Пырей

Мы все тонем в плохой импровизации.

Мы оба смотрели на Минхо. Боковым зрением улавливаю, как ты устало закрыл глаза и начал массировать переносицу. —Это был я. Уволишь меня? — бросил в мою сторону равнодушный взгляд, оставляя реплику без ответа. —Камеры? —На них ничего. — он смотрел своим едким взглядом, я закатил глаза. Твой секретарь всегда раздражал меня. —Что за флешка? — твоё внимание вновь было на мне. —Попросил доктора Ли передать всё, что у него есть на твоё тело. —Кто принес ее? — ты всё еще сидел на краю стола и смотрел на меня сверху вниз. Я обычно не запоминаю лица. Какая разница, кто это был? Взгляд бегал из стороны в сторону, пока я мысленно проигрывал момент, когда брал флешку. Расплывчатые очертания появились в памяти, я кидаю: —Не помню. У нас с охраной не самые теплые отношения, искренне понимаю их желание избавиться от меня. Я просто не хотел, чтобы кто-то пострадал, а что-то мне подсказывало, что так и будет. —Хосок, собери всех. — слышу серьезный голос, когда достаешь рацию и освобождаешь край стола. Когда вышли во двор, перед нами уже стояла вся твоя отчаянная армия. Они рябили в глазах своими чопорными костюмами и, если честно, были похожи друг на друга. Ты слегка подталкивал, пока мы не подошли достаточно близко. Я чувствовал, что ты стоял прямо за спиной, но спокойнее не становилось. —Просто покажите мне, кто это был, доктор Ким. Тихий голос прямо около уха усугублял ситуацию. Перевёл взгляд на Хосока, который стоял прямо напротив, позади своих ребят. Он поддерживал их со спины так же, как и ты меня. Пришлось начать рассматривать лица и, конечно же, я увидел его. Лучше бы и правда не помнил. Этот человек смело смотрел мне в глаза, как и все остальные. Я сглотнул от волнения. Действительно не знал, как поступить и поэтому просто гулял взглядом, пока не нашел Хосока вновь. Но он смотрел не на меня. Ты привлекал всё его внимание, ведь тебе он кивком головы указал на человека прямо перед собой. —Ён Су, можешь выкурить последнюю сигарету и ждать меня. Расширились глаза парня, а затем и ноздри. Страх за жизнь выглядит всегда по-разному, вот и один из вариантов. —Я не говорил, что это он. Даже рот не успел открыть. — прошипел недовольно, всё еще смотря прямо перед собой и размышляя о том, что теперь с ним будет. —Твои глаза никогда меня не обманывали, в отличие от всего остального. И я был готов аплодировать лобной доле твоего мозга за аналитический склад ума, когда посмотрел на удаляющегося Хосока. —Ты серьезно? Накажешь того, на кого я не так посмотрел? — пришлось повернуться к тебе лицом, чтобы встретить сосредоточенный взгляд. —Накажу? — внимательно всматривался в моё лицо с легким прищуром. — Он хотел манипулировать моими решениями, подставил тебя, слил информацию моему врагу. Я убью его. Я и правда не знал, что делать. Людям, к сожалению, никто не выдает инструкцию или сценарий. Никаких подсказок, шпаргалок, намеков. Ничего. Поэтому мы все тонем в плохой импровизации. —Не нужно. — пальцы вцепились в плечо напротив и не собирались отпускать, пока я не услышу то, что хочу. Ты вдруг улыбнулся, чем сбил с толку. —Проси еще. Я перевёл взгляд в сторону и набрал воздуха в легкие, пытаясь проанализировать ситуацию. —Хочешь, чтобы я умолял? На колени встать? Мы словно не обсуждали сейчас жизнь человека, о чем ты только думал... —Запомни свое предложение. Я обязательно воспользуюсь им позже. Как прекрасно звучит... — ты прикрыл веки, смакуя момент. — поцелуя будет достаточно. — коснулся пальцем своих губ несколько раз. Не то, чтобы это было сложным условием, но, Чонгук... Ты заставлял чувствовать, словно важные вещи были