Пырей

Всё делим пополам. Даже грехи. Когда попаду в ад, то хочу знать за что.

Я не спал всю ночь. Бессонница была злокачественной опухолью моего разума, которая пускала свои корни всё глубже, высасывая силы. Одна мысль перетекает в другую, а она теряется в следующей. Снова и снова. Это сводит с ума. Я даже не помню, о чем конкретно думал. Так зачем мой собственный мозг поступал так со мной? Тело нехотя поднялось с кровати. Я подошел к окну, подсматривая за утром, которое крадется, пытаясь быть незамеченным, и в итоге медленно побеждает ночь. Не знал, во сколько ты уезжаешь, но что-то во мне точно было осведомлено, но не хотело делиться. Уловил взглядом походку Хосока, а затем и тебя. Куда ты улетал? Было ли это опасно? Точно ли вернешься? Нескончаемый поток одних сплошных вопросительных знаков, а я не мог ответить ни на один из них. Эти крючки впивались в меня и тянули на дно незнания. Мысли ходили по кругу, перенося меня в круги ада. Я медленно вяз в них, не имея возможности выбраться. Машина скрылась за воротами. Они закрылись. Мои глаза тоже. Ладно. Мне нужно было время, чтобы немного привести в порядок мысли. Хватит ли одного дня? Одной жизни? Я устроил пробежку вокруг дома. Делал это довольно часто после того, как стал жить здесь. В школе уделял спорту много времени, а в медицинском успевал только зубрить и напиваться до беспамятства. Когда работал, то был всё время в движении, но в этом доме мышцы могли атрофироваться. Бегать я любил. Сделал жадный глоток воды, когда остановился напротив сакуры. Приятный весенний ветер носился по двору, ничто не могло его остановить. Он касался пальцами растений, заставляя просыпаться. —Я могла бы вечность смотреть на цветение сакуры. Жаль, что это всего лишь мгновение, но зато какое. — я кивнул, продолжая неотрывно смотреть прямо перед собой. Госпожа Сон встала рядом, составляя компанию. — Раньше их было две. Эту посадили, когда родился Чонгук. А другую, когда Лиён. Чонгук срубил ее сакуру и приказал срубить эту, когда его не станет. Странно. Я думал, ты жесток только к людям. —Лиён - сестра Чонгука? —Да, ее не стало несколько лет назад. Не мог смотреть, как цвела сакура в то время, как Лиён больше нет. Каждый год наблюдаю за этим одиноким цветущим деревом и благодарю судьбу, что Чонгук еще жив. Вся Корея в цвету. От одной сакуры ничего не изменится, но как же прекрасно видеть волшебство прямо возле дома. — я предложил присесть на скамейку. — Прошлым летом дерево заболело. Чонгук проводил всё время рядом, пока не стало лучше. Чем-то обрабатывал, зачищал кору, даже специалистов приглашал. В такие моменты он похож на свою мать. — когда повернул голову в сторону госпожи Сон, то увидел грустный взгляд потухших глаз. Сегодня она была разговорчивой, нужно было пользоваться моментом. —Где она сейчас? —Умерла. —Что произошло?

Необъятная грусть.

Непреодолимый страх завтрашнего дня.

Нежелание быть частью безумия жизни.

Непостижимая печаль.

Осознание тщетности борьбы.

—Самоубийство.

Заблудилась.

Растворилась.

Запуталась.

Пропала.

Истощилась.

Сгорела.

Иссякла.

Потерялась.

Стала частью небытия. Кинулась в его объятия раньше положенного срока. —Мы подружились с самого первого дня моей работы, помню ее еще с Чонгуком в животе. Много времени прошло с тех пор, но некоторые воспоминания могут затмить даже реальность. — женщина вздохнула и сложила руки на коленях, печально рассматривая состарившиеся пальцы. — Они очень любили друг друга. Отец Чонгука мог быть взрывом, уничтожающим всё вокруг, но его жена была словно в бункере, всё ей было нипочем. Никогда не ругалась и не кричала, просто смотрела. Этого было достаточно. Всё затихало в доме от одного ее взгляда. Не обязательно повышать голос, чтобы выразить свою злость и недовольство. В этой семье было много любви, но работа господина Чона наносила свои царапины на столь нежное существо. — я боялся прервать ее, поэтому просто молча слушал. Мне было интересно о тебе всё. — Она хотела знать обо всем, что творит ее муж. Никогда не осуждала и не поддерживала, а просто знала. Когда я спросила, зачем ей это, то получила в ответ: «Мы муж и жена. Всё делим пополам. Даже грехи. Когда попаду в ад, то хочу знать за что.» Я бы хотел познакомиться с ней. Очень жаль, что эта встреча не состоится. —Почему она покончила с собой?

