За стеклом

Дверь во временную комнату отдыха, которую обитатели второго этажа любя называли Общей, резко распахнулась и на пороге показался запыхавшийся Хвастун. Недоумевающие младшие во всё глаза уставились на почти задыхающегося мальчишку. Стройное, мускулистое тело парнишки всё блестело от пота. - Новенькие, - коротко сообщил Хвастун, улыбаясь во все двадцать ещё не выпавших зубов. Младшие на несколько секунд замерли, будто обдумывая это слово, а затем все вместе сорвались с места, громко вопя и расталкивая друг друга у выхода. Только через пару минут дикий ор стих где-то в глубине здания. В Общей остались только девочки: стеснительная Бабочка, безразличная к мальчишеским забавам Задира, погруженная в музыку из плеера Нота и спящая Ленивца. Ленивца единственная из младших, прославившаяся своей любовью ко сну. Она была миниатюрной, с волосами цвета пшеницы и вечно сонными зелёными глазами. Девушки-модницы с третьего любили тренировать на спящей девочке свои навыки сооружения различных причёсок. Но к моменту пробуждения крошки из волос создавались обыкновенные косички. Этот маленький комочек уюта и тепла было просто невозможно разбудить: она не просыпалась даже от сирены, когда остальные младшие подскакивали с самодельных кроватей и матрасов от малейшего шороха или писка. Бабочка была из тех девочек, что плачут всегда - по поводу и без. Но плакала она не как обыкновенная девочка. Она не билась в истерике, не выла, не кричала. Она молча заливалась слезами и изредка всхлипывала. Поначалу старшие бросались её утешать, но потом привыкли и оставили Бабочку на попечение обожательницы детей Мышки с третьего. Сейчас Бабочка стала плакать намного реже, но младшие мальчишки всё равно её не любили и дразнили Плаксой. Ноте не слишком был интересен окружающий мир. Её мир ограничивался музыкой в плеере, который она всегда таскала с собой. Она была очень похожа на Зажигалку: внешностью и характером. Такая же ярко-рыжая, вечно угрюмая, обожающая музыку девчонка, в некоторые моменты становящаяся настоящей оторвой. Нота по примеру Белки носила мешковатую одежду, коротко стригла волосы и училась говорить цитатами и загадками. Задира же, как часто отмечал Альбинос, схожа с Зажигалкой в более раннем возрасте - лет в шесть-семь. О похождениях Рыжей в раннем детстве в Стае ходили легенды. Грабежи, взломы, драки - это самое безобидное, что в своё время творила Белка. Примерно этим же прославилась и Задира: вечные потасовки, подколы, розыгрыши, парочка мелких хулиганств, воровство в магазинах. Мальчишек она не терпела, общаясь лишь с Пëсьим папой с третьего и с Бобром, с которым дружила ещё вне Стаи. В свои девять она была самостоятельнее чем любой "домашний" подросток. - Не понимаю, что интересного в новеньких, - хмыкнула Нота, с насмешкой глядя в коридор, куда убежали мальчишки. - Очередные придурки, ничем не отличающиеся от наших. - Над новенькими можно неплохо так поиздеваться, - пояснила Задира, нанося на стену над своим диваном неизвестные Ноте символы. - Они ведь доверчивые. Бабочка в углу всхлипнула. Задира на автомате выдернула из разноцветной коробки бумажную салфетку и протянула девочке. Та, виновато улыбаясь сквозь слезы, приняла "подношение королеве соплей и слез" и тихонько высморкалась. В комнату влетел Клоун, весь размалеванный фломастерами, и, схватив со стола небольшую коробочку с блëстками, устремился к выходу. Бабочка, истинная владелица коробочки, снова всхлипнула и по еë румяной щеке потекла слеза. - Стоять! - гаркнула Задира, заставляя маленького вора застыть, неуклюже качаясь на одной ноге и размахивая руками, чтобы удержать равновесие. - Отдай блёстки, Клоун несчастный! - Мне надо, - жалобно пискнул Клоун, когда девчонка схватила его за шиворот и хорошенько встряхнула. - А мне плевать! Я не собираюсь слушать всхлипы Бабочки до конца дня! Или даже жизни! Задира выдернула из раскрашенных рук Клоуна коробочку и, толкнув мальчугана в сторону двери, отдала трофей владелице, протянув также ещё одну салфетку. - Если мальчишки тронут символы, я им голову откручу! - предупредила Задира, подхватывая со стола зелёную кепку и цепляя её на голову. Нота, которая должна была сообщить мальчишкам об этой угрозе, кивнула. - Ты надолго? - приглушенно раздалось из-под одеяла Ленивцы. - Схожу к Альфе. Рыжик должна была принести корм, хочу помочь ему покормить псов. - А ты их не боишься? - пшеничные локоны выглянули из-под одеяла, потянув следом заспанное личико. - Я вот жутко боюсь собак! - Мне нечего бояться. Альфа не даст меня в обиду. И Задира вышла, оставив в Общей решившую ещё поспать Ленивцу, всхлипывающую от холода из-за незакрытой форточки Бабочку и Ноту, погруженную