ваших детей, связанных с вами магией. Это очень сильное колдовство, оно порождает любовь, становится источником прекрасного, и эта красота отражается в детях. Красота этих детей воистину ваша с Драко. Я вижу, что связь крепко накрепко связала вас, и уверен, что у них намного больше от вас, чем вы думаете.       Тишина разрезала воздух; никто не осмеливался что-либо сказать, а Гарри так и не понял, его только что назвали бесчестным человеком или же поблагодарили?       Внезапно, словно гром среди ясного неба, случилось кое-что весьма шокирующее.       Светловолосый мальчик, внимательно наблюдающий за Люциусом, оценил их схожесть. Скорпиус вдруг дал дёру от Гарри, схватился за ногу старшего Малфоя и воскликнул:       — Регулус, это мой дедушка!       Ошеломлённый подобным не только Гарри, но и сам Регулус, спохватился и ринулся к Люциусу, взяв мужчину за руку, и не отставая от рукава мантии, высунул язык.       — Он не может быть только твоим! Он — наш общий!       — Да ты на него даже не похож, — резонно заметил Скорпи. — Я светлый, дедушка тоже светлый! Он – мой!       — Что!? — возмутился Реджи. — Я и на папу не похож! Хочешь сказать, что папа не может быть моим!? — темноволосый мальчик с несчастным выражением лица посмотрел на Драко, прося его поддержки. Драко только вздохнул, теряя весь свой аристократический вид.       — Нет, папа – одно, а дедушка – другое! — постарался выкрутиться Скорпиус Альбус. — И вообще, почему ты думаешь, что дедушка меня не полюбит!?       — Я не думаю! — буркнул Регулус. — Дедушка наш общий, он нас полюбит!       — Точно? — чуть ли не хныча, пролепетал Скорпи.       — Точно, — заверил его старший брат.       Оба мальчика подняли головы на ошеломлённого Люциуса. Сдвинуться с места он не мог, но диалог оценил бы на десять баллов по шкале безнадёжности Гарри и Драко, как родителей.       Все ожидали дальнейшего, но Люциус присел на одно колено, всматриваясь в детские лица. В одно мгновение, вся его холодность с лица сошла, и мужчина улыбнулся, притягивая внуков к себе и обнимая их.       — Полагаю, что Регулус прав, и я – ваш общий дедушка, — с уст мужчины слетел мягкий смех, и мальчики тут же заулыбались, хватаясь за шею дедушки, и радостно смеясь.       Многие выдохнули с облегчением. Гарри с Драко с радостью оставили своих детей на новоиспечённого дедушку, решив заняться более важным делом.       Приём постепенно подходил к концу, но Министр магии не решился задерживаться из-за отсутствия времени. Он быстро обратил на себя внимание и вдруг заговорил, сцепляя руки в замок:       — Как мы все знаем, общество маглов и волшебников ранее никогда не могло сосуществовать вместе, — мужчина перевёл взгляд на изнеможённую Гермиону. Она действительно выглядела очень уставшей, но не могла покинуть приём, пока он не закончится. — Однако, за столько лет службы Министерству, Гермиона Грейнджер, рождённая от маглов, достойна отдельного уважения. Она стала примером для многих, и я без сожалений вскоре отдам ей пост Министра магии. С ней оба мира начнут понимать друг друга, но действовать надо постепенно, — мужчина выудил из рукава пергамент с подписями всех высших чинов и своей собственной, демонстрируя документ гостям. — Я подписал указ о том, что с этого дня волшебник или волшебница, не рождённая магами, имеет право заключить официальный магический брак с чистокровным волшебником или волшебницей, и нести фамилию древнейшей чистокровной семьи, как и маг или волшебница может заключить брак с маглом! Впереди очень светлое будущее, господа. И я надеюсь, что новое будущее принесёт миру больше пользы.       Гермиона, шокирующая этим заявлением, мгновенно взбодрилась. Она смотрела на своего начальника удивлённо и с долей неверия. Впрочем, многие гости на приёме тоже были весьма удивлены оборотами событий.       В это же время, стоило Кингсли завершить свою речь, вокруг вдруг послышались шёпотки. Гермиона повернула голову, вновь удивляясь.       