Придавил груз разочарований.

Утонула в реке жизни.

Не справилась с бурей.

Подавилась реальностью.

Задохнулась в страданиях.

Моя собеседница выдержала небольшую паузу, пытаясь собраться с мыслями. —То, что я скажу - мнение человека, который не знал всего, но был случайным свидетелем многого. Не думай об этом, как единственной истине. Кто на самом деле знает, что творится в душе человека, когда он отнимает собственную жизнь? Это случилось, когда Лиён было четырнадцать, а Чонгуку исполнилось семнадцать. Господин Чон начал брать сына с собой, чтобы наследник был в курсе дел. Чонгук был доволен, схватывал всё и усердно учился у отца. А она увядала. — я подумал об инициалах на спине. Неужели тебе было всего семнадцать, когда он сделал это? — Однажды ночью я вышла на кухню выпить воды. Она сидела за столом в темноте. Когда подошла и зажгла свет, то увидела щеки, мокрые от слез и пустые глаза. Она так напугала меня. Я спросила, что случилось и дала воды, начала суетиться. Просто сидела, словно призрак и молчала, пока я не села рядом. «Я полюбила зло и породила зло. Люблю их так сильно, что ничего не могу поделать с собой. Но как только начинаю думать, то хочется бежать куда глаза глядят.» Я не знала, что ответить. Те методы, которые используют Чонгук и его отец нельзя назвать приемлемыми. Госпожа Сон вздохнула и мы замолчали. Зачем нам столько думать? Какая цель у мыслей? Довести человека до безумия? Что этому навязчивому голосу нужно? Иногда, когда в моей голове тишина, я на мгновение выдыхаю, но отдохнуть никогда не получается. Они лезут со всех углов и сжирают заживо. Я думал о том, что поступаю неправильно, Чонгук. То, что происходит и то, каким ты был человеком… Но, как же я понимал твою мать. Моему сердцу достаточно было сказать только одно: «Чувства не могут быть неправильными. Я никогда не ошибаюсь.» И все мысли замолчали, покорно склоняя головы перед чувствами, признавая поражение. —Как это произошло?

Помутнение сознания.

Низкая температура тела.

Тахикардия.

Тремор конечностей.

Рвотные массы.

Агония.

