Пырей

Я прощался с твоим сердцем. Кто знал, что оно было не готово прощаться со мной.

Был ли я обречён с самого начала? Пошёл по рандомному пути, и он привел меня к тебе. Может, ты похож на Рим и все дороги вели к тебе? Или та, которой пошёл я, была единственной? Если бы знал, что каждый выбор делает ближе к тебе, то выучил бы ответы наизусть, чтобы найти тебя снова. Если бы знал, что каждый шаг приближает к тебе, я бы лучше запоминал дорогу. И если бы мне дали шанс начать всё сначала, то я бы безошибочно повторил путь. Никогда не выбрал латте вместо американо в том кафе на углу и никогда не свернул с Виа дель Корсо, хотя там и было жутко людно и громко. Я бы повторил всё до мелочей, чтобы вновь оказаться около тебя. И все дороги слились в одну. И я встретил Рим. —Итак, как вам уже известно, сегодня в 3:36 были зарегистрированы мощные толчки магнитудой 6,2. К сожалению, ситуация остается критической и сейчас. — мой ленивый взгляд гулял по разрушенным зданиям, голос господина Пака усыплял из-за долгого перелета. — Спасатели работают с местными врачами уже около двенадцати часов. Им необходима помощь, времени в нашем распоряжении всё меньше. Если почувствуете толчки, то отходите от зданий, в спасателей играть не стоит - каждый пусть занимается своей работой, поэтому не лезьте куда не просят. Берегите себя. — формальности соблюдены, остается только накинуть красный жилет и не терять времени зря. —Если потеряешься снова, я не буду искать тебя. — ускорил шаг, но Джин всё равно догнал. —Это было полгода назад. Припомнишь еще раз, сделаю всё, чтобы ты остался в этих развалинах навсегда. — уловив еле заметную ухмылку, я пошел в сторону обломков, из-под которых спасательная бригада доставала очертания человека. —Aiuto!— улавливаю еле слышный стон и присаживаюсь рядом с пострадавшим. «Doummal. Help. Yusaeid. Imdat. Socorro. Bantuan. Помогите.» Единственное слово, которое я знаю на многих языках мира, учителя были действительно талантливые. Повторяли его снова и снова, пока из моей головы не вылетали все остальные слова на родном языке, уступая место одному единственному. Пережал жгутом придавленную конечность мужчины лет сорока, которая всё еще под давлением обломка его собственного дома. На нем пижамные штаны и футболка, которые были подтверждением безмятежного сна. До 3:36 утра. Метамизол натрия и бутылка воды спасает от паники, которая охватила его и не отпускала, пока спасатели не услышали голос среди обломков. Я приложил лед к воспаленной и опухшей голени, пытаясь минимизировать ущерб. Пока накладывал жгут, пытался проанализировать общее состояние. Просеивание пострадавших всегда дается мне сложно: пустой взгляд, отсутствие рвотных позывов, тяжелое дыхание и тихие стоны боли. Желтая лента закрепляется выше места повреждения, вторая категория. На ней же оставляю быструю надпись: «15:31» Люди. Люди. Люди. Вокруг творится какой-то хаос, но одновременно и порядок. Природе простительно быть жестокой, она имеет на это полное право. Человечество неплохо справляется, уничтожая друг друга, но природа делает это поистине красиво. В ее руках все равны. —Пора на обед, Тэхён. — киваю источнику звука, продолжаю делать то, что не терпит отлагательств и может не пережить мой перерыв на обед. — Мне силком тебя тащить? — Джин всегда был надоедливой мухой, которая вечно крутилась где-то рядом. Мне пришлось сделать перерыв и сходить за кофе, о котором я мечтал с момента выхода из самолета. Италия выглядела измученной. Словно некоторые ее части переживали и выплюнули обратно. Я выглядел так же, пока не нашел кофейню неподалеку. Рим пострадал не так сильно по сравнению с другими городами, но нас почему-то занесло именно сюда. Мне пришлось ткнуть пальцем в меню, указывая на