Дай мне шанс

Бэзил забрал письмо у очередного бездомного мальчишки, которого послала Барбара. Не думаю, что нужно описать очередную несчастную душу, которая в столь юном возрасте уже отравлена обществом. Художник не стал спрашивать, для чего ей нужна эта встреча. Он уже давно понял, что она — девушка, которая строит из себя гордячку, но ему как создателю прекрасного, было не все равно на то, что каждый человек хранит в душе, и Барбара это знала. Но по непонятной причине прочесть её он не мог. Взять его "новую музу". Юный красивый парень. Чем он его так привлёк? Его чистой, невинной душой, такими же эмоциямм, что переполняют негрешную душу. Но художник все же согласился на встречу. В назначенный день, в назначенное время она зайдёт к Бэзилу под предлогом, мол: резко решила извиниться и принесла ему выпечку, хотела она сделать это непременно сейчас, так как потом, а черт знает, что будет потом. На этой части объясней она обязательно запнется, словно опомнится, что они находятся в присутствии Дориана. Что будет дальше она не знает, Бэзил ничего про это не написал. И вот она уже проходит мимо окон, которые выходят на сад, совсем не подымая глаз с дорожки из каменных плит. Стараясь сделать вид растерянности, спешки, она останавливаться у двери, которая имела витраж из голубого стекла, потому сразу отступила назад, прячась за стеной. Но её выдавали каблуки. Осознание этого пришло сразу же, потому она глубоко втянула воздух и вернулась к двери. Не сейчас Бэзил понял, что она пришла, а по глазам Дориана, которое почему-то засветились каким-то особенным образом, и изменилось положение его губ, словно он хотел что-то сказать, но мысли слишком быстро крутились в голове, на что художник выдал лишь слегка заметную улыбку. Поясню, Дориан стоял почти напротив окна, для лучшего освещение. Она аккуратно открывает дверь попутно говоря : — Я знаю, что, возможно, мой визит будет неуместен и неудобен. Прошу меня простить за это. А так же я хотела извиниться.. Тут-то её глаза оторвались от пола. Не просто так она хотела быть актёром. Барбара смутилась. Она увидела Дориана сразу же, а точнее столкнулась с взглядом его карих глазах, которые были прикованы к ней, он был удивлён, хотя уже знал, что она окажется здесь так и так. Затем перевела слегка испуганные глаза на Бэзила. — Сильно отвлекаю? — Нуу...— начал было художник. — Конечно нет, если вам нужно я уйду, а Бэзилу как раз нужен был перерыв. Правда? — Думаю, мой любезный друг прав. Она улыбнулась : — Что ж, выпечки хватит на всех. Думаю мы бы могли, если вы не против? — она посмотрела на Дориана. — Я не хочу навязываться... — Я настаиваю, — отчеканила она. — А на улице жарко, но беседка находится в тени, и я знаю, как это трудно здесь стоять в какую духотень. Как давно? — говорила она быстро. — Уже третий час, мисс Тернёр. — Тем более, мистер Грэй. — Тогда вы идите, мне нужно некоторое время, чтобы убрать рабочее место. Они одновременно кивнули, затем переглянулись и вышли на улицу. Никто так и не решился начать разговор, только Дориан предложил освободить ей руки и забрал коробку с выпечкой. Она шла чуть впереди, сегодня был и правда жаркий день, даже не жаркий, такая погода бывает перед грозой, когда от земли сильно парит, и воздух становится горячим, когда хочется вдохнуть, чтобы освежиться, но не получается, эх погода подводит. Поэтому на ней не было ничего роскошного или замудренного, было приталенное платье в пол цвета пудры с длинными клеш-руковами из атласной ткани, серьги, и её любимое колье, оно было простым, но подходит под все. Волосы она только расчесала, и прихватив с собой кружевной белый зонт, который она носила на запястьи правой руки. Они дошли до беседки. Странно, но языки развязались у обоих, стали говорить сначала о погоде, а после о чем только в голову приходило. — Знаете, извини меня за мое поведение, тем более, вы спасли меня. А я просто бестактная нахалка. — она улыбнулась краем губ, перебирая пальцы под столом. — Что