За стеклом

- Служева здесь? - симпатичная медсестра в белом медицинском халате выглянула из кабинета номер 11 и осмотрела коридор. На её вопрос с лавки поднялась девочка лет десяти. Она была ярко-рыжей, хорошо сложенной и с серьёзными карими глазами. Медсестра кивнула головой, приглашая девочку пройти за ней. Рыжая зашла в комнату и осмотрелась. Обычный докторский кабинет: белые стены, белый потолок, несколько стеллажей с какими-то научными книгами, рабочий стол, заваленный кипами бумаг. Врач тоже оказался обычным: щупленьким старичком в очках в тонкой оправе. На нём тоже был халат, только более замызганный и помятый, чем на сестре. - Серафима? - спросил старик, тощей рукой поправляя очки. Рыжая согласно кивнула. - Присаживайся, - мужчина махнул на стул напротив, освобождая стол от документов. Серафима осторожно присела на стул, чувствуя себя не в своей тарелке. Она с раннего детства таскалась по различным больницам, но никак не могла привыкнуть к сверлящему мозг запаху медикаментов. - Меня зовут Эдуард Денисович Кыргабанов. Меня назначили быть твоим лечащим врачом. Серафима лишь кивнула. Да и что она могла на это сказать? Эдуард Денисович внимательно следил за её реакцией, щуря крохотные глазенки. - У меня две новости для тебя, - сообщил Кыргабанов. - Одна хорошая, другая не очень. С какой начать? Служева пожала плечами. - Давайте плохую. Эдуард Денисович кивнул, подцепил длинными пальцами одну из папок и протянул Серафиме. - Твоя медкарта. Открой на последней записи. Серафима начала неспеша перелистывать страницы. "Сквозная колотая рана на правой голени". "Не выходящее ножевое ранение между 11 и 10 ребром". "Перелом 7 ребра". "Сотрясение мозга". "Перелом правой руки". "Переломы правой и левой ног". "Сотрясение мозга". Дальше всё повторялось по кругу. Те, кто избивал Серафиму, вряд-ли вели список, но но постепенно у них закончилась фантазия и они просто забивали её ногами, ломая руки и рёбра или периодически вдалбливая её голову в кирпичные стены. Пока Служева листала папку, Кыргабанов внимательно её рассматривал. Руки малышки были закрыты рукавами красной толстовки, но он прекрасно знал, что под ними находится. Шрамы. От коллег по больнице он не раз слышал о необычной пациентке, которая примерно раз в два месяца попадала на больничную койку. Сверстники и ребята постарше недолюбливали её, подкарауливая в тёмных углах. Однако рыжей очень повезло - у неё была очень быстрая регенерация, так что даже самое сложное ранение за её жизнь - удар ножом от одного из старших - зажило всего за пару месяцев. По словам коллег, руки Серафимы были полностью испещрены разной величины порезами. Эдуарду Денисовичу было грустно, что такая маленькая девочка узнала всю жестокость жизни так рано. Служева, периодически поправляя свою шевелюру, продолжала листать страницы медкарты. Наконец, Кыргабанов заметил, что она дошла до нужной страницы. Серафима увидела много непонятных слов, написанных отрывистым почерком какого-то врача, возможно даже Кыргабанова. Там было что-то про анализ крови, который у неё недавно брали и что-то о высокой степени риска. И надпись: "см. страницу 8". Рыжая отлистала до нужного листа. "Перелом 7 ребра". Эдуард Денисович заметил недоуменный взгляд Серафимы и поспешил объяснить. - В шесть лет тобой был получен перелом седьмого ребра. Помнишь? Рыжая кивнула. - Мне тогда делали операцию на лёгкие. - Верно. Сломанная кость задела лёгкое и порвала его. Тогда мы тебя чуть было не потеряли. Старик, кряхтя и шаркая ногами по паркету, подошёл к Серафиме и пролистал папку до последней записи. - А теперь посмотри сюда. Мы делали тебе два обследования. Одно, когда ты пришла к нам со своей проблемой. Другое - позже, чтобы сравнить результаты. Кыргабанов развернул два листка, которые были вклеены в карту. - Вот они. На первом, - старик указал на левый снимок, - мы можем видеть, что лёгкое снова разорвано, но в гораздо меньшей степени, чем раньше. На втором же, - он подвинул второй снимок поближе к рыжей, - лёгкое цело. Ты регенерировала. - Логично, - нахмурила рыжие брови Служева. - Так ведь всегда получается. - Верно. Но