За стеклом

Серафиму разбудил грохот посудного шкафа, уже долгое время отчаянно желавшего рухнуть на пол и, развалившись на части, со спокойной душой отправиться на свалку. Многие в Стае вещи использовались громадное количество раз, хотя на первичной упаковке часто писали, что изделие одноразовое. Диваны скрипели, дверные петли трещали, шифоньеры и тумбочки грозились поломаться, но никак не ломались. Благодаря таким умельцам, как Гай, Винт и Пила, ничего не оставалось абсолютно сломанным более часа. Когда Рыжая открыла глаза, её взору предстало около десятка детских спин, дергающихся и постоянно меняющихся местами. Белка уловила пёструю куртку Осени, чёрное одеяние Султана, одетого только по пояс Хвастуна и завернутого с ног до головы в плед Улитку. Младшие скакали и размахивали руками, вместо привычной классики по Стае громыхал тяжёлый рок. Серафима осторожно встала, ожидая гул в голове, но его не было. Зато по ушам били биты. Откуда-то сбоку выпрыгнул Султан, девятилетний мальчишка узбецкой внешности и, натолкнувшись на рыжую, удивлённо отскочил. - Мы думали, что ты померла, - сообщил парень, подпрыгивая на носках в такт музыке. На нём было чёрное кимоно с жёлтым поясом - парень занимался какими-то боевыми искусствами. - Жаль вас расстраивать, - Зажигалка осмотрелась. - Почему я не у себя? Мелодия заглушила её слова и, глядя на ожидающего Султана, она, повысив голос, повторила свой вопрос. - Ты залила свою кровать кровью, - ответил ей мальчик. - Жуткое было зрелище. Старшие выставили её на помойку, а тебя положили сюда. - "Всё равно скоро выбрасывать и этот диван" - прокомментировал Осень, тоже появляясь рядом. Его куртка была очень пёстрой - в ней сходились красные, жёлтые, зелёные, оранжевые и коричневые пятна. На голове мальчугана, застряв в волосах, виднелись сухие листья. - Цитата Хворя, между прочим. - Опять шатался по лесу, Осень? - Серафима с улыбкой вытащила один из листков из волос парня. Тот, улыбнувшись, кивнул. - Вииииинт! - раздался истошный девчачий вопль. Следом что-то громко треснуло и волна детей отлетела к стенам комнаты. В центре остались только Винт и Персефона, брат и сестра. Персефона была старше Винта на шесть лет. И в данный момент мокрее раз в пять. Приглядевшись, Серафима увидела, что чёрная кожаная куртка девушки залита ягодным пуншем, рецепт которого весьма тщательно охранял семилетний Шишка. - Моя куртка! - взвизгнула Персефона, с громким шлепком отвешивая брату подзатыльник. - Мой пунш! - Взвыл Шишка, расталкивая ребят и влетая в центр помещения. Мальчишка театрально рухнул перед перевёрнутой миской с остатками пунша, затем резко повернул голову на перепуганного Винта и вперился в того яростным взглядом. - Ты ответишь за свои злодеяния! Музыку выключили. Сверху на шум спустился кто-то из старших и, не заметив Рыжую, увёл Персефону отмываться. Шишка продолжал сокрушаться над пролитым напитком, Винта так же утащили мыться. Младшие начали потихоньку расходиться по секциям. Серафима решила отправиться на третий этаж и поговорить с Альбиносом. Она взъерошила волосы, разбрасывая во все стороны мелкие искры, и решительно направилась к лестнице. Пока она шла, кто-то подбежал к ней и, схватив за руку, пошёл рядом. Белка даже не повернулась. Ей нравилось играть в угадайку, на ощупь определяя членов Стаи. Она ощупала ладонь. Маленькая, шершавая. Точно кто-то из младших. Рыжая нащупала бородавку на большом пальце неизвестного и улыбнулась. Хвост. Когда Зажигалка и Хвост поднялись на третий этаж, все взгляды присутствующих тут же обратились на них. Покрепче ухватив миниатюрную ладонь Хвоста, девушка начала пробираться к участку Белокожего, попутно здороваясь с ребятами. Игравшим в карты Жирафу, Циклопу и Лейке достался приветственный кивок. В ответ парни лучезарно улыбнулись. С темноволосым Анубисом Серафиме пришлось здороваться за руку. Из-за стойки буфета плавно выплыл услужливый Чешир и, безумно улыбаясь, протянул девушке чашку её любимого кофе. Чешир был единственным старшим, который улыбался всегда - по поводу и без. Многих ребят пугала его широкая улыбка, за которую парня и прозвали Чеширским Котом. Отдав Белке чашку, он сразу удалился обратно к стойке бара, где принялся до блеска натирать столешницу тусклой жёлтой тряпкой. Накачанный красавчик по прозвищу Марс приподнял несуществующую шляпу и слегка поклонился. Марс всегда отличался безупречными манерами и, не боялся их демонстрировать. Одет был парень в простецкие синие брюки и замызганную белую майку. Как и многие в Стае, он щеголял босиком. Камни, окурки и стекла вымели со всех этажей ещё во время самой первой уборки, так что никто не боялся пораниться. - Рад твоему возвращению, - бесшумно возник сбоку от Белки блондин Аполлон. Аполлон был красавцем, настоящим эталоном изящества и утончённости: изумрудно-зелëные