вы такое говорите? Хотя знаете, я правда был растроен и подавлен, и.. — Ой, ну бросьте, переигрываете, — она дала краткий смешок. — Вы так считаете? — Я вам расскажу, я хотела бы стать актрисой. — она вернула глаза на него. — Хотите сказать, знаете мои настоящие эмоции? — он поставил обе руки на стол, склоняясь над ним, прищурив глаза. — Да, — она повторила его движения. — Ну и какие же? — он откинулся обратно к лавочке, сложив руки на груди. — Я думаю, — она поставила локти на стол, собрав пальцы в замок, и опустила на них подбородок. — Для начала, вы были в замешательстве... — Так уж и в замешательстве? — Именно. Я всегда права. — Ха, а вот и нет. — он мотнул головой в сторону и усмехнулся. — Нет, были. — она настаивала, улыбаясь. — Но это же мои эмоции, моё мнение вернее. Она закрыла глаза руками и матала головой в разные стороны, произнося это голосом, как возмущаются клешированые богаты дамочки (или "умные" блондинки) : — Где? Ничего не вижуууу. На что юноша рассмеялся. Барбара раздвинула пальцы так, что были видны только глаза, и тоже рассмеялась. Затем наступили недолгая пауза, которая прошла молча. — А мой любимый автор Эдгар Аллан По. — она опустила руки, показывая розовые щеки. — Я читал много научной литературы, точнее сказать, Лорд Келсо заставлял. — он опустил руки на стол. — Он ваш родственник? — Мой дед по линии матери. — Мои соболезнования. — Знаете, я ведь как и вы. Сирота. Простите мне мою дерзость. Но я упросил Бэзила все мне рассказать, хотя и дал ему обещание, что вы не узнаете. — А что случилось с вашими родителями? — Мать умерла во время родов, а отца убили на дуэли. Я нежеланный ребёнок, потому что мой отец был далеко не тем, с кем бы хотел видеть мой дед мою мать. А когда она умерла, он винил лишь только меня, вымещая злобу на мне. Ей стало невыносимо жаль его. Барбара накрыла его руку своей: — Мне очень жаль. Дориан посмотрел на руки, а затем на, устремленные на него, глаза Барбары. По деревянному полу беседки постучали каблуки. Молодые люди вздрогнули и оттянули руки. На стол, рядом с картонной коробочкой, рука Бэзил опустила карандашный набросок. На нем были изображены две, сидящих друг напротив друга, сироты. — У меня появилась идея, — начал художник, — думаю, Дориану порядком надоело позировать одному, хочу запечатлить вас обоих. Вместе. Барбара стала рассматривать рисунок ближе, предварительно взяв его в руки, а затем передала Дориану. — Это была бы величайшая картина, мое величайшее творение. — Я весь в вашем распоряжение. — Я... Да, было бы здорово. — Я очень рад это слышать. — сказал художник и опустился рядом с юношей. Затем, перекусив, они стали обсуждать, когда они могут начать. Спустя полтора часа они вернулись в мастерскую. Бэзил продолжил рисовать портрет, Дориан вернулся на место, продолжая позировать. А Барбара заняла место в кресле, свешивая ноги через подлокотник: — Как долго вы останетесь в Лондоне? — Так не терпеться, чтобы ваши глаза не видели меня? — смеётся юноша. — Нет, уши не слышали. Извините, разумеется я шучу. — Планирую, жить тут, пока не найду места лучше или интереснее. — Например? — поинтересовалась девушка. — Например? Венеция. Рим. — И что же там такое интересное? — Всё, культурное наследие : архитектура, язык, фрески, произведения писателей и художников. Представляете, увидеть это своими глазами. Девушка на секунду задумалась. — Пожалуй, вы правы. — каблучки сползли с её ног, с не громким стуком, упали на пол. Барб босиком пошлепала по полу из керамических плит в сторону художника. — Значит, пока только одни наброски? — Пока да, напишу ваш совместный портрет, а затем и отдельный... Она вспомнила, что у Бэзил уже есть ее зеркало на холсте, теперь она может его забрать, ведь... Мысль оборвалась. Дороти и Долорес, где они сейчас? Письмо! Точно, она совсем забыла про него. — Барбара... — А? Извини...