—Передозировка снотворным. После этой ночи она начала жаловаться на головные боли. Мы вызвали врача, который выписал таблетки. Это было так давно, но словно вчера. — легкий ветер дотрагивался до кожи и хотел унести с собой воспоминания. Но был не в силах поднять такую тяжесть. Как тогда справляются люди? День пролетел незаметно. Меня даже взяли на рынок за продуктами вместе с госпожой Сон. Мысли о тебе уступили мыслям о том, свежая ли рыба, сколько нужно томатов и у кого лучше купить говядину. Госпожа Сон старательно впихивала их в мою голову, подсознательно чувствуя моё положение. Следующий день был сложнее. Всё чаще бросал взгляд на телефон. Думал о том, что стоит узнать хотя бы жив ли ты. Терпения во мне не так много. Я действительно пытался тренироваться и выходило неплохо, терпел же я как-то тебя. Но иногда, ничего не мог поделать. Принял решение написать Хосоку. И вот уже второе сообщение на его имя с текстом: «Как он?» Подумал, раз ответом на прошлое стали двое, которые пришли за мной, то в этот раз будет как минимум: «Жив». Меня отправили в сад. Нужно было подготовить землю и посадить какие-то цветы. Я не был хорошим садовником, но моя бабушка была профессионалом. Должно же это хоть как-то помочь. В последний раз возился с землей в седьмом классе, так что есть шанс, что механическая память сработает и всё закончится успехом. Мне даже дали лопату и перчатки. Почти как на операции. Цель была та же: помочь людям почувствовать себя лучше. А цветы справлялись с этим отлично. Солнечный свет и вода - всё, что нужно, только задумайся. Чудо, не иначе. Я провел несколько часов, вспахивая землю лопатой и переворачивая верхний слой вниз, оголяя корни сорняков и лишая их темноты и опоры. На самом деле, я бы хотел быть сорняком. Всё лучше, чем человеком. Пырей. Вот мой настоящий кумир среди всего живого. Пырей - самый страшный и непобедимый враг цветников. Моя бабушка терпеть его не могла и проводила уйму времени за уничтожением. Так я мог бы быть с ней рядом и слушать ее недовольный голос. Пырей берет свою силу в малейшем повреждении почки. Так что пахота и перекопка, ранящая его корневую систему, лишь помогает в распространении. Так я мог бы заполнить ее сад, конкурируя с изнеженными любимицами. Пырей прогрызает клубни цветов своими корнями и высасывает из них всё живое. Этому сорняку не страшен бетон, асфальт, плитка - всё это разрушается под его невидимыми чарами. Он везде и от него никогда не избавиться. Договориться невозможно, только воевать. Но я бы нравился животным, одобрения людей никогда особо и не желал. Я бы приносил зверям пользу. Пырей хранит в себе нужные витамины, минералы, микроэлементы. Возможно, стоило все-таки стать ветеринаром. Я потянулся к продолговатому листу, но резко дернул руку на себя, когда почувствовал хирургический порез. —Это жестоко. Мы могли бы быть родственниками. Может, между нами и было что-то общее. На меня бабушка тоже ругалась. Я всегда выживал в обломках бетонных конструкций. Животные относились ко мне неплохо. Особенно бешенные псы. Думаю, мы не так уж далеко ушли друг от друга, пырей. День подходил к концу. Хосок игнорировал сообщение. Всё отвлекало, но ненадолго. Мысли о тебе вытравливали все остальные, заявляя о своих правах на место в моей голове. Сидеть в одиночестве я не мог, потому что начинал нервничать. Госпожа Сон с радостью приняла помощь и раздавала задания. —Они скоро должны приехать. — я очень на это надеялся. Вскоре всё было готово, но я сказал, что не буду ужинать, пока ты не вернешься. За время, проведенное с госпожой Сон, я выяснил, что ты улетел на встречу с одним из заказчиков в Токио и что ничего страшного не случится. Мне стало немного спокойнее. Госпожа Сон говорила и говорила. Я был искренне ей благодарен, но телефонный звонок прервал монолог. —Как долетели? — сердце начало пропускать удары. Ладно, ты хотя бы позвонил. — Почему? А когда теперь будет самолет? — я неотрывно смотрел на спину госпожи Сон, пока она вытирала руки полотенцем. — Конечно хорошо ест, у меня не забалуешь. Весь извелся здесь без тебя, уже не