Панси, подойдя к своей возлюбленной, села на одно колено. В её взгляде был интерес и что-то ещё. В ладони тут же появилась маленькая бархатная коробочка, которую девушка раскрыла.       — Гермиона Грейнджер, — начала Паркинсон, отмечая про себя то, что на уголках глаз её возлюбленной начали собираться бусинки слёз. — Ты знаешь, как я дорожу тобой, но быть просто с тобой — слишком мало для меня. Мне нужна ты навсегда, до конца наших дней и без остатка. Ты выйдешь за меня?       — Да! — слишком резко, но Гермиона не могла иначе. Она двинулась к Панси, опускаясь на колени и сгребая её в объятия. — Да! Ещё раз да! Панси, Мерлин, я согласна. Всегда и везде, при любых обстоятельствах, я согласна стать твоей женой.       Взоры гостей, устремлённые лишь на двух девушек, потеплели. Даже Люциус позволил себе слабую, но мягкую улыбку, пока Скорпиус заплетал его волосы в косичку.       Среди всей суеты, лишь Гарри заметил Кингсли, движущего к камину.       — Мистер Бруствер, — подозвал его Поттер, двигаясь в его сторону. Когда мужчина обратил на него внимание, Гарри продолжил:       — Почему вы сделали это именно сейчас?       — Что ж, мистер Поттер, — вздохнул мужчина. — Таково было условие мистера Малфоя.       — Драко? — удивился Гарри, однако вдруг задумался: «Почему он не сказал мне?»       — Нет, не вашего супруга, — опровергнул предположение Кингсли. — А его отца. Видите ли, когда мы сократили ему срок, то он мог выйти в течение пяти лет. Однако Люциус, прознав о ситуации мисс Грейнджер и мисс Паркинсон, пожертвовал собой, дабы заключить со мной договорённость: он отсидит в Азкабане все пятнадцать лет, но я пересматриваю закон о запрете между двумя мирами. И я с удовольствием принял это предложение. Вот и всё.       — Но, полагаю, не будь бы мистер Малфой таким жертвенным, вы бы всё равно рано или поздно пересмотрели данный закон, так? — усмешливым тоном заметил Гарри.       Кингсли только улыбнулся Герою, после чего скрылся из поместья в каминной сети перемещения.       Гари нервно усмехнулся, чувствуя, что этот человек развёл Люциуса вокруг пальцев, как последнего дурака. Однако… если принять это во внимание, то этот человек, в прошло впустивший в свой дом Пожирателей, действительно изменился.       Мужчина бросил взгляд на старшего Малфоя и задержал на нём взгляд. Люциус что-то увлечённо рассказывал его детям, выглядя счастливее. И этого было достаточно.       Гермиона любовалась кольцом, что надела на её палец Панси Паркинсон, Блейз и Рон, переплетая пальцы, наслаждались обществом друг друга, а Драко…       Чужие руки обвили талию Гарри со спины. Драко коснулся его щеки губами и прикрыл глаза.       — Я рад, что отец изменился, — проговорил Малфой тихим голосом.       — По-моему, он всегда был таким, — улыбнулся Поттер, оборачиваясь на своего любимого мужчину. Гарри обвил малфоевскую шею руками и коротко поцеловал его в губы. — Драко, все счастливы. Мы хотели именно этого.       — Ты прав, Гарри, — приластившись к щеке Гарри Поттера, Малфой добавил: — И всё-таки, я хочу взять твою фамилию.       — Я согласен на двойную.       — Гарри Джеймс Малфой-Поттер — звучит неплохо, — усмехнулся Драко, немного отстраняясь, чтобы посмотреть в лицо мужа. — Дети тоже возьмут двойную фамилию.       — Обязательно, — согласился мужчина.       Счастье окутало зал, что был полон гостей. И где-то среди разнообразных разговоров слышались голоса их близких друзей и семьи.       В это время Гарри и Драко услышали:       — Папочка! Папа! Смотрите!       Мужчины повернули головы на Регулуса и замерли. Секунды хватило, чтобы Драко, движимый легким адреналином, вытянул волшебную палочку и произнес заклинание.       Внезапно взлетевший Скорпиус лучезарно улыбался. Гости встревоженно наблюдали за ним, боясь, что ребенок может разбиться, однако Малфой удержал его в воздухе с помощью магии.       — Он волшебник! Мой брат волшебник! — возликовал Регулус, ярко улыбнувшись Гарри. Отец его ответил не менее яркой улыбкой.       На этот раз Гарри понял, что каждый в этой истории получил свой счастливый…

The end..?