те, они писали отцу письмо, я совсем про него забыла. Художник опустил руки и хотел уже что-то сказать, как его перебили. — Дело кажется не требует отлагательств? — заметил Дориан. — Точно, — отчеканила Барб. — Извините, ради Бога, я вас покину. — Обещайте вернуться, ради.. — Обещаю, — говорила она, когда уже выбегала из мастерской. Уже по дороге она обнаружила, что бежала совсем босая. Ну и черт с ними, думала она. Погода позволяет, почему бы и нет. Тем более, она обещала вернуться. Людей почти не было, скорее всего из-за жары, черт, зонт тоже там осталась. Бранить она себе за это не стала, какая разница, теперь она живёт по своим правилам. Осталоаалось ещё приличное расстояние, когда она повернула за угол. Это что дым? Такой чёрный и густой показался из-за крыш домов. Пожар? В той стороне, где находится дом Барбары. Бога ради нет. Это просто невозможно. Горит соседний дом? Пожар дальше по улице? Она бросилась бежать со всех ног. Чтобы было быстрее свернула с главной дороги, пробегая между стенами домов, где обычно ошиваются очень северные люди, но даже их тут нет. Что за черт!? Ноги чувствали битое стекло и пепел от сигарет, пока руки все сильнее сжимали платье. Последний поворот в конце этой подворотни, и она увидит дом. Не смотря под ноги она спотыкается и чуть ли не кубырем вываливается на дорогу. — Мисс Тёрнер! — женский голос. Прошу, нет, умоляю. — Мисс Тёрнер! Барбара подняла глаза с дороги, дым шёл от её дома. — Люси, что произошло!? — она побежала ближе,не отрывая глаза от уже пылающей крыши. — Мы сами не знаем, мисс Тёрнер, но пожарная бригада уже скоро должна быть здесь,— она плакала, прижимая руки к груди. — Всё живы? — Эдвард никак не может найти Генри... Девушка взяла её за руки и посмотрела в её, полные ужаса и страха, глаза: — Всё нормально! Успокойся, собирай останьных. Служанка кивнула. Затем снова вернула глаза на покрывшийся чёрным пеплом дом. Девушка отпустила руки Люси, направляясь к крыльцу. — Мисс Тёрнер, там опасно! — Генри! — кричал отец пока, не увидел Барбару. — Стойте! — он перегородил ей руками путь. Она молча отодвинула его руки, не отрывая взора от дома. — Вы сума сошли! — Хочешь увидеть своего сына ещё раз!? Он перестал ей препятствовать. Прижимая в носу рукав платья, она зашла в дом, возгорание началось не на первом этаже, иначе он бы уже весь был в огне. — Генри! — она вдохнула едкий, растекающиеся сразу по всем лёгким пыльный и горячий воздух, глаза заслезились, картинка расплылсь, она промакнула их рукавом, продолжая идти вглубь. Не то чтобы сейчас было самое отличное время думать о письме, но когда она зашла в дом была только одна цель: найти именно его. Достала ли она его тогда из кармана? Да, оно в её комнате в полке. На лестнице огня не видно, она побежала туда, попутно крича имя мальчика. Поднявшись, она увидела, как огонь бушует уже в коридоре меж комнат, со стороны её сводной сестры и родительской комнаты, создавая преграду босым ногам к собственной комнате. Набрав разгон, как только можно было, отходя на лестнице, она перепрыгнула полосу огня. Распахнула дверь в комнату, залетела туда как пират за сокровищем. Выворачивая содержимое тумбы на пол, она нашла заветное письмо, на ногу упала книга, тот самый роман, она грязно ругнулась, Барбара так и не узнала, чем он закончился, видимо больше никогда не узнает. Она сунула письмо в лифчик. Деньги! В комнате отца... К черту завещание, к черту, заберу, скажу, что сгорели в пожаре! Развернувшись, она хотела бежать из комнаты, но только ступила за порог, как огонь коснулся пальцев ног. Она простонала от боли. Хватаясь за пальцы, отползая от двери. Черт! Нельзя медлить. Вставай! Она прихрамывая добралась до шкафа, где нашла невысокие сапоги из плотного материала, без каблука. Надев их она вернулась обратно к дверному проему, только сейчас она осознала, что один из самых больших её страхов прямо сейчас наяву. Огонь, который вот-вот зайдёт в комнату. Барбара отошла чуть дальше, хотела разбежаться, но эта мысль ей не дала. Внезапно началась истерика, что если она и умрёт здесь? Девушка ударила сама