знаю, чем его занять. — это было говорить необязательно. — Чонгук хочет поговорить с тобой. — мои глаза расширились, когда женщина протянула телефон. Взгляд бегал от вытянутой руки к лицу госпожи Сон, но в итоге мне пришлось принять его. Когда приложил к уху, то услышал молчание на другом конце. Я не проронил ни слова. Сказать можно было много. Поэтому я предпочел не говорить ничего. —Подожди еще немного, хорошо? Спасибо. Ты слышал даже тогда, когда я молчал. Могло ли быть что-то более ценное? —Хорошо. — мы встретились взглядом с госпожой Сон. —Привести тебе что-нибудь? — голос на другом конце казался спокойным. Это не могло не радовать. Возможно, мои волнения и правда были лишними. —Свое тело в целости и сохранности. — ты усмехнулся. Не знаю, чему ты радовался. Я просто не хотел работать. Через секунду услышал то, что хотел бы слышать почаще: —Как скажешь. Мы вновь ужинали вместе с госпожой Сон. Весь следующий день я спасался книгой. Может ли что-то справиться лучше с потоком мыслей? После обеда читал снова и, когда закончил, то посмотрел на заходящее солнце. День бежал прочь, забирая с собой единственную звезду Солнечной системы. Я поднялся с кровати и вышел в коридор, чтобы взять воды, но застыл. Ты замедлил шаг и остановился в проеме коридора. Волосы слегка вились после душа. На тебе была одежда, в которой обычно ходил дома. Словно был здесь все эти дни и просто издевался надо мной, я бы не удивился. В голове впервые за долгое время была пустота. Я преодолел расстояние между нами и поцеловал. Ты отвечал так жарко, давая мне насладиться минутной властью, но при этом не забывал напоминать, что ситуация была под твоим контролем. Горячие руки пробрались под ткань футболки, касались ребер и грубо сжимали, притягивая ближе. Оттянул твою нижнюю губу, слегка прикусывая. Ощутил металлический привкус, который дополнил картину специфическими нотами. Рваное дыхание заставило тебя остановиться, я оказался в объятиях. Было спокойно. Как же спокойно... Ты бы только знал, Чонгук. —Как раз шел к тебе. — слышу слегка хриплый голос и отстраняюсь, пробегая взглядом сверху вниз и обратно. —Что-то случилось? —Нет, — ты склонил голову набок, рассматривая лицо напротив. Словно за это время забыл, как я выгляжу и нужно было срочно восстановить в памяти. — уже получил что хотел, но нужно еще кое-что. — пальцы неторопливо тонут в волосах и ты надавливаешь на затылок, вновь сокращая расстояние. — Скажи, что скучал. — шепота было досточно, чтобы услышать. Молча смотрел на тебя, сосредоточенный на приподнимающийся грудной клетке и на тепле, которое исходило от тела напротив. Я сам начинал гореть. — Я скучал по тебе, Тэхён. — молчание затянулось, и ты сказал первый. —Я чуть не умер. — недовольство плескалось в голосе. Хотел услышать, что я скучал? Хорошо. — Дышать не мог, спать не мог, есть не мог. Ты сказал - один день. Почему так долго? — улыбка скрасила сосредоточенное лицо. Ты закинул голову назад, смотря с легким прищуром. —Зато я привез подарок. Ни царапины. Получите, распишитесь. Проверять будете? —Конечно. Думал, я тебе поверю на слово? Этого было достаточно, чтобы твои губы вновь нашли путь к моим. Меня грубо впечатали в стену, а затем забрали стон боли, не давая ему шанса вырваться в звуковое пространство. Длинные пальцы чуть сжимают волосы и притягивают сильнее. Поцелуй из грубого плавно перетекает в горячий, тягучий и слишком возбуждающий. Ручка нужной двери повернулась. Мы вновь в твоей комнате. Каждый раз не могу вспомнить, как оказываюсь в ней. Стена сменилась на дверь. Я до сих пор врезаюсь лопатками в вертикальную плоскость, пока ты учтиво избавляешь меня от собственной футболки. Зависаешь в нескольких сантиметрах от губ. Сглатываешь и облокачиваешься рукой на дверь позади, когда касаюсь ладонью натянутой ткани штанов. С губ напротив сорвался шумный выдох, граничащий с еле уловимым стоном. Не смог удержаться, языком провел по такой знакомой пульсирующей вене на шее. Вторая футболка из твоего гардероба тоже оказывается на полу. Мои пальцы врезались в напряженные плечи, когда подхватил