американо со льдом. Я знал только слово «помогите» на итальянском, на этом мой словарный запас был исчерпан. Хотя, мне действительно была необходима помощь бариста, так что это слово было бы кстати. —Тэхён? — я обернулся и застыл, когда увидел знакомые черты совсем рядом. —Хосок, что ты делаешь здесь? — мы обнялись, как и полагалось старым друзьям, которые встретились на расстоянии восьми часов полета от дома. —Работа. А ты... — Хосок взял два стакана, и мы неторопливо пошли к выходу. —Наверное, ты заметил, что землетрясение тут было нехилое. — я почувствовал приятный холод от напитка и сделал долгожданный глоток. Ну наконец-то. Можно было прожить еще немного. —Значит, ты все еще колесишь по миру? — погода была чудной, словно извинялась перед итальянцами за бурный нрав природы. —Я доктор. Всегда там, где должен быть. — мы стояли около витрины, наблюдая за посетителями. Пора возвращаться обратно. Время нещадно шло вперед, игнорируя собственные разрушения и то, что людям нужно иногда перевести дух. Равнодушно двигалось дальше. —Где ты остановился? — я перевел взгляд и ненадолго задумался, вспоминая название. —Отель «Golden», здесь недалеко. А ты? — Хосок махнул рукой в сторону здания напротив, я округлил глаза. —А ты, смотрю, не бедствуешь. — мы улыбнулись друг другу. Старый добрый Хосок. Ничего в нем не изменилось за то время, что мы не виделись. —Скорее мой начальник. Мне пора, рад был увидеть тебя. — пожали друг другу руки и уплыли, каждый в своем направлении. Одна из особенностей неотложной помощи во время хаоса - не дать человеку замерзнуть. Поэтому, весь вечер моей основной задачей было укрывать людей, которые ждали своей очереди на спасение. А кто-то так и не смог дождаться. Жители города старались помочь всеми силами, как это часто бывает во время общего горя. Временно развернутые пункты не были достаточно оснащены, поэтому мы теряли минуту за минутой. —Тэхён, хирург просит тебя. — хватаю Джина за руку и тяну за собой в сторону палатки. —Будешь на подхвате, давай живее. — мы обработали руки, слушая требовательный голос: —Доктор Ким, нужно срочно остановить кровотечение для дальнейшей транспортировки пациентки в больницу. Мы оба влетели и увидели на операционном столе девочку лет пятнадцати. Она была в сознании, но в глазах читался страх, не требующий помощи переводчика. Всё было понятно. Не важно, итальянка она была, арабка, русская, кореянка... Страх на всех языках звучит одинаково. В остальном, выглядела не так уж и плохо. Если не считать открытую рану размером с мою ладонь, которая кровоточила чуть выше колена. Девушка была в пижамных шортах, что позволило нам сразу же приступить к делу. —Найди марлю или что-то похожее. Скорее всего, тахикардия, артериальное снижено. Инфильтрационная анестезия была введена двенадцать минут назад, мне нужно было еще три. Анестезия. Без чувств. Глядя на эту девочку, могу сказать точно - она готова отдать всё, что у нее есть, только бы не чувствовать этой боли. Снял толстовку и подложил под сгиб колена. Надел перчатки и начал делать то, что делал слишком часто - вытаскивать пострадавшего из цепких лап смерти под музыку плача и стона ее жертвы. Бутылки воды хватило, чтобы открыть мне вид. Затянул жгут выше раны, останавливая кровотечение и Джин сразу же записал время. Иногда он был не таким уж и бесполезным. Обработав поверхность вокруг антисептиком, попросил Джина определить группу крови, чтобы донорскую подготовили к тому моменту, когда пациентка окажется в больнице. Тампонирование было единственным решением в данных условиях. Я надавил на источник кровотечения, затем накрыл небольшим куском мягкой марли рану. Оставалось только наложить более объемную повязку и слегка зажать. —Бинт. — мой ассистент подал его