себя: звонко прозвенела пощёчина. Пробежав из комнаты, она закричала: — Генри! В ответ тишина. Девушка прикрывала лицо руками, перед глазами все плыло, огонь был совершенно везде. Картины, которые так любила Барбара плавились и стекали по обоям, воск от свечей был на полу, капая с люстр и канделябр. Одна капля упала на плечо, портя атлас и почти прожигая его, оставила небольшой ожог. Девушка старалась избежать попадания другого воска, но это было невозможно уследить за всем одновременно, уже только потом она чувствовала жгучую боль. Полыхали шторы на окнах и ковры. Она открыла дверь, хватаясь за ручку через рукав, даже через ткань она почувствовала, каким горячим был метал. Пропихнув дверь, она сразу бросилась к письменному столу, где в полке с двойным дном она нашла завещаную сумму денег в бумажном конвертике, который был запечптан воском, чтобы убедиться, что это именно они, она вскрыла конверт. Да! Она спрятала его туда же, куда спрятала конверт. — Генри! — она снова в кориде, направляеться к лестнице, к её правой стороне никак её подойти, огромный гобилен упал, загораживая путь. Пришлось двигаться дальше к левому, по которому поднялась. — Генри! Сейчас огонь с лестницы перекинется на кухню, это последний шанс туда попасть. — Генри, сукин сын! Клянусь, если ты сейчас же не подашь сигнал, я убью тебя! — она колебалась, в любом случае там есть окно, но если он прячется в подвале? Она направилась в самую опасную комнату. Кухня находится прямо под комнатой Долорес, которая уже ярко пылала. Удивителен тот факт, что Барбара — это тот человек, который тушит спичку когда та обуглится чуть больше, чем на половину. Это тот человек, который оборачивается, когда идёт мимо каминов, проверяя не задела ли она краем платья или волос горящие бревна. Что происходит в её голове прямо сейчас? Обсолютно ничего. Возможно, пришло осознание значимости человеческой жизни. А может она считает, что может искупить свои грехи тем, что сейчас спасает этого мальчика. Какие грехи? Густой чёрный дым окутывал кухню. Огненные ворота закрылись за Барбарой. Как громко скрипят доски пола, словно он вот-вот обвалится, но ведь этого не должно произойти. Правда? —Генри! — надрываясь кричала она. В это время на улице перепуганная Люси чуть смогла придти в себя, она все же собрала всех остальных. Помимо их на улице собрались зеваки, которые так любят разносить слухи. Где пожарные? Ждут пока тушить придётся угольки? — Извините-извините, — сквозь толпу пробирался молодой человек. — Какой ужас. Где же мисс Тёрнер? — Она внутри! — плакала женщина. Глаза молодого человека округлились, его удивлению не было предела. — Но где же пожарные? — Ой! — она начала реветь. Уилл бросил на дорогу связку бумаг и картонную коробку, побежал внутрь. — Барбара! — Генри! — Я здесь! — он кричал из подвала, дверь которого почему-то была закрыта на засов. Не на маленькую металлическую щеколду, а закупуренна большой деревянной доской. Она стала пытаться подымать эту доску, но силы уже и так были на исходе. Вдруг она услышала свое имя, сначала подумала, что показалось, однако звук повторился. — Я здесь! Из-за огня показалась кудрявая макушка. Сквозь слезы она смогла рассмотреть Уилла. — Уилл! Скорее помоги мне! — В чем? — Нужно поднять этот засов. — она все ещё пыталась поднять его. — Подвинься. — он за одно усилие вытащил деревяшку. Генри, напуганный двенадцатилетний мальчик, тут же бросился обнимать и благодарить своего спасителя: Спасибо, спасибо огромное, я буду молиться за тебя перед сном каждую ночь. В это время кухня уже полыхала, потолок теперь уже по-настоящему прогибался под весом мебели и не просто скрипел, щепки стреляли в разные стороны, он скрипел и трескался. — Пойдём скорее.. — она уже не могла дышать этим дымом, начался приступ кашля. Барбара не могла сделать даже маленького вздоха, все рвалось обратно наружу. — Барбара, что, что мне сделать? — Давай... На..