ерундой. —Может, перестанешь думать членом? — я пытался собраться с мыслями, но выбора не было. Правила всегда были твои. —Жизнь человека на кону. Сократил расстояние между нами и замер в нескольких сантиметрах от лица. Я касаюсь губами скулы. —Парализованных тоже можно считать живыми? — слышу прежде, чем послушно касаюсь губ. Чувствую, как через секунду язык сплетается с твоим, и всё кажется не таким уж и неправильным, но я отстраняюсь, когда ощущаю улыбку, тонущую в поцелуе. —Запомни, мой мальчик: смерть - это подарок. Я не убью его. Сегодня. — шепот касается губ, а уже через мгновение передо мной остается только пустота. Сделал ли я лучше? Или только продлил мучения? Правильно ли поступил, когда начал вмешиваться? Возможно, ты так и планировал поступить еще до того, как я попросил? Вопросы вспарывали мне глотку. Вечером пришла первая зарплата. Был немного удивлен, ведь, если честно, даже не вспоминал о деньгах. Был удивлен, пока не увидел цифру. После удивления пришел шок. 8 000 000 вон. Сколько зарабатывал ты, чтобы платить мне такие деньги и содержать весь этот дом с армией во дворе? Я оставлял немного на мелкие расходы, а остальное всегда переводил Нами. Этот раз не стал исключением. Она позвонила меньше, чем через минуту. —Тэхён?! Ты что, продал почку? Откуда такие деньги? — я усмехнулся в ответ на взволнованный голос сестры. —Нашел новую работу. —О Боже... Ты серьезно? Это ведь так много. Деньги и правда замечательная вещь, которая может принести счастье. —Прогуляй и пропей всё до копейки, ясно? Именно этого я и хотел для нее. Счастья. Хотел позаботиться о ней, потому что больше у меня никого не было. —Спасибо! Я буду хорошо учиться и усердно работать. —Учись похуже и работай не так усердно. Кто еще мог научить ее жизни, кроме меня? Понедельники и правда ужасны. Не удивительно, что инфаркты, чаще всего, настигают людей в понедельники. —Тэхён, подъем! — меня грубо подняли с кровати, пока глаза еще были закрыты. Хосок встряхнул бедное сонное тело, а ведь я заснул всего пару часов назад. — Что с твоей шеей? Клопы покусали? — Хосок начал смеяться над собственной шуткой, пока я продолжал загружаться. —Какого черта ты творишь... — прошептал, закрывая глаза руками, пока их не схватили, чтобы вручить штаны и первую попавшуюся кофту. —Одевайся и бери самое необходимое. Быстрее, Тэхён! — я начал натягивать штанину, всё еще не понимая, что происходит. Хосок слишком суетился и ничего не говорил внятно. Я взял паспорт, зарядку для телефона и нитки с иголкой, которые до сих пор лежали на тумбочке с тех пор, как я подшивал край штанов. Со мной особо не церемонились. Просто вытолкнули из комнаты, а затем потянули за собой на задний двор. Если честно, то я досыпал по пути, но вот передо мной открыли дверь машины и усадили на пассажирское сиденье. А что, собственно... Повернул голову в сторону водителя и молча вздохнул. Привычная кепка и непривычная черная маска, скрывающая лицо. Ты решил выкрасть меня еще раз? Две машины покинули территорию ровно в 4:00. Мой взгляд нашел точку, от которой не мог оторваться какое-то время. Всё вокруг плавно расплывалось, потому что одной ногой был еще во сне. Я потерялся в пространстве, поэтому просто прикрыл глаза, надеясь уснуть снова. Всё безрезультатно. —Что происходит? — сказал тихо, следя за тем, как снимаешь маску и кепку, откидывая на заднее сиденье. —Мы уезжаем. —Куда? —В Сокчхо. — это мне дало ровным счетом ничего. Запустил пальцы в волосы, чтобы хоть немного привести их в порядок после неожиданного пробуждения. —В четыре утра. —В четыре утра. —Ты издеваешься надо мной? — машина аккуратно пробиралась сквозь город, который еще не