Сквозь стекло

Спустя две недели после операции. Мужчине сделали операцию на глаза. Максим так толком и не понял, как так получилось, что отец Алисы уломал его взять деньги. Он помнит только что мужчина приехал к нему вместе с Анной Валерьевной, и они долго говорили, помнит, что Алисы в тот день рядом не было. Почему-то отсутствие девочки он запомнил лучше, чем важный разговор с её родителями. Врач сказал, что возможность того, что он снова начнёт видеть примерно пятьдесят на пятьдесят. И сейчас ему нужно поберечь себя, постараться не волноваться сильно, тогда, может быть, что-то и получится. Алисе не нравилась такая неопределённость, но она всё же надеялась на лучшее, верила. Верила и будет верить, наверное, до последнего. Юношеский максимализм, он такой. Да. А Максим открыл для себя то, что начал недолюбливать больницы. Этот запах лекарств, анестезию, врачей, постоянно пичкающих его какими-то таблетками. Особенно анестезию, когда она проходит. Это непонятное состояние, когда тебя болтает, голова кружиться, а сил держаться на ногах совсем нет. Сил в принципе нет. И сильно клонит в сон, только вот он ненавидит свои сны, да и спать нормально не может. Единственный плюс того как он лежал в больнице, была девушка. Приходила к нему, сидела. Само присутствие приободряло, её приятный голос, повествующий ему о текущих событиях и рассказывающий какие-то забавные истории, запах яблок. Алиса очень любила яблоки и при любой удобной возможности старалась прикупить парочку. Мужчина даже не знал, как отплатить Рожковым за их доброту. Что он может дать взамен? Деньги? Он их вернёт, вот только они не примут, да ещё и за попытку возвращения суммы художник отовариться. Это точно. Но он по-прежнему не видит. Вокруг чернота. Сплошная беспросветная чернота, которую как он не старался разорвать не мог, а так хотелось, хотелось снова увидеть хоть что-то, хоть какой-то цветной просвет. Но его нет. Пока нет. Врач сказал, что если он и начнёт прозревать, то всё будет постепенно в течение месяца. Что ж месяц это не так уж и много, можно и подождать. Да, Алиса? Ты ведь побудешь рядом? Тебе ведь не трудно, правда? Художник давно не испытывал такую нужду в одном единственном человеке. Такую сильную привязанность. Что-то в ту злополучную ночь крепко переплело их судьбы в одну, незримо связав между собой тонкими, но прочными нитями. Мужчина, почему-то начал ловить себя на том, что иногда называет Алису «солнышком». Девушка при этом обычно смущалась и спрашивала, почему именно так, а Макс не мог ответить. Из уст взрослого человека это бы звучало немного глупо. Девушка просто была в его жизни чем-то тёплым, чем-то очень важным и необходимым. Пока он не понимает чем именно, но знает наверняка, что когда-нибудь точно разгадает эту загадку. А пока видимо не время. *** Семнадцатилетняя девушка, быстро собрав сумку с нужными вещами, выпрыгнула за дверь квартиры, под предлогом того, что пошла ночевать к Светке, крепко захлопнув за собой дверь. За ней слышались крики родителей. Они очень редко ругались, но если такое случалось, то оба закатывали такой скандал, выплёскивая все недовольства, которые накопились так, что Алисе хотелось забиться в угол и плакать. Когда она была маленькой, то обычно так и делала, а потом её отправляли к бабуле, пока родители снова не помирятся и всё не встанет на круги своя. Только вот сейчас доброй бабушки в живых уже нет, да и девушка не такая маленькая. Поэтому в такие моменты обычно ночевала у подруги. Алиса выбегает на удивительно тихую улицу и вдыхает холодный воздух. Это освежает, помогает выбросить из головы плохие мысли и идти дальше по направлению к дому подруги. Она живёт в трёх остановках отсюда, и Алиса решила пройтись пешком, не тратя денег на душную маршрутку с грустными людьми. Снежинки крупными хлопьями оседали на серую шапку. Такая погода странная. Снег ещё не лёг толком, немного выпадая время от времени, падая на голые деревья и засохшую зеленоватую траву. Всё вокруг было какое-то серое и припорошённое снегом. Девушка и не заметила, как дошла до дома подруги, миновав продуктовый магазин, который