ружу.. Не продохнуть. Уильям взял Генри за руку и побежал вперёд, проч из дома. Но кашель не дал Барбаре и шагу ступить, одной рукой она все ещё пыталась прижимать рукав в к носу и рту, пытаясь вдохнуть через него, а второй, скрючиваясь и припадая, держалась за живот. В глазах помутнело на столько, что уже не было видно ни Уильяма, ни Генри. Или они уже снаружи? Или это на столько густой дым? ... Она чувствует как, чьи-то руки подымают её, придерживая за талию, перекидывая её правую руку на плечи. Свежий воздух, вода. Она сидит на дороге откашливаясь. — Вы слышите меня? — Да... Да.. — она поднимает голову ожидая увидеть Уилла, однако её глаза встречаю карие, очень обеспокоенные и взволнованные, глаза. — А где, где Уи.. Мистер Портер? — Кто? Она стала искать его в толпе, вскачила на ноги, как только увидела его около Генри, который обнимал сына, и остальных. Бросая Дориана она направилась к нему. Все так же прихрамывая. — Уилл... — он не успел что-либо ответить, девушка уже крепко обнимала его, — Спасибо. Ему осталось только обнять её в ответ: — С вами все хорошо, вы не пострадали? — Нет, все хорошо, спасибо тебе и мистеру Грею. — Не стоит, я бы не смог пройти мимо. — Брось это. — она отстранилась. — Где мальчик? Она подошла ближе к прислугам. — Уж постарайся мне объяснить, какого черта ты был там? Отец устало, но в то же время грозно и виновато посмотрел на сына. — Мы с Кэтрин играли в прятки, она похожа прознала, где я спрятался, и решила проучить. Но начался пожар и она испугалась, не вините, не ругайте её, ругайте меня. Отправьте обратно в огонь... — Что ты такое говоришь? — возмущался Эдвард. — пожалуйста! — не унимался мальчик. — Хватит, какая разница... — она скинула рукой, лязгая по бедру, — Я все равно больше не ваша хозяйка, дома больше нет... Где дрянные пожарные?! Громкими звуками: лязганьем, грохотом и скрипом провалилась крыша, заставляя всех присутствующих обернуться. ... Сзади подошёл Дориан: — Я думаю это безнадёжно... — О, правда что ль? — вспылила она, — Извините. — Всё хорошо. А я, кстати, принёс вещи, что вы забыли. — А я выручку и документы. — Уилл опомнился и поспешил их найти там, где оставил. Дориан и Барбара начали говорить одновременно, смотря на горящий дом и, о чудо, пожарных : — Это ваш молодой человек? — Пустите на ночь? Затем посмотрели друг на друга переспрашивая: — Что? И вновь начали одновременно: — Нет, просто друг,если так можно сказать. — Конечно. Их лица озарили улыбки. — Извините меня, что вы в очередной раз спасаете мою жизнь, а я такое хамло. Просите, что хотите, я вам уже пожизненно обязана. — Ну уж нет. Не приму от такого прекрасного создания никаких обязательств. — Неет, только не лесть. — Какая же тут лесть? Если вы жертвуя собой спасали мальчика. — Я... — она и правда хотела рассказать о настоящей цели. Однако её перебил Уилл: — Как было велено. — Это замечательно, Уилл, но придётся с этим повременить, неси обратно в перакню, завтра разберусь. — Я, может это вовсе не уместно, но вам верно нужно будет место, где хотя бы переночевать. — Не волнуйся, — вмешался Дориан, — с ней будет все хорошо. — О, эм, а, конечно, я, спасибо. — Дориан Грей. — он протянул руку. — Уильям Портер. — он пожал в ответ. — Что ж, очень приятно, вы храбрый человек. — Прямо как и вы. Пожар тушили долго, и когда огонь полностью был потушен остался лишь фундамент, подвал, некоторыя стены первого этажа, часть лестницы, и торчащие дымоходы . Причина пожара так же не установлена. — Вот за что мне это все? Если бы был человек, который даст мне все ответы.. — они сидели на бордюре напротив. — Пойдемте лучше домой, с остальным завтра разберёмся. Так сказать, на свежую голову. — он встал и протянул ей руку. — Да, пожалуй, вы правы. —она приняла его руку. Не проронив ни слова, они пришли к дому Дориана. Мистер Грей открыл даме дверь, пропуская вперёд. Их встретил лакей, которому Дориан дал распоряжение: — Это мисс Тёрнер, она сегодня ночует у нас. Будь добр, на втором этаже, соседняя моей. — Будет сделано, мистер Грей. На кухне