раньше, чем я успел договорить. Оставалось только благодарно кивнуть. Бинт равномерно прижал повязку, приостанавливая кровь. — Пусть заводят машину. Первая группа. — Джин покинул палату. Вот мы и остаемся одни. —Grazia… — голос был таким тихим, что пришлось напрячь слух. —Всё будет хорошо. — солгал. Понятия не имел, что с ней будет на операционном столе и как скоро она вообще там окажется. Но мой язык она знала еще хуже, чем я ее. Поэтому эту ложь, я уверен, она мне простила. Девушку переложили на носилки, я опустил взгляд на свои руки в кровавых перчатках. Это было лишь разминкой и щадящим днем после перелета. На следующий нас ждали в операционных, но это будет завтра. Когда зашел в номер и услышал тишину, то вздохнул с облегчением. Стоны, крики, слезы могли бы остаться за дверью в мой небольшой номер. Но они ворвались и сюда, нарушая спокойствие этого места и напоминая о себе шумом в ушах. Душ был единственным спасением. Вода всегда избавляла от нежелательных воспоминаний о прошедшем дне и от кровавых разводов на теле. Я прилёг на край кровати и блаженно выдохнул. Мне хватило полминуты, чтобы начать дремать. Ты украл у меня эту ночь. И на одной точно не остановишься. Ты - один из тех жадных воров, что не знают меры. Я открыл глаза из-за сильных и требовательных ударов в дверь. За ней был ты. На этом всё закончилось и всё началось. Стук продолжался. Должен ли был бояться или беспокоиться, когда кто-то так настойчив в полночь? Мои чувства уже давно притупились, а я не спешил доставать наждачку. Когда дверь перестала быть барьером между мной и ночными гостями, я успел сделать свой последний вдох. Все остальные были пропитаны тобой. —Хосок? — вторая встреча стала менее приятной, потому что он поддерживал тело, истекающее кровью. Я закинул вторую руку незнакомца на плечо, мы затащили тебя в комнату. — Нужно положить его на пол, — тело послушно опустилось. Коснулся двумя пальцами шеи, нащупывая пульсирующую артерию. — возьми бумажные полотенца и разберись с кровью около двери, Хосок. Быстро. Теперь всё моё внимание принадлежало тебе. Сердце здоровалось тихими ударами, сообщая, что ты всё еще жив. Мои, уставшие от этого нескончаемого дня, пальцы расстегивали белоснежную рубашку. Она была безжалостно испорчена кровавым подтеком. Ткань перестала быть помехой, я смог увидеть причину твоего состояния - пуля. —Я могу помочь? — слышу голос Хосока совсем рядом, но не поднимаю головы. —Нужны салфетки и бутылка воды. Всё в тумбочке. У него есть ранения на спине? — ёмкое «нет». Ты делаешь тяжёлые и хриплые выдохи, поэтому кидаю небрежный взгляд на лицо. Хорошо, что ты был без сознания. Если бы всё было иначе, то не уверен, что справился. Пуля застряла в мышечной ткани, не задев важные органы. Ты потерял сознание от долгой дороги и приличной потери крови, избавив меня от формального первого знакомства. Спешно открыл аптечку, извлекая пинцет, бинты и антисептик, которых, как назло, осталось недостаточно для еще одного сражения. —Найди бинты любым способом. Скажи, что случайно порезал руку или еще что-нибудь. Просто принеси мне бинты. — Хосок оставил нас наедине. Не знал, была ли у тебя аллергия на какие-то препараты. На свой страх и риск, ввел анестезию. В который раз за день промыл рану водой. Потянулся за антисептиком, но обнаружил только пустую упаковку. В ход идет спирт. Маска и перчатки по привычке оказались на своих местах. Всё погрузилось в тяжелый аромат этанола. Хосок пришел как раз вовремя. Он помогал осушить рану, пока я был внутри твоего тела в поиске пули или ее частей. Нащупал быстрее, чем думал и взял в руки пинцет. Холодный инструмент пропал в ране, а когда показался вновь, то уже с причиной твоих страданий. Пытался очистить всё так хорошо, как