был по дороге. А ведь она хотела купить киндер, но забыла. Ай, ладно! Обойдётся. Мысли забиты всякой ерундой, а если быть точнее то новым прозвищем. Солнышко. Солнышко! Нет ну почему не Лиса там, а Солнышко? Она не блондинка, не рыжая. Так почему Солнышко?! Всё не унималась зеленоглазая. У Светки тихо и спокойно. Квартира хоть и не большая, но уютная. Девушка подошла к подъезду и набрала номер домофона холодными пальцами. -Это я, - громко объявила она и потянула на себя тяжёлую дверь. – Открылась. Поднимается на четвёртый этаж и смотрит на исписанные какими-то недо-художниками стены в так называемых граффити, выведенных в корявых и непонятных надписях. Нет, Доронин точно лучше рисует. «Интересно, а он когда-нибудь расписывал стены? Надо будет спросить при случае…» - думает она и настойчиво стучится в дверь с номером семнадцать. Светка в домашней одежде быстро выскакивает на лестничную площадку и смотрит на неё виновато, грустно улыбаясь. -Привет, Алис, - начинает она, топчась на месте. – Так получилось просто… - светловолосая замялась, но продолжила. – В общем, ко мне старший брат приехал погостить и, думаю, что ты не сможешь переночевать. -Оу, - огорчённо выдохнула Алиса. – Это прискорбное известие. -Прости. Если бы я знала, то сказала, но Ваня вот только приехал. Пыталась позвонить, а у тебя телефон выключен. -Да ладно, - отмахнулась девушка и широко улыбнулась. – Бывает. А чего, Ванька с женой поругался? – усмехается зеленоглазая девчонка. -Угу, - натянуто улыбнувшись, Света поправила выпавшую из светлого пучка прядку волос. – И куда сейчас? -Попробую к Лизе прорваться, - тяжело вздохнула Алиса, опершись спиной о стену и стянув с себя мокрую от снега шапку. В подъезде жарко, а на улице сейчас слишком холодно. – Ладно, я пойду, - Алиса обняла подругу на прощание. -Извини меня… - начала шептать было Светка, но её перебили и дружески похлопали по плечу. – Как придёшь, позвони мне. -Хорошо, не волнуйся. Всё нормально, - помахав рукой, озадаченная девчушка вышла на улицу, размышляя, куда же ей пойти. Домой она точно не вернётся, не хочет слышать ругань родителей. К Лизе она, если честно, тоже не собиралась. И тогда Алиса решила пойти к Максу. Он её точно не прогонит, а заодно девушка присмотрит за ним. Его ведь не так давно прооперировали. «Да уж, как-то неудобно получается…» - думает она, когда уже подходит к знакомому, ставшему почти родным домом и достаёт ключи, когда-то отданные ей мужчиной, из вместительного ранца, входит в подъезд и поднимается к его квартире, тихо открывая дверь. Художника не видно. -Макс, ты здесь? – тихо зовёт Алиса, разувшись в прихожей. Никто не отозвался. Тогда девушка пошла в зал и не смогла сдержать нежную улыбку, видя такое умиляющие зрелище: мужчина, укутавшись в плед с какими-то котятками, мирно спал, развалившись на весь диван. Алиса знает, что он плохо спит и художнику редко удаётся выспаться. Она только сейчас поняла, что за всё то время, проведённое у него, ни разу не видела, как он дремлет. Девушка осторожно присела на краешек дивана и стала наблюдать за его умиротворённым лицом, взглядом изучая искусанные губы, бледную кожу, синяки под глазами, светлые волосы, которые сейчас немного небрежно торчали, прямой нос. Но вдруг мужчина поёжился, заворочался и сонно зевнул, распахнув слепые голубые глаза. -Прости, я не хотела тебя будить, - от неожиданности Алиса вздрогнула и пылко начала извиняться. -Алиса? - художник немного смутился. – А ты давно пришла? Я не слышал, видимо задремал, - он мило улыбнулся, почесав затылок. «Как неловко то…» -Только что, - ответила девушка. – Извини меня, разбудила. -Не ты меня разбудила, - потянувшись, произнёс художник. – А холод. Окно забыл закрыть, - Алиска оглядела комнату и правда, окно было настежь открыть. Девушка подошла и закрыла его, при этом, чуть не уронив цветок, стоявший около открытого окна, коря себя за собственную неаккуратность. А ведь Максим любил эту несчастную герань, ему, кажется, её кто-то подарил. Да. У неё всё как-то с утра не заладилось. -Алис, так сегодня же суббота, - протянул мужчина, удивлённо