чай, если хотите. — Спасибо, подай в гостиную и отправляйся набрать две ванны. Лакей опустил поклон и поспешил на кухню. Не проходя дальше прихожей, Барб сняла ботинки. Идя дальше босиком. Ноги жутко болят, от холодного пола идёт хоть какое-то облегчение. — Сильно обожглись? — он заметил, как болезненно она отрывала прилипшие пальцы к ткани. — Совсем чуть-чуть. — Как примите ванну, хотите, я помогу обработать? — они прошли в гостиную, уселись в кресла напротив холодного камина. — Ожоги нельзя в горячую воду. — Как только он придёт, я попрошу сделать воду прохладной. — Спасибо. — Женской одежды у меня нет... — Могу одеть и мужскую, та хоть простынь или мешок. — она засмеялась. Дориан подхватил её смех. Лакей принес чай, Дориан выполнил обещание. Ещё двадцать минут они пили чай в полной тишине, было слышно только как набралась вода и хлюпанье чаем. Спустя некоторое время лакей сказал, что все готово. Подойдя к лестнице, Барбара посмотрела на свои ноги, она подумала, какой болезненный путь ей предстоит. — Я помогу. — сказал поднявшийся на несколько ступеней вверх Дориан, когда уже спускался назад. — Что? — возвращаясь из своих мыслей, спросила она, смотря на него. — Давайте, я помогу, занесу вас. — Знаете, буду благодарна. Он аккуратно поднял её на руки и понёс, оставив в ванной комнате, он закрыл за собой дверь, уходя к себе. Для начала она вытащила из бюста два конверта, бросая их подле ног, у самого входа, платье сняла через голову и сбросила на пол, белье где-то там, ну там. Вода и правда была прохладная, погрузившись в неё ожоги защипали, но руки и ноги расслабились, потому она не знала, что больше тяготит её усталость или боль. Не хотелось думать сейчас вообще ни о чем. Как будто из головы насильно все забрали, вычистив при этом все следы. Так что отлежавшись там около двадцати минут, она вылезла. Заботливый, полотенца чистые и чистая рубашка, возможно его, возможно его деда, и штаны. Она задержала всой взор на своём отражении в красивой золотистой рамке. Выгляжу, как отбивная. Покрутившись она увидела маленькие ожоги на спине, красные пятна на руках и плечах. Снова посмотрела на пальцики на ногах. Рубашка достаточно длинная, и не будь в доме лакея, она даже позволила бы себе остаться только в одной рубашке. Она вышла из ванной. Держа в руках половую тряпку, которая раньше была её платьем и два конверта, в один из которых удачно поместились серьги и колье. На пороге её встретил лакей, она попросила выбросить тряпку и показать ей её покои. Лакей, выполняя свою обязанлсть провел её, почти, в конец коридора, по правой стороне её комната стрывалась за дубовой, на вид массивной и тяжелой, дверью. Там её уже ждали. Он сидел на кровати с аптечкой в руках. Она залезла на кровать по его примеру, кладя конверты на предкроватную тумбу. Дориан аккуратно, со всей, что у него было нежностью взял её ножку и поставил себе на колено и начал обрабатывать. Как только, смоченная в лекарстве, вата коснулась обоженной кожи, Барбара резко отдёрнула ногу, заставляя вздрогнуть и юношу. — Извините. — Всё хорошо. Угораздило же вас убежать именно босиком. — И правда. Но тогда вы бы не пришли и не спасли бы меня. — Если бы не я, тогда бы вам точно помог Уильям. Барбаре стало максимально неловко. — Ревнуете? Дориан сменил ногу, девушка зашипела. — Извините. — сказал Дориан. — Всё нормально. Я могу вас попросить, кажется с люстр на потолке капал воск, который остался у меня на спине и плечах. — Я понял. Если вам будет так удобно... — Пожалуйста... — Хорошо, — было видно, что он смущен этой просьбой. Когда с пальцами было покончено он поставил ногу на кровать, в предвкушении чего-то очень странного. Он встал с кровати, отворачиваясь к окну, пока Барбара снимала рубашку, и плотно прижала с передней стороны к себе руками. Юноша стал на колени за её спиной, убирая волосы вперёд. — Ц. Тут останется шрам. — он осторожно дотронулся до места на плече. — Ненавижу шрамы, они как ужасные воспоминания из