мог, извлекая мелкие частички ткани. В комнате стояла грузная тишина. Даже в голове не укладывалось. Обычно, когда мои руки в крови, то это сопровождается симфонией криков и стонов, но было подозрительно тихо. Перчатки высвободили меня из плена. Промыл рану водой и начал накладывать повязку. Всё, что смог - я сделал. Как и всегда. Маска была последним сдерживающим звеном. Как только я ее снял, вопросы полились сами собой. —Какого черта? — первый и самый важный в моем списке. Он был риторическим, поэтому мы просто уставились друг на друга. — Кто это? Вопросов было много, но я знал правило: Хочешь услышать ответы на все вопросы - задавай по одному. —Господин Чон. Чонгук. Я начальник охраны и его телохранитель. — перевел взгляд на едва живое тело на полу, затем снова на Хосока. —Тогда почему на его месте не ты? — этот вопрос останется навсегда без ответа, как бы часто я не задавал его охране или телохранителям, называй как хочешь. Итог один: раны всегда красовались на тебе. Я вздохнул и сменил вопрос, ведь прошлый был не очень-то корректным. Хотя мне было плевать. —Что произошло? — я должен был знать причину твоего появления в столь поздний час. —Какой-то парень сказал: «Чтобы я тебя больше не видел» и он вырезал ему глазное яблоко. Потом оказалось, что это сын какой-то итальянской шишки. Мы прилетели сюда, чтобы уладить конфликт... — я неотрывно смотрел на Хосока и не мог переварить услышанное. Молчание затянулось. —Шутка, Тэхён. Сделай лицо попроще. Это же Италия, зашли не в тот район и случайно нарвались на пулю. Я знал Хосока сколько себя помню. Врать он не умел. Это было не моё дело, поэтому не стал докапываться до истины и задавать вопросы по типу: «За что именно парень лишился глаза? Уладился ли конфликт? Что будет дальше? Чем вообще занимается этот человек..?» Вопросов достаточно, но я задал всего один и самому себе: «Хочу ли я знать ответы?» —Ты должен поспать. Я присмотрю за ним, реакция организма может быть непредсказуемой. — мышцы затекли. Я поднялся с пола, разминая плечи от долгого дня. —Всё хорошо, я позабочусь об этом. Тебе нужно отдохнуть. — в шкафу взял одно из полотенец и вручил незваному ночному гостю. —Иди в душ и ложись спать. — Хосок сдался и скрылся за дверью в ванную комнату. Ночника здесь не было, поэтому я зажег несколько свечей. Выключил основной свет, который давил на глаза своей яркостью. Всё погрузилось в приятную полутьму. Прислонился к стене и сполз на пол, устало уставившись на причину бессонной ночи. Хосок заснул достаточно быстро, а я всё еще сидел недалеко от тебя, улавливая звук тихого и размеренного дыхания. Мой взгляд устроил прогулку по оголенной части тела. Только сейчас увидел то, чего не замечал во время операции. Шрамы. Ты весь был в их объятиях. Я не мог сосредоточиться на каком-то одном и касался взглядом всех сразу. Ты был одним сплошным шрамом. Смерть была влюблена в тебя. Оставляла мягкие поцелуи на теле при каждом расставании, напоминая, что однажды ты не отделаешься этими метками. 1…2…3…4…5…6…7… И это только на той малой части, что была в зоне видимости. Восьмым был тот, который останется на память о нашей первой встрече. На часах было три ночи. Тёплый свет от свечей мягко падал на ночного гостя, я невольно наслаждался видом. Ты был красив. Даже в таком сломленном состоянии, когда организм яростно боролся за жизнь. Я рассматривал издалека, но когда приближался, чтобы проверить пульс, то не мог сосредоточиться на нем. Только на ресницах и спокойных сомкнутых губах, на послушно лежащих волосах и еле заметной складке между бровями, которая иногда появлялась из-за неспокойного сна. Твоё сердце говорило со мной, а я мог слышать только его голос, но не суть сказанного. Сколько не засекал минут, чтобы определить