под ягодицы. Пришлось обхватить тебя ногами, и вот мы добрались до правильной плоскости. Отталкиваю, чтобы оказаться сверху. Теперь очередь моих губ изучать чужую шею, линию скул. Так же моя очередь кусать и нежно посасывать место укуса, наблюдая, как губы часто облизываются, а дыхание сбивается с привычного ритма. И руки, наконец, получают долгожданную возможность разгуляться, изучить и запомнить территорию. На самом деле, у меня всегда был топографический кретинизм. Может, поэтому я так быстро заблудился в тебе. Губы неторопливо прогуливаются по шрамам, попутно касаясь каждого. Как только начал стягивать вниз резинку штанов, то получил сопротивление. Знаешь, если честно, то я привык к смене власти в данном вопросе. Но ты был монархией. И вот вновь оказываюсь под тобой. Кое-кто долго не мог справиться с тем, что контроль был не в его руках. И вот снова этот почерк: бесцеремонно и нагло впился в губы, раздвигая языком и проникая внутрь, попутно стягивая спортивки с меня. Еще ни разу не упрекнул в том, что все твои вещи плавно перекочевали в моё пользование. Когда отошел за смазкой, то я ощутил легкий сквозняк, который раньше не замечал из-за жара, исходящего от тебя. Замерзнуть не успел. Накрываешь своим телом и снова целуешь. —Наконец-то... — низкий голос врывается в процесс и черт возьми, он возбуждает не меньше самых горячих прелюдий. —Долго ждал? —С того самого дня, как впервые услышал твой приказной тон. — не успел ничего ответить. Палец начинает медленно проникать внутрь, заставляя шумно выдохнуть. Все слова потерялись. Я растворился в темных от возбуждения глазах, которые впивались в меня так же жадно, как и губы их обладателя несколько мгновений назад. Третий вошел вслед за вторым, неторопливо изучая. — Как можно быть таким красивым, ты меня с ума сведешь... У меня вид был не хуже. Подушечки пальцев жадно скользят по шрамам, разбросанным по всему телу. Воздуха становится катастрофически мало. Это вынуждает приоткрыть рот, чтобы схватить немного, но властный язык отнимает долгожданный глоток. Я не смог сдержать стон, когда волна возбуждения прошлась по телу, заставляя прогнуться в спине, меня пробрала мелкая дрожь. Тело отключило голову, начинаю неосознанно двигаться бедрами навстречу. Ты довольно улыбнулся, пальцы оставили меня после проделанной работы, и ты заглатываешь их, пробуя на вкус. Выглядело сексуально, Чонгук. Вновь утопаю в поцелуе, нетерпеливо стягиваю с тебя спортивные штаны и белье. Инстинктивно притягиваю ближе в немой просьбе перестать уже мучать меня и себя. Приподнял за ягодицы, позволяя скрестить ноги на пояснице. Начинаешь входить, и я понимаю, что растянут недостаточно. Я был слишком напряжен. Как только ты попытался двинуться, то впился зубами в плечо, пачкая его слюной и оставляя отпечаток, который позже расцветет в очередной синяк. Идеально впишется в пространство между шрамами. —Тише, малыш. Нужно привыкнуть. Хотел начать очередную ссору, но было не до этого. Возмущения растворились в твоих губах. Ощущаю, как входишь до основания и разрываю поцелуй, чтобы сделать вдох. Эти губы были беспощадны. Не давали мне покоя ни на секунду. Путешествовали по шее, ключицам, кадыку, линии скул. Заставляли запрокидывать голову и просить еще. Иногда их прерывали тихие хриплые вздохи. Продолжал ускорять темп и менять угол проникновения в поиске нужного. Руками блуждал по ягодицам, сминая и оставляя следы от крепкой хватки. Громкий стон становится подсказкой правильного пути. Начал дышать глубже, но вдруг темп начинает спадать, заставляя открыть глаза. —Чонгук. — прошептал, глядя в улыбающиеся глаза. —Что такое? —Быстрее... —Мы спешим? Я начинал злиться. Ты хотел этого ничуть не меньше моего, но готов был на всё, лишь бы я мучился. —Садист. — резкий толчок заставил вздрогнуть и прижаться к тебе сильнее. —Странно, что ты только сейчас это заметил. А ты, оказывается, любил поболтать, словно сейчас не было дел поважнее. —Пожалуйста, Чонгук... — бедра двигаются ближе, пытаясь насадиться глубже. —Ты стал таким вежливым. Вот, оказывается, какими путями нужно было