прошлого, вечно с тобой, вечно напоминают. — Вам повезло, что он только один и такой маленький. У меня тоже они есть, причём много, на спине. — кажется, он пытался скрасить недовольство мисс Тёрнер. — И не смотря на это, вы выросли очень достойным человеком. — отпустила она, непонятный даже себе, комментарий. — А Бэзил говорил, что вы играете на пианино. — О, это правда. — Всегда восхищалась людьми, которые умееют играть на музыкальных инструментах. — А вы не играете? — Только слушаю, обажаю музыку. Предпочитаю читать, слушая музыку. — Я играю на благотворительных вечерах, если хотите, можете послушать. — Ой, как замечательно, буду знать. Ц. — Извините... — А знаете, к черту это все. Достало. — девушка отклонилась. — Почему это происходит именно со мной? — она вскачила на ноги и подошла к окну. — На свете так много людей. Другой расы, другого возраста и пола, я не говорю, что их судьба не такая несчастная, как моя, но почему именно это происходит именно со мной? Извините! Я представляю какого вам. Простите. Я не знаю, что на меня нашло. — она закрыла лицо руками, — Я просто не понимаю за что мне это, что я сделала не так? В животе скрутило, в носу защипало, глаза намокли, по щеке покатилась первая слеза, придерживающие рубаху, руки прижались крепче, пальцы сжимали кожу рук, царапая ногтями. Не знаю как, но Дориан смог бесшумно подойти к ней и положил свои руки на её плечи, так медленно и осторожно, что она, можно сказать, была предупреждена и могла сделать шаг вперёд, чтобы исбежать касаний, но не стала. Опустив руки чуть ниже, большими пальцами он гладил лопатки. Она развернулась к нему лицом и обняла. Девушка уткнулась носом в ключицу юноши, обнимая его двумя руками. Рубашка осталась зажата между ними, и по идеи должна упасть, когда они отпустят руки, если Барбара не сообразит. Он гладил её по голове, пока она плакала. Сейчас ей просто хотелось пустить все на самотек и просто стоять в объятиях человека, в котором она уверена, который не осудит. Говорят, что в жизни если что-то случится, то непременно не просто так. У каждого действия и поступка есть свои последствия и предпосылки. Ой, не буду томить своими размышлениямя. Они стояли в полной тишине вот уже минут десять после того, как Барбара наконец успокоилась. Плакала она не долго, глаза быстро высохли. — Спасибо... — Вам бы выспаться. — посмотрел он на неё сверху, чуть отстраняясь. Она отстраняется, прижимая руки к ткани на груди. — Доброй ночи. — Доброй ночи. И он ушёл, оставляя приятный запах чистоты. Барбара вернула рубашку на плечи, залезла под одеяло. Сон все никак не приходил, спустя час или два пошёл дождь, началась сильная гроза. Под её громкие и яркие всплески Барбара уснула, как под колыбельную, считая время между молнией и громом, так учил отец. Чем меньше времени проходит, тем гроза ближе, и наоборот. Из-за грозы и открытого окна стало прохладно. Пришлось встать и закрыть окно. Когда Барбара отодвинула шторы, на улице она увидела человека, в полном одиночестве он шёл по противоположной стороне улицы. Как только девушка потянулась к раме, человек остановился, чем привлёк внимание девушки. Он резко развернул голову прямо в её сторону, скалясь в улыбке. Она резко захлопнула раму и отскачила от окна, возвращая шторы на место. — Черт! — она прижала руки к губам, испугалась, что может разбудить Дориана. Она прислушалась к полной тишине, убедившись, что юноша спит. Вдруг в дверь постучали, от чего девушка вздрогнула. Стук повторил я, он становился все настойчивей и настойчивей. Барбара подошла к двери, не успела она дотронуться до ручки, как дверь распахнулась, в её комнату забежал тот самый человек, которого она видела на улице только что. На нем был надеть чёрный цилиндр и плащ, которые горели ярко-красным пламенем. Девушка поспешила отбежать назад, но мужчина схватил её за запястья, начиная над ней и прохрипел: — Смееерть. Она вскачила на кровати в холодном поту, утреннее солнце пробиралось сквозь светлые шторы.