количество ударов, меня отвлекал ты и я так и не смог их уловить. Иногда люди говорят: «Это неправильное время, вот бы мы встретились немного позже.» или «Мы не должны были встретиться при таких обстоятельствах.» Знаешь, возможно, так и было: время совсем неподходящее, место странное, сама ситуация тоже не предрасполагала к чему-то хорошему, про обстоятельства я промолчу. Всегда есть за что зацепиться. Но это ведь был ты. Поэтому всё было идеально. Так, как и должно было быть. Минута шагала вслед за минутой. Я продолжал сидеть, облокотившись спиной на прохладную стену небольшого номера, хотя жутко устал. Завтра был новый тяжёлый день, но я смотрел на тебя и чувствовал давно потерянное спокойствие. Не мог просто заснуть, даже оторвать взгляд не получалось. Спокойствие заполнило комнату, как недавно запах спирта. Впервые за несколько лет я ощутил его призрачное присутствие, которое дарило твоё дыхание. Открыл глаза и тяжело вздохнул, словно задыхался от моего пристального взгляда. Медленный поворот головы не дал достаточно информации о местонахождении, поэтому ты приподнялся на лопатках. Наша первая встреча была на полу в 3:36. Землетрясение в этот раз пощадило Италию, но не меня. Я почувствовал... Как всё вокруг ходит ходуном. Но предметы оставались на месте. Земля уходила из-под ног. Но я даже не стоял. Мы оба ненадолго застыли. Ты ничего не говорил, а мне на это нечего было ответить. Не хотелось прерывать этот немой разговор, но я был должен. —Ложись. — сказал грубее, чем рассчитывал. Брови приподнялись в легком замешательстве, но спустя мгновение ты послушно лёг обратно. Уставился в потолок, на котором играли огни от свечей. Я поднял голову и наши взгляды встретились уже там, завороженные тихим танцем пламени. Сон медленно завладел тобой снова. Я видел, как ты сдаешься ему. Уже начало светлеть, я задул свечи. Ночь прошла не так плохо, как могла бы. Но я понял, что ты достаточно вынослив на подобное. Не впервой это тело с распростертыми объятиями встречает огнестрельные и ножевые ранения. Ровно в шесть утра я в последний раз коснулся сонной артерии. Закрыл глаза, прислушиваясь к отчетливым ударам. Я прощался с твоим сердцем. Кто знал, что оно было не готово прощаться со мной. —Подъем. — коснулся плеча горе-телохранителя, тело которого было в полном порядке, в отличие от твоего. Хосок резко приподнялся, взгляд заметался от меня к тебе. — С ним всё хорошо. Мне нужно идти. — он поднялся с постели. Мы оба застыли около тебя, как и несколько часов назад. — Нужно будет показаться врачу. Рану не зашивают при пулевом ранении. Она может начать гноиться, поэтому важен контроль специалиста. Ему лучше отлежаться. — я накинул кофту и застегнул молнию. —Мы улетаем в Корею сегодня вечером. — оставалось только усмехнуться. Ты уже тогда был ужасным пациентом. —Реши вопрос с ресепшеном. Лучше удалить видео, где ты тащишь своего раненого босса в номер. Дверь можешь просто захлопнуть перед уходом. — Хосок кивнул, я уже направился в сторону выхода, когда услышал: —Спасибо, Тэхён. — почему-то взгляд вновь нашел тебя. Пришлось заставить себя посмотреть на Хосока. —В следующий раз, давай вместе сходим в бар, а не будем вытаскивать пулю. — мы улыбнулись друг другу на прощание. Я исчез за дверью. День был и правда сумасшедшим. Только один врач говорил по-английски, поэтому всё время проводил рядом с ним, пытаясь быть полезным. Я потерялся в этом времени. Не знаю, сколько часов провел в операционной, накладывая швы снова и снова. Уверен, я был бы неплохой швеей. День тянулся слишком долго. Я мало ел и не спал, но он подошел к концу, как и все дни до и после. Когда вернулся в номер, то в нем было пусто и тихо. Словно я всё это выдумал и никого здесь не было. Прислонившись к