успел толком проснуться. За окном мелькали пьяные люди, которые хорошо проводили выходные, но понедельник не щадит никого. —Ён Су слил данные. Нужно изменить и перезагрузить систему. А это значит, что в доме сейчас небезопасно. Для тех, кто заявится туда уже сегодня, уж точно. У меня дела в Сокчхо, потом мы поедем в Чинджу. Мой взгляд застыл на руке водителя, она привычно держала руль старенькой машины, которая податливо маневрировала среди улиц. Длинные изящные пальцы, на вырисовку которых художник мог потратить всю жизнь, но так и не смог бы повторить эти плавные линии. Ты был обладателем того, что не поддается копии. Как сама природа, которая отражается в каждом произведении искусства, но лишь поверхностно. Неуловимая гармония. Четыре утра... —Это весь день в пути. Зачем ехать в Чинджу? —Хочу побыть с тобой подольше. Я облокотился на спинку и продолжал смотреть на твою расслабленную фигуру. —Зачем тебе паспорт? — я сжал в руках набор предметов, которые схватил неосознанно. Зачем паспорт? Зачем мне зарядка для телефона, если я не взял с собой телефон? — Что это, нитки? — ты взял моток, чтобы рассмотреть. —Я просто подумал, мало ли что случится и это хоть чем-то сможет помочь. Аптечка в кабинете, я не успел сориентироваться... — боковым взглядом уловил внимательный взгляд, но продолжал смотреть на вещи в руках. — Смотри на дорогу. — прошипел недовольно. Как человек вообще может быть доволен, когда встает в четыре утра? За нами следовал Hummer, в который сел Хосок после того, как закрыл за мной дверь. Было такое ощущение, что тебя больше волнует безопасность охраны, чем твоя собственная. —Что за машина? Почему охрана едет в более защищенном автомобиле, чем ты? Он выглядит, как бронированный, а эта старушка развалится по дороге. Было утро, мне нужен был кофеин и никотин, раз меня лишили сна. —Представим, что ты преследуешь меня. Перед тобой две машины. В какой, по-твоему мнению, нахожусь я? —Уж точно не подумал бы на эту. —Вот именно. Я задумчиво перевел взгляд на окно, рассматривая сонный город. Мы остановились на светофоре, в ожидании зеленого света. —За нами кто-то гонится? —Это не имеет значения. Красный подмигнул и позволил ехать дальше. Справа резко выскочила машина. Ты затормозил, правая рука помешала моему телу продолжить двигаться по инерции, перекрывая путь вперёд. Из таких мелочей всё и складывалось. Ты был невыносим, но очарователен одновременно. Ядерная смесь. —Пристегнись. Нога вновь нашла педаль газа. Мы тронулись, оставляя перекресток позади. Путь занимал около двух часов. Вид за окном менялся и сливался в одну общую массу. Я закрыл глаза и вновь провалился в бездну, из которой меня так безжалостно вытащили. Когда вновь открыл их, то водительское сиденье пустовало. Солнцезащитный козырек закрывал меня от требовательного солнца. Мы были в Сокчхо. Открыл дверь и вылез на волю, разминая затекшую шею и подставляя лицо утренним лучам. Рядом стояла припаркованная машина, при виде меня дверь открылась и нарисовался Хосок. —Мог бы и нормально объяснить. —Времени не было. Я сделал то, что должен был. Время шло вперед, а ты всё не возвращался. Как только сказал, что нуждаюсь в кофе, Хосок принес его сам, ссылаясь на ошибки прошлого. Мои расшатанные нервы так же были спасены твоим прекрасным начальником охраны. Как только дым заполнил мои легкие, я был готов жить дальше. Было около часа дня, когда ты сел за руль. Навигатор простроил путь, и мы вновь тронулись с места, чтобы заглянуть в гости в Чинджу. —Можешь включить музыку, если хочешь. — спокойный голос ворвался в пространство, я забрался на сиденье с ногами и прислонился затылком к стеклу, чтобы