Адвокат

В помещении было душно, несмотря на постоянную работу недавно приобретённого кондиционера. Хозяин кабинета сидел, задумавшись, и интенсивно, с нажимом, массировал длинными пальцами виски. Мигрень никак не унималась, однако об этом можно было не беспокоиться — основной наплыв клиентов начинался после полудня. Пульсация постепенно проходила, уступая место покалываниям в области шеи и затылка. Именно в тот момент, когда мужчина смог безболезненно поднять голову, дверь кабинета приоткрылась, и в образовавшуюся щель протиснулась молодая женщина в прозрачной блузе. — Мистер Хейз, — её звенящий голос мгновенно разрезал вязкую тишину комнаты, — в приёмной сидит представитель миссис Аделаиды Харрисон. Я сообщила ему о необходимости предварительной записи, ввиду Вашей занятости, но он сказал, что дело не терпит отлагательств. Уолтер Хейз — успешный адвокат и один из лучших специалистов по бракоразводным процессам не только в Нью-Йорке, но и во всём штате. Он был худощав, высок, имел серо-каштановые волосы и пронзительные голубые глаза. Нельзя сказать, чтобы при первом знакомстве он производил впечатление сострадательного и добродушного человека, но он всегда был вежлив, холоден и не пренебрегал адвокатской этикой. Даже на этот раз, несмотря на вполне бесцеремонный визит очередного представителя, Хейз коротко кивнул головой помощнице и как бы в пояснение добавил: — Пригласите его, Джанет. На пороге возник полный, малорослый, лысеющий мужчина в песочном костюме. Он, быстро перебирая ногами, пересёк пространство кабинета и протянул белую пухлую руку поднявшемуся из-за стола Хейзу. — Добрый день, мистер Хейз. Я представитель миссис Аделаиды Харрисон. Меня зовут Джош Либерман. «Болван» — почему-то подумал Хейз, но выражение его лица осталось неизменным. — Миссис Харрисон нуждается в Ваших услугах, — сказал он с притворной жалостью, которую было трудно не заметить, — дело в том, что ситуация очень сложная и отлагательств быть не может, — его лицо, в миг утратившее былую приветливость, исказилось гримасой отчаяния. — Если бы не острая надобность, я бы и не подумал беспокоить Вас в обед. Хейз вытянулся в кресле, прижимаясь лопатками к кожаной спинке стула. Ему хотелось спровадить надоедливого толстяка и хорошенько размять спину и шею, но соблазн крупного заработка, всегда тесно идущего с именем Аделаиды Харрисон, взял верх. Он слушал. — Вы уже сказали это моей помощнице. Вы должны ввести меня в курс дела более детально. Либерман замялся. — Вы же понимаете, что дело строго конфиденциально, потому что связано с именем богатейшей семьи штата. Я не имею права говорить с Вами об этом до подписания договора. — Ну а я не собираюсь изменять своим принципам ради Вас. Думаю, мои доводы ясны. — Мистер Хейз, — спешно проговорил толстяк, — миссис Харрисон не постоит за ценой. Напишите Ваши требования. Хейз ещё раз внимательно оглядел представителя. Он казался смешон в маломерном пиджаке и взмокшей от пота фирменной рубашке. Адвокат медленно опустил пальцы в верхний ящик стола, чтобы через минуту выудить оттуда листок плотной синей бумаги с пятью нулями на ней. Либерман тяжело вздохнул. — Думаю, она согласна.