глаза, узкая талия, длинные руки и ноги. Его красоте завидовали многие в Стае, ему даже была посвящена парочка стихотворений на Западной стене. Парень аккуратно подхватил правую руку Серафимы и, отведя свою левую за спину, поцеловал. Затем он протянул ладонь Хвосту и галантно пожал. - Свидимся. И исчез за книжными полками. Следом к Зажигалке и Хвосту подлетели недавно переехавшие на третий этаж Тыква и Богомол. - Белка, глянь какой нож! - хламособиратель Богомол начал на ходу вытаскивать находку из глубокого кармана ядовито-зеленой тостовки. Серафима, мгновенно нахмурившись, отвесила парню мощный подзатыльник, не дав вытащить нож. Ошарашенный Богомол отлетел на пару метров и упал на спину. Слегка привстав, он перепуганно посмотрел то на рыжую, то на остальных старших, с улыбкой наблюдавших за всплеском Серафимы. Рыжая не любила, когда её называли как-либо, кроме Зажигалки. Прозвища "Белка", " Рыжая", "Мумия" и прочие обычно использовались у неё за спиной. - Сима! Рад тебя видеть! - Альбинос вышел из-за зашторенной пёстрыми занавесками комнаты и, бросив мимолетный взгляд на Богомола, пригласил девушку внутрь. Рыжая, не отрывая взгляда от Белокожего, слегка кивнула на Хвоста. Альбинос кивнул, соглашаясь. Они втроём зашли в аппартаменты Альбиноса. Тот хорошенько завесил всё щели, чтобы любопытные не подглядывали и не подслушивали. Хвост уселся у порога и, скрестив ноги по-турецки, облокотился на тонкую стенку, расслабленно закрыв глаза. - Присаживайся, - Альбинос указал Серафиме на потëртое, всё впятнах от пролитого чая и кофе, кресло. Рыжая смахнула стопку журналов с низкого журнального столика, и поставила на него свою чашку. Сама она плюхнулась в кресло. - Сколько я спала? - Белка поправила рукава чёрной толстовки и слегка поморщилась. - И почему на мне одежда Анубиса? Альбинос окинул взглядом подругу. Носки с чёрными котами, широкие чёрные штаны и толстовка с черепом. Ей определённо шёл такой стиль. Хотя по сути ей подходила любая одежда. - Три дня. Хворь уже весь испереживался. - А одежда? - Нужна была широкая одежда, чтобы не задеть бинты. Шмотки Анубиса для этого прекрасно подошли. Рыжая осторожно оттянула правый рукав толстовки и слегка размотала бинты на запястье. Мелкие едва заметные полоски её не беспокоили. Зато гораздо больше волновали швы, наложенные белыми нитками. - Не думала, что всё будет настолько плохо, - сообщила Белка. - Спасибо. - За что? - изумился Альбинос. - Да брось, - Серафима улыбнулась. - Из всей Стаи только ты зашиваешь раны белыми нитками. Альбинос мучительно покраснел. Ему было стыдно, что Сима разгадала его так легко и быстро. Парень не сразу заметил, что цепкие пальцы Белки без ведома самой рыжей уже начали исследовать шероховатую поверхность рук. Сама девчонка отрешённо смотрела в окно, слегка растерянно вращая глазами по стеклу. Альбинос понял, чего ей не хватает и, с трудом открыв ящик давно не закрывающейся тумбочки, выудил оттуда обыкновенную зажигалку. Матовая белая поверхность зажигалки была совсем не тронута, за одним исключением: на верхней части корпуса виднелась едва заметная надпись чёрным маркером. "Сим". Этим коротким набором букв были помечены все вещи Серафимы. Альбинос кинул зажигалку в сторону подруги. Рыжая поймала инстинктивно, даже не заметив. Мельком взглянув на подарок, она широко улыбнулась. - Ты прав, Снежок. Мне не хватало именно её. Пальцы девочки тут же принялись вертеть предмет, периодически с тихим щелчком включая газ. Повисло молчание. Затем Белокожий откашлялся и поднял небесно-голубые глаза на Серафиму. - Есть кое-что, о чем я хотел тебя попросить. Рыжая повернула лицо к другу, опустила ноги на пол и приосанилась. Альбинос не часто о чём-то просил. - Тебя не было десять дней, - начал парень, волнуясь и крутя в руках старый огрызок карандаша, некогда изуродованного Бобром. Про себя он с некоторым восторгом отметил, что всё больше мелочей перенимает от Зажигалки. - Наш приход новеньких пошёл на спад - остальные не слишком хорошо справляются с ролью проводника. Если тебе уже лучше... - Я схожу, - перебила его Зажигалка. - Слишком много слов, - также добавила она, многозначительно глядя на друга. Альбинос понял. Серафима порой понимала любого человека с двух-трëх слов, но они обычно продолжали говорить. Рыжую это сильно раздражало. Она предпочитала лаконичность. - С тобой пойдет Дикобраз. Для надёжности. И Хвост для обучения. Серафима кивнула. Альбинос опасается, что ей внезапно может стать хуже. Рослый Дикобраз с лёгкостью сможет вернуть её в Стаю. А послушный Хвост пойдёт хоть на край света ради Зажигалки и с удовольствием обучится профессии проводника, если рыжая его об этом попросит. Альбинос протянул Серафиме небольшой исписанный листок и мягко потрепал по плечу. - Спасибо. Не знаю, что бы я без тебя делал. - Я знаю. Плакал. Идём, Хвост.