идти. —Заткнись. —А нет, это всё еще ты. Наш занимательный диалог подошел к концу. Смазка вновь оказывается в твоих руках. Чувствую прохладу, когда касаешься члена и начинаешь задавать темп. По комнате разлетаются возбуждающие хлюпающие звуки, вперемешку со сбитым дыханием и стонами. Большой палец слегка надавливает на головку и я закрываю глаза. Резкие толчки заставляют жадно глотать воздух. Вот вновь берешь нужный угол и еле слышный стон теряется в твоем плече. Наслаждение окутало всё тело. Взгляд встречается с твоим. Вижу такое же горячее и вязкое желание в глазах напротив. Словно специально ускоряешь движения руки, чтобы увидеть, как вновь несдержанно прогибаюсь, и как тихий стон слетает с губ. —Так сладко стонешь, малыш. Кто бы мог подумать. —Не смей называть меня... Откидываю голову назад и впиваюсь ногтями в кожу, не успевая закончить. Задел простату, а теперь хищно ухмылялся. Дыхание становится орудием пытки. В висках пульсирует от напряжения и возбуждения. Хриплые и рваные стоны рядом выбивают остатки здравого рассудка. Кончаю первым, пачкая животы, но не останавливаюсь и продолжаю двигаться, принимая уверенные и сильные толчки, пока не чувствую тепло, заполняющее изнутри. Лоб упирается в ложбинку между шеей и ключицей. Ощущаю дыхание, обжигающее и без того распаленную кожу. Истерзанные мною губы дарят невесомый поцелуй, касаясь подбородка. Мы оба пытались восстановить дыхание, когда ты лег на спину рядом со мной. Тело окутала легкая приятная усталость. Прикрыл глаза, наслаждаясь тишиной в собственной голове. Откуда ты знал, как отключить звук? Когда повернул голову в твою сторону, то наткнулся на внимательный взгляд карих глаз. —Я первый. — сообщил о своем намерении и приподнялся, захватив с пола рандомную футболку и штаны. Когда зашел, то стоял около душевой кабинки какое-то время. Не хотел смывать твои прикосновения, которые всё еще горели на теле. Как только оказался под холодным потоком воды, почувствовал, как начинаю остывать. Стоял у выхода из ванной комнаты около минуты. Нет ничего более странного, чем разговор после близости тел. Одна из самых неловких вещей на этой планете. Обычно, я просто уходил без особых объяснений. Так было удобнее для двоих - не создавать лишней неловкости, а просто попрощаться или специально не открывать глаза, притворяясь спящим, пока не останешься один. Что делать сейчас, я не знал. Остаться здесь всё равно бы не получилось, поэтому открыл дверь, не имея никакого плана на предстоящую встречу. Раньше не видел, чтобы ты курил. Стоял у окна, прислонившись плечом к стене и выпускал дым в приоткрытую форточку. За это время успел надеть спортивки, а взгляд бегал по строчкам текста, которые расположились в ровный ряд на листах, которые ты сжимал. Свет мягко падал на кожу, очерчивая линию лопаток и играя с тенью на широкой спине. Сигарета дотлела и была безжалостно выброшена в окно. Что бывает со всяким, от кого получили то, что хотели. Подошел ко мне и коснулся губами плеча, затем скрылся за той же дверью, за которой спрятался я несколько минут назад. Я застыл на месте. Мне уйти? Остаться? Звук воды вторгся в мысли, и я сосредоточился на нем. Проблема не решалась, а я продолжал стоять спиной к двери в ванную. Чего я хотел: уйти или остаться? Идти мне было некуда. Куда бы ни шел, там всё равно был ты. Молча стоял, оглядывая комнату, освещенную теплым светом. Посмотрел в окно, темнота которого притягивала взгляд. Если честно, то не заметил, как стало тихо, но повернулся, когда дверь открылась. —Почему стоишь здесь? Я молча смотрел. Ты вел себя как обычно, я один чувствовал себя неловко? —Подумал, может ты устал и мне не стоит мешать... —Мне мешают те, кто отвлекают от тебя. Ложись. — твоя фигура проплыла мимо, оставляя шлейф свежести после душа и легкого аромата геля. Свет погас. Темнота за окном вбежала в комнату и заполнила все углы. Я остался. Посреди ночи начал замерзать. Моя рука упорно искала тебя рядом, но все попытки были тщетны. Пришлось открыть глаза и убедиться, что рядом никого нет. В комнате я был один, стало не по себе. Я не любитель