уставившись на девушку. – Ты разве в школе быть не должна? -Эм. Да нет. У нас там что-то с трубами, кого-то прорвало, и мы не учимся. Вот, - замешкавшись, ответила она, а мужчина лишь тихо засмеялся. -Да ты мастер объяснений. -Ну, что есть, то есть, - наигранно ответила Алиса и словно завороженная смотрела на его улыбку. Он редко улыбался вот так искренне, открыто, а не как обычно, с натянутой улыбочкой на лице, даже когда улыбаться невыносимо больно, он всё равно это делал. Странный человек. – А можно я у тебя переночую? – осторожно спросила девчонка и начала объяснять ситуацию. – У меня родители поссорились очень сильно, и я не хочу сейчас домой, - Алиска не удержалась и потеребанила его по светлым волосам, растрёпанным после сна. – Хотя, я, наверное, буду тебе мешать, - грустно добавила она. «Мягкие такие». -Можно, - слегка улыбнулся, немного оторопевший художник. - Это ещё непонятно, кто кому будет мешать, - тихо добавил он, усмехнувшись. -Спасибо, - девушка чмокнула его в щёку. Смутившийся мужчина пребывал в состоянии некоего шока. Ему приятно, но он не может так. Эти прикосновения, это тепло, исходящие от неё, что-то притягивает к девушке, словно магнит. И он пытается бороться с собой. Пытается… - Я тогда пойду что-нибудь приготовлю. Есть хочешь? -Ага, - только и выдавливает художник и отправляется в душ, прикидывая, сколько ещё он так сможет. Ему трудно, трудно себя контролировать. Понимает, что если так и дальше продолжится, он сорвётся. И самое мучительное, что мужчина не знает, как к нему относится Алиса. Как к слепому? Как к другу? Или как к чему-то большему? -Нет, так нельзя, – выдыхает он, чувствуя, как прохладная вода стекает по телу, приводя мысли в порядок. «Ей всего семнадцать…» - шептал разум. – «Ей уже семнадцать…» - перебило его второе «Я». – «Заткнитесь оба! Мне почти двадцать восемь, а ей семнадцать. Одиннадцать лет разницы …» Девушка тем временем спокойненько чистила картошку, напевая себе под нос какую-то песенку. Алиса хоть ничего и не понимала в искусстве, но пела неплохо. Голос чистый, звуковая опора мощная. Как-то Света звала её попробовать с ними попеть, когда они искали солиста, но девушка отказалась из-за неуверенности в себе. Сейчас она немного жалела об этом, но может так только и к лучшему, потому что ребята нашли Серёгу – очень талантливого паренька, и сейчас пишут отличную музыку вместе, несмотря на то, что группе всего год, и состоит она из семнадцатилетних подростов, и девятнадцатилетнего ударника Ильи, который на самом деле Рома. Если честно, то Алиса так и не поняла фишку с его именем. Его вроде как Рома зовут, но в группе кликают Ильёй. От пения её отвлёк звук, открывающийся двери в ванную комнату, откуда вышел Максим в одних домашних штанах и направился к ней на кухню. С мокрых светлых волос, прикольно торчащих в разные стороны, капала вода, оставляя на полу маленькие капельки. Девушка с неприкрытым интересом разглядывала его татуировки. -А ты когда их сделал? – спросила она, поставив картошку вариться и, кинув в другую кастрюлю пару сосисок. -Четыре года назад, - видимо поняв, о чём говорит Алиса, ответил мужчина. – На ключице было больнее всего, - вспоминая вопрос девушки о том, больно ли это, произносит он. – И удовольствие это не дешёвое. -А на руке больно набивать? -Терпимо. Стоп, - чуть помедлив, с какой-то опаской в голосе говорит он. – А тебе зачем? Ты так и хочешь татуировку? – снова поднял эту тему. -Да нет, наверное. Чисто теоретически, - отнекивается она и переводит на него недовольный взгляд. – И вообще, что тебе не нравится? У тебя их вон сколько, а мне запрещаешь! Ты как мои родители, - возмутилась она, сложив руки на груди, вспомнив, как Максим завязывал ей шарф. Алиса любила шарфы, но совершенно не умела их завязывать, поэтому мужчина взял на себя эту должность и, несмотря на свою слепоту, поправлял ей этот аксессуар. А девушке нравились его пальцы. Такие тонкие аккуратные умелые, оно и понятно. Художник. Ей даже нравилась его худоба. Выпирающая ключица и лопатки, немного видные рёбра, узкие для взрослого мужчины запястья, и сильно