лицезреть эту картину было еще удобнее. —Раз уж мы застряли тут, то я воспользуюсь возможностью и предпочту послушать тебя. Твой голос был самой востребованной песней в моём плейлисте. —Ён Су. Что с ним? —Ждет, пока я вернусь. Иногда, нет худшей пытки, чем ожидание и наши собственные мысли. Ты пытал меня так же. —Пожалуйста, скажи, что делаешь это не только потому, что я задержал на нем взгляд. Я думал об этом всю ночь и надеялся, что были хоть какие-то основания у твоего поступка помимо моей реакции на этого человека. —Этот идиот отключил всё на шесть минут, но изображение с камер в твоём кабинете идут ко мне. Я попросил Хосока просмотреть запись. Тебе не стоило ругаться с моими людьми. Хотел ли я снять с себя вину? Да. Было ли хоть что-то, что сняло бы ее с меня? Не думаю. Я всегда думал, что камеры в кабинете нужны для твоей безопасности, а на самом деле ты просто следил за мной. Если честно, то я не особо удивлен. —Зачем тогда было это представление? —Чтобы больше не лезли к тебе. Теперь в головах закрепилась мысль, что одного взгляда достаточно. Я открыл окно, прохладный ветер заполнил пространство, разгоняя мысли и слова. Шесть часов дороги. Не сойдем ли мы оба с ума за это время? Мы никогда не оставались рядом так долго. Я устремил взгляд в твою сторону. Одна рука облокотилась на открытое окно и подпирала подбородок, вторая контролировала руль. Дорога была прямой, мы ехали слишком медленно и размеренно. Не думал, что ты будешь соблюдать правила дорожного движения и двигаться строго по указанию знаков. Поза была расслабленной, ноги слегка расставлены, а взгляд лениво следил за однообразной трассой. Шесть часов могли показаться минутой. Вдруг подумал, что этого будет даже мало. Я готов был жить в этой машине. —Что стало с твоими родителями? Этот вопрос поступил со мной так же, как и Хосок несколько часов назад. Хорошенько встряхнул, возвращая обратно на Землю. —Ты знаешь. Я в этом уверен. У тебя было достаточно информации, и о смерти родителей ты точно был осведомлен. Меня больше интересовало, чего ты не знаешь. —Хочу услышать от тебя. —Мой дом сгорел. Они были внутри. В тот день я остался у бабушки. Когда мы увидели огонь, то она закрыла мне глаза. Не помню, что было дальше. По законам педагогики, детям нельзя давать непосильные для их возраста испытания и задачи. Это снижает уровень мотивации и заинтересованности в происходящем. Жизнь плевать хотела на законы педагогики. Ты всего однажды окунал меня в прошлое. И это было сложно для меня. Вот мы вновь говорим о том, чему уже давно нет места в настоящем. Или, только ему и есть место. —Вы были близки?

На расстоянии вытянутой руки.

В сотнях километров друг от друга.

Смотрели в упор.

Не смогли разглядеть и самых элементарных вещей.

Могли касаться друг друга.

Но предпочитали отворачиваться спиной.

Не ближе, чем люди, проходящие мимо на улице. Немного свои, немного чужие. —Их ребёнком была работа, а я только мешал. Родители не любили, когда я громко разговаривал. Не любили, когда крутился рядом и не любили мои вопросы. Они не были в восторге от прыжков, бега, смеха, крика. «Отойди» «Не мешай» «Подожди» «Нет, нельзя» «Хватит, прекрати». Не любили, когда приходил с улицы весь в грязи. Не любили, когда был дома и надоедал им. Если говорить коротко, то они не любили меня. В детстве я мечтал болеть вечность, потому что только тогда мама проводила время со мной, читала и сбивала жар. Я был готов гореть, чтобы она оставалась рядом. Возможно, моё желание сбылось и родители стали жертвами огня. —Я переехал к бабушке и жил с ней. Пока она не умерла. Ну, это ты уже знаешь. —Было слишком тяжело?

Невыносимо.