иллюзий. Мне не нравится говорить по телефону и слышать только голос, не нравится писать сообщения и получать сухие ответы, не питаю особой нежной любви к фотографиям, на которых присутствуют близкие мне люди. Мне нужно всё. Весь человек, а не частички, хаотично раскиданные в пространстве, ведь их никогда нельзя собрать в то, что тебе так необходимо. Я не люблю иллюзии, как человек, который в разгар жары где-то в пустыне идет несколько дней без воды и еды, а затем вдруг видит озеро. Минутная радость не изменит реальности - озера нет. Лежа в твоей постели, я чувствовал, что даже в минусе. Мне было хуже, чем могло быть в любой другой комнате. Потому что ты был тут. А теперь нет. Возможно, это из-за смерти родных. Когда возвращаешься домой и всё кричит о том, что человек всё еще здесь: вот недочитанная книга и немытая чашка, вот приготовленная на выход одежда и недокуренная сигарета. Иллюзия присутствия. Мне пришлось встать и зайти в дверь напротив, найти кровать на ощупь. Когда тебя не оказалось рядом, я даже подумал: «Может, ему нужен был только секс?» Некоторые люди говорят, что им нужно всё, а берут только тело. Справился бы я с этим? Да. Пока ты в этом доме. Пока можешь дышать и твоё сердце бьется, я бы справился со всем. Просыпаться всегда приходилось. Этот день не стал исключением. Но, когда сознание начало умываться после сна, то я почувствовал непривычное тепло под ладонью и щекой. Открыл глаза и приподнял голову, засматриваясь на умиротворенное лицо, но затем быстро положил голову назад. Грудь приподнималась и опускалась от воздуха, привычно прогуливающегося по легким. Я слышал биение своего сердца в твоей груди. Солнечный свет мягко проникал в комнату, не встречая сопротивления от штор. Я начал разглядывать замысловатые узоры на правой руке и не смог сдержаться, даря призрачное прикосновение. Почти не дотрагивался до кожи, плавно очерчивал путь линий рисунка. —Хотел сбежать от меня? — если честно, то не хотел будить, но ты сказал это таким голосом, словно проснулся уже давно. —Ты ушел. —Меня не было пол часа, а ты уже исчез. —В следующий раз будешь знать, что могу исчезнуть, и не уйдёшь. — ты перевернул меня на спину, нависая сверху. —Обязательно быть таким капризным? —Господин Чон, приехал господин Кан, Минхо не может дозвониться. Сама Вселенная издевалась над тобой. Уверен, она была за то, чтобы мы встретились, но каждый раз пыталась оторвать тебя от меня. Я услышал глубокий вздох. И вот ты уже в спешке одеваешься, чтобы снова оставить меня одного. —Сейчас буду. — кидаешь, пока удерживаешь кнопку рации. Подхожу ближе и перебираю пальцами пуговицы, цепляя их за нужные петли. Ты закупал белые рубашки оптом, я уверен в этом. —Уходи. — сказал я тихо, когда закончил и поднял взгляд. —Прогоняешь меня? —Да. Мы синхронно повернули голову в сторону двери, когда услышали, как кто-то стучит в дверь напротив. Ты выглядел недовольным, мне даже немного жаль утреннего гостя. Когда остался один, то лег обратно, но заснуть не получилось, поэтому вновь уставился в потолок. Мышцы немного ныли после вчерашнего, но это было не единственным напоминанием. Я отодвинул ворот футболки, разглядывая разрывы подкожных кровеносных сосудов, нежная сеть которых не справилась с твоим напором. Следующим утром проснулся довольно рано. На кухне никого не было. Перекусил и вышел во двор с бутылкой воды. Перед моим взором предстала удивительная картина: почти два десятка полуголых мужчин, увлеченных разминкой. Они занимались практически каждое утро, но я всегда пропускал эту часть. Иногда видел из окна, но в живую смотрелось еще лучше. Хосок раздавал команды и поддерживал счёт, пока несколько накаченных тел послушно выполняли приказ. Среди всех этих людей всё равно смотрел только на тебя. Мой взгляд находил тебя, словно только эту дорогу и знал. На улице еще не так жарко, но все были в одних шортах. Кто впахивает, тому всегда жарко. —Перерыв две минуты, затем десять кругов вокруг территории. — Хосок дает последнее задание. Все валятся на землю после подхода отжиманий, но спустя несколько минут встают