выпирающий кадык, в этом она находила нечто красивое необычное, хоть и не оставляла попыток его откормить. Но сколько бы он ни ел, не толстел. Вообще. Алиса даже завидовала его телосложению, хотя она и была стройной, но вес всё-таки набирала, посему приходилось следить за питанием. -Ой, глупая ты, Алиска, - мягко сказал Максим, хихикнув, и чмокнул её в макушку. – Я о тебе забочусь, слежу, чтобы ты чего-нибудь не натворила, а ты так вот со мной, - наигранно протянул он, словно ребёнок, мило улыбнувшись. У девушки на душе как-то тепло стало от его улыбки. -Сам дурак, - демонстративно буркнула она, опустив взгляд в пол. -Знаю, Солнце, знаю, - прошептал он и, подойдя к плите, нащупав крышку пальцами, приподнял её. – М, пахнет вкусно! - облизнулся художник. -Уже почти готово, - девушка снова смутилась из-за этого его Солнышко, чёрт подери. Алиса краснеет, опуская взгляд в пол и, наконец, спрашивает. – Почему ты меня так называешь? -Хм. Почему? – задумавшись, протянул мужчина, присаживаясь на стул, напротив неё. – Ну не знаю, просто мне хочется так тебя называть. «Хочется ему блин!» - мысленно выругалась девушка и поставила перед ним, тарелку с едой. Вдруг у Алисы зазвонил телефон и мужчина, услышав песню, стоявшую у неё на звонке, сильно удивился. Он ожидал, наверное, всё что угодно, кроме панк-рока. -Ну и где ты?! – слышался встревоженный голос подруги. – Ты обещала позвонить мне несколько часов назад! Я тут на ушах стою, не знаю, что с тобой и где ты! Почему трубку не берёшь?! – всегда спокойная Света, кажется, с цепи сорвалась. -Эм. Ну… я это… забыла, - замявшись, прошептала Алиса. -Забыла?! Ой дурак, дурак! – кажется, они с Максимом сговорились. – Так, где ты сейчас? -Я это… у Макса, - в трубке послышалось тихое хихиканье. – Сегодня у него переночую, завтра посмотрим. -Только спите на разных кроватях, - не сдержавшись, вставила светловолосая и сбросила трубку. Мужчина, судя по всему это слышал, и, смутившись, отодвинулся от Алисы. -Я буду спать на диване, ты на моей кровати, - в спешке добавил он, стараясь не напугать девушку, и понимает, какую глупость сейчас сморозил. Зеленоглазая лишь рассмеялась и обняла его, сказав: -Да это она так шутит, а так Света спокойная. Она просто бесится, что я забыла о ней, - она широко улыбнулась, а веснушки лишь предали её улыбки большую миловидность. – Вот, - он осторожно дотрагивается до её щеки кончиками пальцев и мягко проводит, улыбаясь, понимает, что не должен этого делать. Но он же, в конце концов, ничего такого криминального не делает, это ведь дружески, да, Алис? Резко отдёргивает руку, будто испугавшись чего-то и спрашивает: -Хочешь что-нибудь посмотреть? – и получает согласие. – Тебе, наверное, со мной скучно, - предполагает он, но это не так. Несмотря на свою сдержанность и спокойствие, он был очень даже интересен Алисе. Девушка вряд ли найдёт ещё человека, с которым можно вместе помолчать. Это понимание без слов она ценила больше всего. -Но мне не скучно, а от фильма не откажусь. А ты как? Не видишь же. -А я буду слушать, - зевнув, ответил мужчина и потянулся. – Что хочешь посмотреть? -Комедию, - быстро ответила Алиса, а Максим подошёл к полочке и вытащил от туда какой-то диск с фильмом «Любовь зла». – Пойдёт? -С Блек Джеком? – восторженно спрашивает она и получает кивок, а у самой в мыслях проносится слова робота Бендера из «Футурамы». Мужчина, ощупав диск, вставил его в проигрыватель и плюхнулся на диван, рядом с Алиской. Девушка увлечённо смотрела фильм и откровенно ржала где-то в середине, Максим уже видел его, посему слушать «Любовь зла» было немного непривычно, но забавно. Она весь фильм прижималась к нему, а под конец уснула у него на руках. Придавленный девушкой, он не смог куда-либо уйти и лишь хотел поцеловать её в щёку, пожелать спокойной ночи, но почему то промахнулся, и попадал в уголок тонких губ. Девушка вздрогнула во сне, но не проснулась, а лишь что-то неразборчиво пробормотала. Мужчина аккуратно переложил её на диван, убрав с колен голову, и ушёл в свою комнату, вернувшись с тёплым пледом, укрыл им девчонку. Что ж, спокойной ночи, Алиса.