стене неторопливо опустился вниз и уставился на место, где несколько часов назад был ты. «Как он?» - написал Хосоку и сам не заметил, как вырубился прямо на полу, даже переодеться не успел. Меня разбудил ты. Настойчивый и громкий стук в дверь заставил открыть глаза и вернуться в номер из такого желанного сна. Когда открыл ее, то увидел двух людей, которые без приглашения зашли внутрь. Наблюдалась странная тенденция к двум посторонним мужчинам в этом номере. Эти были не такие симпатичные, но всё же. Я просто закрыл дверь и продолжал смотреть на нее. Было шесть часов утра. Ты и правда садист. —Доктор Ким, у нас приказ доставить вас в Корею. — повернулся лицом к источнику звука. Начал массировать виски, надеясь, что всё это мне просто снится, но, когда открыл глаза, они продолжали стоять на месте. —Господин Чон и пару дней без меня не продержался? — я присел на край кровати, на которой за всё это время так и не поспал, и скрестил руки на груди. —Рекомендуем добровольно собрать вещи и следовать за нами или придется идти на крайние меры. — не смог скрыть улыбку и вновь поднял взгляд. —Крайние меры... Какие же? — убить меня они не могли, тебе не нужен был мой труп. Так каким же образом ты хотел выкурить меня из этой страны? —При сопротивлении я буду вынужден использовать седативный препарат. Всё было бы слишком скучно. Просто собрать вещи и поехать с твоими ребятами. Почему я должен был облегчать тебе жизнь? Я взвесил все «за» и «против». —Что колоть собираетесь? Посмотреть могу? — тот, кто разговаривал со мной, усмехнулся. —Нет. —Название? — это было забавно. —Нембутал. — я понимающе кивнул. Передозировка могла убить меня. Не знаю, чем ты думал, когда доверил этой парочке такой сильный препарат. —Звучит неплохо. Укол сделаю сам, так что доставайте. — закатил рукав, оголяя вены и посмотрел на два недоумевающих лица. — Нет уж, вы оба можете даже не подходить. Я сам введу препарат. Восемь часов безмятежного сна. Неужели ты думал, что сделаю другой выбор? Я услышал недовольный вздох. Один из моих спутников достал телефон, видимо, для переговоров с тобой, и покинул комнату. —Только не говори мне, что вы блефовали. Будет немного грустно, я уже настроился. — всё застыло в ожидании. Когда второй вернулся, то сказал доставать снотворное и шприц. — Папочка недоволен, да? По твоему лицу вижу. — я расплылся в довольной улыбке, рассматривая напряженную физиономию. Когда увидел пробирку с надписью «Pentobarbital» окончательно убедился, с кем имею дело. Мне даже не хотелось знать, как эти двое будут обходить паспортный контроль и заносить меня в салон самолета. Подумал, что это не мои проблемы. Препарат медленно наполнял шприц, большая половина ампулы опустела. Я остановился, не хотелось умирать в самолете. Демонстративно вылил оставшееся на пол и обжёгся о взгляд главного в этом цирке. Даже если ты и рассчитал норму идеально, проверять не хотелось. Слегка надавил на поршень и несколько капель покатились вниз вдоль иглы. Что, если усыпить одного, а второго просто вырубить? Снотворное сработало бы через минут двадцать, поэтому план был не очень. Да и смысла особо не было, я бы всё равно оказался у тебя рано или поздно. Шприц опустел, и препарат начал путешествие. Изучал тело, которое вскоре будет в его единоличной власти. —Дорожная сумка в шкафу. — взял пачку сигарет из тумбочки и закурил, предчувствуя последствия своего решения. Моё тело через пару минут стало невесомым, все ощущения притупились. Два лица напротив уже не казались такими напрягающими. Я почувствовал спокойствие, похожее на то, что испытывал рядом с тобой вчера. Сигарета продолжала тлеть между зажатых пальцев. Просто сидел и ждал, когда мой организм падет в этой неравной войне и отключит меня от реальности.