Сквозь стекло

Алиса просыпается от того, что слышит хриплый мужской крик. Тут же вскакивает с кровати и несётся к слепому, по дороге падая и больно ударяя коленку в темноте. Сердце, кажется, замирает от одного его голоса. Что случилось? Немой вопрос проскальзывает в её глазах. -Максим. Макс! – начинает тормошить его, испугавшись. Мужчина резко просыпается и больно хватает её за запястья, сжимая так, что в руке Алисы что-то хрустит. У него глаза закрыты, рычит, да и выглядит угрожающе. Девушка лишь пискнула и закричала: -Успокойся! Ты уже не спишь! – чувство реальности начало возвращаться к мужчине и он, опомнившись, отпустил её руки, бессильно откидываясь на диван. Дышит тяжело и не может успокоиться, ошарашенно распахнув глаза, до конца не осознавая, спит он или уже нет. Горло болит, и глотку рвёт на части, от подступающего нового крика, только он еле сдерживается, в руках крепко сжимает плед. Судорожно нащупывает руки Алисы в темноте и прижимает девчонку к себе, рыча на ухо, от чего она вздрагивает: -Ненавижу. Просто ненавижу, - зарывается пальцами в каштановые волосы, страстно пытаясь зацепиться за реальность. – Как я устал… Алиса… - он хрипит, голоса почти нет. Пальцы крепко обхватывают острые девичьи плечи и притягивают к себе. – Я сплю? -Тихо, - шепчет она и понимает, почему он с такой неохотой идёт спать. Почему так боится задремать. – Всё нормально. «Добро пожаловать в мой ночной кошмар!» -Ты в порядке? – вдруг спрашивает он, поднимая слепые глаза на Алису, прерывисто дышит и шепчет тихо так, тяжело. – Тебя убили в моём сне. Схожу с ума, - руки крепко сжимает в своих и отпускать совсем не хочет. Боится, что если выпустит тёплые ладошки, снова провалится в кошмар. – Только ты меня и вытаскиваешь из всего этого, - он целует её в макушку и продолжает. – Сколько сейчас времени? -Три часа ночи. -Иди спать, - нехотя выпускает её руки из своих. Если Алиса ещё и уснёт, то художник вряд ли. Всё, хватит снов на сегодня. -Но… - пытается взбунтовать она, но художник строго прерывает её, рыча: -Алиса, спать иди, - девчонка не стала больше перечить ему и удалилась. Внутри как-то тревожно и неспокойно было. А что если у него снова приступы будут, а девочка не сможет его разбудить? Максим поворачивается на другой бок и надеется, что такое больше не повторится. Меньше всего ему хотелось калечить девочку. Художник всей своей душой ненавидит то состояние после пробуждения, когда мысли спутаны, голова кругом идёт и очень хочется проснуться. Вырваться из пучины снов в реальность. «Я ведь больно ей сделал. Урод!» - с такими мыслями он ворочался, но заснуть уже не смог. *** Девчонка ворочалась всю ночь, периодически просыпаясь. Слышала, как художник ворчал, потом встал, выругался и ушёл на кухню, чем-то долго гремел. Наконец, Алисе надоело валяться на диване, и около семи утра она пошла на кухню, где был мужчина. Обычно её в десять не разбудишь, но сегодня был явно особый случай. Мужчина стоял и жарил яичницу. Видимо, за три года прожитых одному без постоянной девушки, он научился нормально готовить. Судя по запаху, стоявшему в кухне, очень даже неплохо. Художник, услышав девичьи шаги, чуть улыбнулся. -Плохо спала? – спросил Макс, будто бы видел растрёпанные каштановые волосы, торчащие в разные стороны. Алиса ничего не отвечает, лишь обнимает его со спины, будто хочет утешать. Тепло так. Он обычно холодный, а сейчас тёплый, хотя может это и Алиса горячая. -И так часто бывает? – взволнованно спрашивает она, вздрагивая непонятно от чего. Алиса даже не представляет, как он эмоционально истощён. Что у него внутри творится? «Как же ты с этим живёшь?» - немой вопрос ясно видится в зелёных глазах. Задаётся этим вопросом часто, но представив ответ, сердце сжимается от боли. -Почти каждую ночь, - устало выдаёт он и резко поворачивается к ней лицом, аккуратными пальцами вцепляясь в большую фиолетовую футболку, в которой девчонка спала, и удивлённо моргает. Она близко и то, что он чувствует