Нервная система отрезала меня от всего, утопая в спасительной апатии. Апатия. С греческого переводится, как «отсутствие страданий». Слишком сильный стресс вынуждает организм перейти в энергосберегающий режим, в том числе и экономия эндорфина и окситоцина. Именно в те дни кортизол уволился со скандалом, ибо такая переработка не была прописана в его трудовом договоре. Блуждал в моем организме, нанося лишь вред: ослабленные мышцы, заторможенная реакция, усталость. —Я потерял единственного человека на этой планете, который любил меня. Я потерял всё. И не хотел находить. Потому что терять придется снова. —Спасение всех этих людей помогало? — за окном был однотипный пейзаж, дорога слишком прямой, а небо прятало все облака. —Это интервью? —Да. Наши взгляды вновь встретились. Мне приходилось отвечать, потому что моя очередь задавать вопросы уже близка. Если хочешь получить честность - отдай честность. —Я не мог помочь себе, поэтому помогал другим. —Почему ты решил стать врачом? Кто знал, что у тебя ко мне так много вопросов. Я вдруг и правда поверил, что ты выбрал такой долгий путь только для того, чтобы задать их. —Мой друг хотел поступать в медицинский, а я не знал, чего хочу. Поэтому просто решил пойти с ним. Покажи мне человека, который знает, чего хочет, когда ему семнадцать. Самый отчаянный возраст, когда выбор будущего наступает ботинком на горло. —Я думал, будет история о том, что ты всегда хотел спасать людей и решил посвятить этому всю жизнь. Извини, что разочаровал. Я должен был спасти только одного человека. И не справился с этим. Смерть украла ее у меня. Самая ловкая мошенница. Никто не забирает так много драгоценного. —Мне плевать на людей, сам говорил. —Я иногда ошибаюсь. Может, я пошел по этому пути, чтобы встретить на нем тебя? —Ты прав в случае восьми миллиардов, но один человек всё же выпадает из общей схемы. Я выглядел, как старик на рыбалке, который не может оторваться от поплавка. Позади него лес, который полон деревьев, животных, птиц. Перед ним вода, которая хранит в себе столько тайн. Над ним небо, которое поражает своей изменчивой красотой и неповторимостью момента. А он видит только этот несчастный поплавок за 1500 вон. —Как романтично. — ты усмехнулся, и я не смог сдержать улыбку. —Зачем тебе столько охраны? В этом мире слишком много тех, кто хочет убить тебя? Или тебе просто нужны соучастники в убийствах? — настала моя очередь пытать тебя. —Опустим подробности. Я же знал правило... Задавать вопросы нужно по одному. Каждый раз забываю. —Тогда расскажи о своей семье. —Что хочешь знать? —Что случилось с сестрой? Скулы стали острее. Взгляд сосредоточеннее. Костяшки пальцев побелели, сжимая руль с силой. —Это было моё первое дело. Когда вернулся домой, то она лежала на кровати с кинжалом в сердце. На нем была гравировка: «Добро пожаловать, Чонгук.» — воздух заполнился нотками парфюма, которым обычно пользуется Смерть. —Ты нашел того, кто это сделал? — ты усмехнулся, взгляд был прикован к дороге. На некоторые раны можно наложить швы. Но когда кто-то начинает их снимать, надеясь на то, что края уже затянулись, всё вновь расползается. Время обходит их стороной. Не дает затянуться, но и кровоточить не позволяет. —Да. —Убил его? —Ты плохо усвоил урок. Смерть - подарок. Нет ничего хуже жизни. — машина аккуратно вошла в поворот. — Человеческий мозг - интереснейшая вещица, тебе ли этого не знать. Достаточно пары совпадений. Правильно подобранного времени и места. Несколько, вызывающих эмоции, событий. Сомнений в безопасности нахождения. И вот мы имеем параноидальные мысли, раздражительное состояние, бессонницу, манию преследования. Разум приходит в негодность. Всё застилает пелена. Он теперь вечный пациент. Я даже как-то навестил его, но всё закончилось плачевно. Но ведь он всё еще жив. Во всей этой ситуации самым интересным был ты. Я думал, ты эмоционален и имеешь склонность к импульсивным решением. Так кажется на первый взгляд, но я никак не могу