***

Выйдя из офиса, Хейз почувствовал лёгкое головокружение от отблесков яркого свежего солнца. Либерман услужливо продемонстрировал рукой чёрный Rolls Royce, припаркованный перед главным входом. Хейз про себя усмехнулся. Ему определённо не нравился этот тип, источавший показную услужливость и какую-то лакейскую любезность, граничащую с презрением. Всю дорогу от Бруклина, где располагалась контора, до Манхэттена, где в новеньком кондоминиуме проживала Харрисон, они молчали. Представитель, кажется, пытался несколько раз начать разговор, но его попытки оставались тщетными. Хейз сидел, с полным отсутствием интереса пробегая взглядом по выстроившимся вдоль дороге приземистым зданиям и билбордам. Автомобиль остановился около выделяющейся размерами и большим количеством окон высотке, напоминающей свечу. Хейз не раз бывал в подобного рода постройках, поэтому 76 кнопка большого лифта, нарочито небрежно нажатая Либерманом, не возымела никакого эффекта на сдержанного адвоката. Преодолев большой холл, он, в сопровождении толстяка, оказался в просторной гостиной, стенами которой служили оконные витражи. — Миссис Харрисон выйдет через минуту, — сообщила немолодая женщина с мучнисто-серым лицом. Вы можете подождать её здесь. Движение в коридоре привлекло внимание обоих мужчин, и перед их глазами предстала высокая статная фигура немолодой, но не утратившей следы былой привлекательности женщины. Она важно проплыла, покачивая округлыми бёдрами, на середину комнаты и опустилась в кресло из ивовой лозы, слегка качнувшееся назад под её весом. Её строгое красивое лицо выражало ту сдержанную горечь, которой могут похвастаться лишь люди, принадлежащие к верховной знати. Однако, несмотря на правильность черт, её нельзя было назвать породистой: вытянутое овальное лицо, короткий, чуть вздёрнутый нос, широко распахнутые глаза. Хейз поймал себя на мысли, что она определённо понравилась бы ему, произойди эта встреча при других обстоятельствах. — Добрый день, миссис Харрисон. — Либерман подался вперёд плечами, ища более удобную позу на диване, — имею честь познакомить Вас с лучшим адвокатом штата — Уолтером Хейзом. — Здравствуйте. — Приветствие Хейза прозвучало мрачно в тон общей обстановке. — Здравствуйте, — произнесла Аделаида так, словно это стоило ей огромных усилий. — Мне хотелось бы узнать подробности дела, на которое я соглашаюсь, если позволите. — Уолтер невольно содрогнулся от собственных слов. В отношениях с женщинами он больше всего ненавидел жалость, под покровом которой, как ему казалось, они теряли свою прежнюю привлекательность. Тем не менее, с Аделаидой этого не произошло. Она порывисто встала, молча коря себя за несдержанность, и пригласила мужчин в свой кабинет. — Последние четыре года я была замужем за мистером Джеральдом Томпсоном. Он всегда был образцовым семьянином, помогал мне воспитывать дочь. Аделаида уткнулась носом в шёлковый платок, в попытке успокоиться. Уолтер, в это время стоящий у окна к ней спиной, резко развернулся и, преодолев расстояние от журнального столика до кресла миссис Харрисон, подал ей стакан воды. Та, в свою очередь, благодарно кивнула. — Ваша дочь от первого брака? — немного погодя спросил Хейз. Женщина кивнула. — Да, Риган. С ней возникали некоторые проблемы, после смерти её отца. — Он был учёным. — Да, — с небольшим надрывом проговорила Аделаида. Его звали Гамильтон Уорд. Подавал большие надежды, в своё время. — От чего он умер? — Проблемы с сердцем. — Что было с Вашей дочерью? — У неё был нервный срыв после его смерти. Ей тогда было пятнадцать. Подобные срывы случались у неё довольно часто и в начале моих отношений с Джеральдом. Она надеялась этим остановить меня. — И Ваш муж решил, что ей необходимо обследование, в результате которого ей поставили диагноз — подростковая шизофрения. — Тогда, — задыхаясь от слёз, пролепетала миссис Харрисон, — я даже не подозревала, к чему это может привести. Подобные диагнозы есть у многих в таком возрасте. — И у Вас был? — Нет, ни в коем случае. В то время, когда я росла, не было настолько основательной диагностики. — Хорошо. Успокойтесь, — заметив подавленное состояние клиентки, сказал Хейз. — Вы возьмётесь? — она мгновенно просияла. — Мне нужно уточнить кое-какие детали, прежде, чем я смогу дать ответ. В чём конкретно Вам предъявлены обвинения? — Риган — единственная наследница разработок своего отца и моя единственная наследница. Она ещё несовершеннолетняя по законам штата. Ей скоро исполняется 21 год, но здесь стоит вопрос о её дееспособности — врачи должны провести тщательное обследование, чтобы вынести вердикт. Томпсон хочет предъявить мне обвинения в нарушении двух пунктов брачного договора — измене и злоупотреблении алкоголем. Тогда её единственным опекуном до наступления совершеннолетия, а в случае её недееспособности и в дальнейшем, будет являться он. — В вашем договоре что-нибудь говорилось об опеке над ребёнком в случае развода? В одно мгновение глаза Аделаиды наполнились слезами. — Этого не было прописано. Она закрыла лицо руками, но не заплакала. Хейз несколько раз прошёлся по комнате от кресла до окна и обратно, а затем заключил: — Мне нужен ваш брачный договор и все сопутствующие бумаги, а также Ваши личные документы, документы и дело Вашей дочери, заключение психиатра. Я беру Ваше дело, миссис Харрисон. Женщина посмотрела на Хейза с подобострастием, а затем вымолвила: — Вы же выиграете это дело, мистер Хейз? Уолтер мельком посмотрел на неё, а затем обернулся к представителю: — Рассчитываю на Вашу помощь с оформлением необходимых документов, господин Либерман.