и начинают набирать скорость. Физические нагрузки тебе были противопоказаны, потому что один реабилитационный период плавно перетекал в другой и так по кругу. —Почему я пропускал это раньше? —Потому что спишь до обеда. —Как твоя мама? — мысли были совсем не рядом с Хосоком. Пусть он простит меня, но когда я смотрел на тебя, то не мог сосредоточиться на чем-то другом. Вскоре знакомая фигура скрылась за домом вместе с остальными. Как это проницательно. Тренироваться вместе со своей армией, демонстрируя единство, равенство, братство. Превосходный ход. —Я сказал, что ты работаешь со мной. Она передавала кимчи, но я всё съел. — это вернуло меня к диалогу. —Как ты посмел! Увижу ее в следующий раз и тебе не жить. Это было противозаконно. Я бы поставил две звезды за такую доставку. —У госпожи Сон тоже неплохое кимчи. — ты подбежал. Я молча протянул бутылку, которая была схвачена на бегу. Пожалуйста. — Да уж. Не думал, что вы оба вытерпите друг друга. —Твой босс слишком горячий. Это одна из веских причин для терпения. Не уходи от темы. За то, что сожрал кимчи, я требую пачку сигарет. —Твой горячий босс сожжет меня на костре за это. Ты вернулся довольно рано. Я проводил время в кабинете, потому что у меня было странное предчувствие. Давно твоё тело не кровоточило. Дверь привычно открылась без стука. Зашел под мой пристальный взгляд, присаживаясь на край стола и забирая книгу. —Ты много читаешь. — я рассматривал широкую спину, которую обтягивала ткань водолазки. —Мне нравится находить моменты, которые заставляют задуматься. —Например? —В этой книге есть часть, описывающая отношения состарившихся мужчины и женщины. Она начала всё больше грустить, и муж предложил написать книгу на печатной машинке. Книгу ее жизни. Хотел, чтобы жене стало легче. Она сказала, что у нее плохо видят глаза, но мужчина настоял. Думал, что она притворяется только для того, чтобы держать его руку и быть ближе. Мужчина часто слышал, как жена печатала книгу. Прошло много времени, и вот она протянула стопку листов, где была вся жизнь. Говорила, что здесь описано ее детство, встреча с ним, там была семья. Мужчина был готов затопить всю комнату слезами и утопить их обоих, потому что все листы были пусты. Он подумал, что забыл заправить чернила, а она не увидела, потому что зрение на самом деле подводит. — ты всё еще держал книгу в руках и сидел в пол оборота, не прерывая меня. Я неосознанно гулял взглядом по предметам, избегая встречи с тобой. — Но оказалось, что ее глаза видели не так уж плохо. И за руку держала только для того, чтобы быть ближе. Эта женщина на протяжении всего времени просто нажимала на пробел. Потому что это и было ее прошлое. — ты опустил взгляд на название, а затем снова посмотрел на меня. —О чем это заставило тебя задуматься? —Я возвращался к этому снова и снова. Думал о пустых страницах. О белых листах, которые были аналогией прошлого этой женщины. Действительно ли прошлое уже не имеет значения и не заслуживает внимания? Белый лист. Ничто. Очень похоже на прошлое, ведь оно уже ничего не значит. Но может, только прошлое и имеет значение? Может, только оно и заслуживает всех слов, а настоящее и будущее только белые листы? Прошлое своими щупальцами всегда влезает в настоящее и разрывает его, утаскивая с собой. Что же такое настоящее? Меньше, чем мгновение. То, что уже не будущее, но еще и не прошлое. Песчинка. Что такое будущее? Ничто. Ничего нет. Пустота. Белый лист. Вся жизнь в прошлом. Так что же в итоге является белым листом? Всё? Говорить было больше не о чем. Зато молчать всегда было о чем. Если честно, сюжет книги был совершенно не об этом, но я не стал вдаваться в подробности. —Бедная твоя голова, Тэхён. Однажды она тебя уничтожит. Это сделаешь ты. Мы оба это знали. В дверь, впервые за долгое время, постучали. Нашу компанию скрасил Минхо. —Господин Чон, доктор Ким. — он впервые здоровался со мной. Когда мы пересекались в доме, то всегда игнорировал моё присутствие. Было странно. — Мы разобрались в причине утечки данных охранной системы. Найдена флешка с идентичными данными у доктора Кима.