привыкнуть к тому, что в итоге, всё выворачивается таким образом, что каждый твой шаг просчитан. В военные времена ты был бы незаменим. Не знаю, кто из нас двоих был более нездоров. Ты, который сломал психику человеку или я, которого больше интересовала особенность твоей личности, исходя из этого события, а не факт насилия над незнакомцем. Как же быстро человек приспосабливается к окружающей его обстановке. Совсем недавно я спасал людей из лап природных стихий, а теперь лечил человека, который играл чужими жизнями не хуже природы. —Как умер твой отец? — не знаю, каким он был человеком. Каким мужем, каким отцом, но того, что я знаю, достаточно, чтобы не желать большего. —Напился, когда пошел на дело, и его пристрелили. На самом деле, он умер в один день с моей матерью. Остался труп, слоняющийся в пространстве. Твои родители умерли в один день. Мои тоже. Нас с тобой ждала та же участь. «Они умерли в один день» - для того, чтобы это было истинной, не обязательно два мертвых тела. Достаточного одного. Мы сидели в тишине какое-то время. Любовь была самой привлекательной бездной, увлекала за собой столько людей. Чума, голод, войны. Все они вместе взятые не убили столько людей, сколько она. Сладкий парализующий яд. Единственная пуля, убийство от которой приводит людей в восторг. Лезвие, блуждающее по коже и оставляющее след истинного удовольствия. —Ты похож на мою мать. У нее тоже разговорчивые глаза. Твой взгляд не только красноречив, он умеет прикасаться, а такого я еще не встречал. Это смущало. Ты вынудил меня отвернуться и начать разглядывать лес за окном. Я и так много думал о незнакомой мне женщине. И учился на ее ошибках. Она хотела знать всё и потерялась в этом. Я выбрал другую тактику. Мне хотелось увидеть ее, но я бы не хотел, чтобы она страдала еще больше. Возможно, она приняла единственное верное решение. Иногда, нет ничего страшнее завтрашнего дня. Лучше остаться во вчерашнем. Дорога была нескончаемой. Вновь прикрыл глаза и меня начало клонить в сон. Ты так и не включил музыку, поэтому мы наслаждались нежным звучанием тишины. Открыл глаза и понял, что машина стоит на месте. Это помогло сразу проснуться. На мне была твоя толстовка, но в машине было и так жарко, поэтому стянул ее, но когда посмотрел в окно, то решил оставить. Погода вдруг испортилась, небо выпустило погулять тучи и было ощущение скорого дождя. Странное чувство коснулось моих пальцев, а когда я позволил ему взять себя за руку, то выпустило шипы. Что-то не так. Как только острые концы проникают вглубь кожи, то встречаю старую добрую тревожность вперемешку с нарастающим ощущением опасности. Быстро выхожу и осматриваюсь, когда останавливаюсь взглядом на охране в машине позади нашей, то они прекращают переговариваться. Мы тупо пялимся друг на друга. Поворачиваю голову в сторону придорожного кафе и вижу Хосока рядом с тобой. Охрана выходит, чтобы пообедать. Ты наблюдаешь за мной издалека. Вижу легкое движение головы, когда ты просишь подойти. Я стою на месте. Рука поднимается в воздухе, ты снова жестом просишь подойти. Я стою. Мои ноги налились сталью. Не понимаю причины. В голове столько мыслей, что когда я хватаю за хвост одну, то она, подобно ящерице, удирает от меня. —Что с тобой? — непроизвольно вздрогнул, когда рука дотронулась до лба. —Где мы? — впервые не смотрю в глаза во время разговора, а пялюсь прямо перед собой на линию ворота, которая отделяет кожу от ткани футболки. —Осталось меньше половины пути, нужно поесть. — ты разворачиваешься и делаешь пару шагов, но, когда понимаешь, что не иду следом, останавливаешься. — Хватит капризничать, идём. — меня, в очередной раз за сегодня, хватают за локоть и тащат за собой. —Садись, — опускаешься напротив и поднимаешь глаза, ведь я продолжаю стоять. — тебя отправили, чтобы испытать моё терпение, Тэхён? Обычно, человек должен фильтровать то, что говорит, но именно в эту минуту я сказал то, что первое пришло мне в голову. —Ты не должен быть там. Лучше