её дыхание лишь подстёгивает. -Что-то не так? -Эм... Нет. Всё нормально, - художник почему-то улыбается и старательно всматривается в её лицо, будто что-то увидел, а Алиса удивлённо моргает и не понимает что происходит. Тут на сковородке что-то забулькало и зашипело, брызгаясь жиром в разные стороны. -Чёрт! – мужчина быстро кинулся к плите, убирая в сторону подгоревшую яичницу. – Твою мать, оно сгорело! -Какой пример подаёшь младшим, негодник? – театрально воскликнула Алиса, захихикав. – Отшлёпать бы вас за такие выражения, сударь! -Ой, кто бы говорил, - ухмыльнулся мужчина, обернулся и улыбнулся как-то совсем не по-доброму. – Если я не попрекаю тебя в выражениях, это не значит, что я не слышу твоих слов, маленькая моя. Я может и слепой, но не глухой, - Алиса чувствует, как к щекам подступает румянец от его слов, а сама молчит, будто воды в рот набрала. -Не называй меня так, - обиженно выдаёт она. -Почему? -Я это… смущаюсь, - опуская взгляд в пол, бубнит девчонка и разглядывает свои полосатые носки. -Хорошо, маленькая моя, - усмехается Максим, а девушка толкает его локтём в бок и выдаёт своё привычное «Дурак». После завтрака она позвонила Светке и отправила её на разведку, узнать помирились ли её родители. Блондинка сначала орала на зеленоглазую, какого это чёрта та звонит ей в девять часов утра в воскресенье, но потом всё-таки согласилась. Время летело быстро, а кажется, что она только проснулась. А может и не засыпала даже. Уже сама запуталась. Но Алиса всё равно не понимает, как он живёт вот так вот? Ведь если сложить все отрицательные моменты из жизни мужчины, то в совокупности получается запутавшийся в своём существовании художник, у которого почти не заказывают картины. Человек, страдающий от своих снов в реальности с набором вредных привычек и без смысла существования. Жалкий? Пожалуй. Но Алиса пытается найти даже в плохих моментах хоть что-то хорошее. Ведь не бывает неудач без побед. Вскоре она получила сообщение с текстом: «Можешь идти, они помирились. Но если ещё раз меня разбудишь, отоваришься!» -Спасибо, что приютил меня, - поблагодарила друга девушка, натягивая на себя куртку. -Уже уходишь? – протянул он, явно не хочет её отпускать. -Угу, - кивает она. – Спасибо, - неожиданно для себя Алиса привстаёт на носочки, чтобы дотянуться до него и прикасается к его истерзанными губам своими тонкими. Мимолётно. Мило. По-детски. И тут же краснея, убегает, оставляя обескураженного художника стоять на месте. Он улыбается краешком губ, протягивает руку вперёд, но не успевает. Дверь закрывается. Прислоняется спиной к стене и медленно скатывается вниз, оседая на полу. Внутри что-то приятно кольнуло, заставляя его усмехнуться. «А у тебя синий шарф…» - он хотел ей сказать, что начал видеть. Размыто, пятнами, но всё-таки видеть. Не успел. «Я его поцеловала?! Мать моя волшебница!» - от собственных мыслей Алиса покраснела ещё больше и выбежала из дома. Девушка натягивает на себя синий клетчатый шарф, пытаясь скрыть покрасневшие то ли от смущения, то ли от холода щёки. Какое-то странное чувство бушевало в груди. Что-то волнительное, трепетное, заставляющее по телу пробегать мурашки. Она спотыкается о какую-то корягу и еле-еле удерживает равновесие, чтобы не упасть. Проматерилась на эту несчастную корягу и побежала дальше. Дрожащими пальцами открывает дверь и быстро прошмыгивает в свою комнату, хлопая дверью так, что плакат с изображением какой-то панк группы чудом не падает на пол. Странно. Родителей дома нет. Собственно, сейчас ей не до них. Алиса завалилась на кровать и тупо сверлила взглядом потолок, как-то придурковато улыбаясь. Зачем она это сделала? Чувствует вкус его губ на своих губах. Смесь чего-то сладкого и дыма. Необычной привкус, но приятный. Девчонка, кажется, совсем запуталась. Что она к нему чувствует? Это симпатия? Привязанность? Или что-то другое? В любом случае, что бы то ни было, это было сознательно. Пожалуй, эта мысль и пугала Алису больше всего.