в мечтания о лучшей жизни под джаз. Альфа или, как его часто называли, Пëсий папа вместе с обожаемой им сворой собак, проживал в отдалённой части заброшенной лечебницы. В главном корпусе для людей не всегда хватало места, так что Хворь в своё время договорился с Альфой, что тот будет жить отдельно ото всех. Когда Задира, с трудом распахнув тяжёлую железную дверь, зашла в "детскую", Пëсий папа действительно готовился кормить псов. Два огромных чёрных бульдога - Баки и Шеф - радостно мотали хвостами, наблюдая за приготовлениями хозяина. Купер, Руди и Вулкан - дворняги - мирно посапывали в углу, доберман Каштан сосредоточенно грыз какую-то ветку, Арахис - щенок корги - метался по комнате с писклявым лаем. Урана, Цыгана и Пандоры не было видно - Задира подозревала, что они скрываются где-то в огромном замке, некогда сооружённом Альфой из картона и досок. Это был настоящий лабиринт, неизвестно как держащийся на изоленте и гвоздях. Сиба-ину Сакура пыталась раскусить сшитую Зажигалкой игрушку - кривого, десятки раз зашитого фиолетового ежа. Пожилая немецкая овчарка Луна, первая из питомцев Альфы, невидящим взглядом смотрела в сторону двери. Луна уже давно не видела, но остальные собаки помогали ей ориентироваться. Звякнул тихий колокольчик, извещающий о приходе гостей, и Альфа повернулся к дверному проëму. Увидев Задиру, Пëсий папа улыбнулся. Многие его боялись, но он был по-своему красив: довольно низкий, с иссиня-чëрными волосами, завешивающими лицо и темно-голубыми глазами. Парень ходил в футболке и шортах вне зависимости от времени года. На ногах у него были изгрызанные Арахисом бирюзовые тапочки. Руки тринадцатилетнего парнишки были покрыты укусами и царапинами от пушистых любимцев. Из угла раздался писклявый лай Арахиса и щенок с размаху влетел в Задиру. Уже воспитанные Баки и Шеф подошли осторожно, дав девочке потрепать себя за загривок. Из картонного замка на шум степенно вышел Уран, но, завидев Задиру, с радостным потявкиванием ринулся к ней. Аккуратно, чтобы не попасть под переступающие лапы Урана, подползла Луна. Рядом тут же возник Руди, подставив мохнатый бок подруге. Лающий и воющий комок окружил Задиру, навешивая на одежду девочки клочки разноцветной шерсти. -Рад тебя видеть, Магнитик, - немного криво улыбнулся Альфа. Он неуклюже поднялся, держась за ошейник подлетевшего Баки. - Привет, Альфа, - Задира приобняла парня, попутно чеша за ухом у бульдога. - Зажигалка привезла корм? - Зашла буквально минут пять назад. Она где-то в лабиринте. На звуки голосов из картонного замка действительно вышла Рыжая, с лёгкостью держа на руках выжлу Цыгана. - Какие люди! - Белка отпустила дергающегося пса, и тот помчался к Задире. Девчонка тоже приблизилась. - Как дела наверху? - Понятия не имею, - пожала плечами малышка, обнимая рыжий комок счастья. - Я сегодня не поднималась к вам. - А мне лень, - сообщила рыжая, садясь на пол и скрещивая ноги. - Я вообще очень устала и хочу поспать. - Ты же спала целых три дня! - хмыкнул Песий папа, опираясь на стену. - Неужели тебе не хватило? - Не уверена, что спала, - призналась Белка. - Такое ощущение, что вы мыли мной пол, пока я была в отключке. - Можно спросить, где ты была целую неделю? - решилась Задира. Зажигалка замерла. Улыбка сползла с её лица, брови нахмурились, да и она вся как-то заметно помрачнела. Руки девушки на автомате вынули из кармана зажигалку и принялись её раскручивать между пальцев. Малышка могла поклясться, что раньше у рыжей было гораздо меньше шрамов на руках. - Я не хочу об этом говорить, - Белка, на секунду встретившись взглядом с Альфой, растерянно потупила глаза. Песий папа, задумавшись, открыл было рот, но затем собрался и, улыбнувшись, произнёс: - И не надо. Захочешь - скажешь. Зажигалка, насыпав корм Куперу, Каштану и Арахису, ушла. Задира осталась помогать Альфе. - Она тебе ничего не говорила по поводу своего отсутствия? - спросила малышка у парня, когда Белка скрылась за дверью, высыпая еду из больших пакетов в собачьи миски. Песий папа покачал головой, с трудом таща мешок с кормом для больших псов. - Ты же знаешь, что она имеет полное право вообще ничего не говорить. Как говорит Альбинос: мы ни перед кем не отчитываемся, не оправдываемся и ни до кого не докапываемся. Иначе Стая не была бы Стаей. - Да... - протянула девочка, утирая нос рукавом свитера. - Но все же волновались, а она молчит! Разве тебе не интересно, где она была? Альфа грустно улыбнулся. - Интересно конечно. Но ведь это её дело, не наше. Она вообще может уйти и не вернуться, и никто не будет её за это осуждать. Задира согласно кивнула, не отводя взгляд от двери, за которой скрылась Белка. Она обязательно всё выяснит....