нам поехать в другое место. Продолжил стоять. Еда беседует с нами одним из доступных для нее языком - запахом, и предлагает поговорить на еще одном - вкусе. Мы оба игнорируем ее желание пообщаться. —Сядь, — присаживаюсь и чувствую облегчение, мою руку выпустили из цепкой хватки, и я расслабленно выдыхаю. — ты должен поесть. — киваешь головой, указывая на тарелку. —Пожалуйста... —Ешь, Тэхён. — ты взял в руки палочки. Разговор был окончен. Я смотрел на тарелку так, словно не понимал языка, поэтому продолжил игнорировать содержимое. Воды было достаточно. Когда сели в машину, то ты молча взял телефон и поменял конечный пункт. Пусан. Мы должны были навестить море. Незапланированные встречи бывают особенно приятны. Я не мог перестать удивленно смотреть, ведь был уверен, что ты сделаешь так, как и задумал. —Извини, я... — закрываю лицо руками и пытаюсь найти правильные слова, которые кто-то украл — ...не могу объяснить. —Мне без разницы, где провести ночь. Если тебе будет спокойнее, то почему бы и не заглянуть в Пусан. Ты достал рацию, чтобы передать смену конечного пункта машине позади нас. Но я остановил тебя. До сих пор не знаю, почему это делал. У врачей должна быть хорошо развита интуиция, иногда нужно просто делать так, как считаешь правильным. Даже если это нелогично. Такие вещи спасают жизнь. Я не мог дать разумного объяснения. Когда ты бросаешь взгляд, то не встречаешь моего. Ты не понимал, что происходит. Я тоже. Моя рука всё еще сжимала рацию в твоей. Мы запутались в молчании. Сегодня говорили так много, что сейчас оно вдруг стало неуместным. Ты вложил рацию мне в руку и завел машину. Не стоит так просто доверять людям. Я ведь мог направить тебя в ловушку. Почему ты так поступаешь? В машине царствовала тишина, я разглядывал огоньки на панели и продолжал удивляться тому, с какой дотошностью ты соблюдаешь правила. Мы свернули на прилегающую дорогу, рация загорелась, и я услышал голос Хосока. —Господин Чон, почему мы отклонились от маршрута? — я молча протянул ее законному владельцу. —Просто следуйте за машиной. На улицу опускалась полутьма. Мы ехали по освещенной дороге, один уличный фонарь гнался за другим. Долгое время за рулем очень утомляет, но когда я смотрел на тебя, то казалось, словно тебе было всё равно. Внимание и реакция совсем не притупились, ты всё так же ехал, никуда не спеша. Машина остановилась, и мы зашли в отель. Я свои вещи брать не стал. К чему лишний груз? Пока ты с Хосоком стоял у ресепшена, я изучал интерьер. Недурно. Если честно, то мне не принципиально, где именно спать. Да, путешествовал часто, но ночевал там, где можно лечь. День был очень длинным, когда просыпаешься на шесть часов раньше привычного, то он кажется нескончаемым. —Пошли. — подошел ко мне, и мы направились в сторону, противоположную маршруту Хосока и всех остальных. —Почему охрана не идет? —Я твоя охрана. Они были халтурщиками. А ты не умел грамотно распределять обязанности. Водил сам. Охранял сам. Какой самостоятельный мальчик. Мы сидели за столом в ресторане на первом этаже случайного отеля. Заказал морепродукты, мы же все-таки были у моря. Ты составил мне компанию, предпочитая еде стакан с виски. Госпожа Сон была бы недовольна. —У меня есть вопрос. Вопрос, ответ на который мне заранее не нравился. Но иногда такие вопросы должны задаваться. —Не наговорился? — ты мягко улыбнулся и сделал глоток. — У нас завтра будет шесть прекрасных часов, за которые ты сможешь спросить всё, что захочешь. Уверен, что это не подождет? — я уже начал сомневаться в том, что стоит спрашивать. До завтра этот вопрос бы не дожил. — Ты странно смотришь, говори уже. В зале играла фоновая музыка. Людей было немного, все хорошо проводили вечер и мило общались о делах, работе, семьях. Всё было плавным и легким, но я всё же спросил: —Что самое жестокое из того, что ты делал? Музыка остановилась. Люди исчезли. Разговоры затихли. Всё стало нагнетающим и тяжелым. Я был готов услышать что угодно.