теперь давай рассмотрим факты. Ты была взволнована и лёгкое порвалось. Ты успокоилась и оно зажило. - Мне нужно просто не волноваться? - В минимальных количествах. Иначе ты можешь умереть весьма скоропостижно. Серафима откинулась на спинку стула и упёрлась взглядом в потолок. - Это будет не очень удобно, - язвительно произнесла она. - Сложно сохранять спокойствие, когда тебе ломают рёбра. - Значит, необходимо сделать так, чтобы тебе перестали ломать рёбра. - Легко сказать, - сказала Серафима, кинув взгляд на свои руки, закрытые рукавами толстовки. Кыргабанов тяжело вздохнул. - А что насчёт твоих родителей? - врач вопросительно посмотрел на рыжую через стекла своих очков, присев на краешек стола. - Не говорите им. Ни что я была здесь, ни про диагноз. - Ты же понимаешь, что я не могу просто взять и закрыть рот на замок? Рыжая хмуро взглянула на врача. - Можете. Единственное условие, с которым я прихожу в эту клинику - чтобы мои родители ни о чем не узнали. Я позволяю вам брать мою кровь, хоть это и не совсем законно. Повисло молчание. Кыргабанов вздохнул. - Это твоё последнее слово? Девочка кивнула. Эдуард Денисович снял очки и, положив их на стол, устало потер переносицу. - У тебя рак. Рыжая замерла. - Рак? - недоверчиво спросила девчушка, хмуря рыжие брови. - Именно. Если быть точнее, то бронхогенная карцинома, – злокачественное новообразование, происходящее из ткани бронхов или легочной паренхимы. В термин можешь сильно не вникать, но стоит заучить хотя бы название.... - Подождите, какой рак?! - взволнованно воскликнула Серафима, растерянно оглядывая окно. Она была напугана. - Ввиду твоих частых травм, кровь образовала сгусток гнили, во время одного из побоев застрявший в лёгком. Этот сгусток у тебя уже довольно долго, так что появилась злокачественная опухоль. Простая операция может уже не помочь. Мне жаль. Рыжая, откинувшись на спинку стула и закрыв глаза, нервно сглотнула. Прошла минута. Девчонка, резко выпрямившись и сев прямо в кресле, серьёзно уставилась на доктора. - Сколько у меня времени? - У тебя вторая стадия. Это не так уж плохо, но лучше не затягивать с лечением. Правильно подобранное лечение позволяет продлить жизнь вплоть до 7 лет.  - Вы будто читаете буклет про раковые опухоли. Уж больно у вас всё складно. - Серафима, твой сарказм, конечно, может помочь сохранить нервы, - Кыргабанов с сожалением глянул на девчонку, - но не стоит им отвечать на всё. - А что мне остаётся? - Рыжая всхлипнула, но тут же вытерла слезу. - Отвратительно. Когда мне казалось, что уже не может быть ничего хуже, вдруг появляется рак! Меня точно не любит тот, кто пишет чёртов сценарий жизни. - Бог? - Я не верю в Бога, - фыркнула Серафима. - Уж кто-кто, а он в меня надежду не вселяет. Я давно привыкла надеяться только на себя. - Знаешь, Серафима, - Эдуард Денисович взял со стола какую-то бумажку и начал пристально её разглядывать, - рак никогда не появляется из-ниоткуда. Это либо врождённая предрасположенность, либо внешние факторы. Скажи мне честно, ты куришь? Девчушка, выпучив глаза, очумело поглядела на доктора. - Меня тошнит от одного запаха сигарет, - призналась рыжая. - Я никогда не пробовала и, вроде как, не собираюсь. - А в твоём окружении есть курящие? Серафима замерла. - Есть парочка. - Видимо, эти люди и есть причина появления или, как минимум, ухудшения твоей опухоли. К твоему сведению, пассивное курение не менее опасно, чем активное. - Ладно, - буркнула девчушка. - С этим разобрались. Я ещё в библиотеку потом схожу, гляну, что там есть по этой теме. У вас вроде была ещё одна новость? Буду надеяться, что она получше этой, - рыжая усмехнулась. Выглядело это довольно печально. - Я сообщу тебе вторую новость. Но перед этим нужно сделать повторный анализ крови, чтобы я во всём убедился. Они вышли в коридор и спустились на первый этаж. Эдуард Денисович уверенно лавировал между снующих туда-сюда медработников, обмениваясь со знакомыми доброжелательными улыбками и приветственными кивками. Но постепенно они заходили вглубь больницы, удаляясь от людных коридоров. Серафима почувствовала неладное, но решила промолчать. Она не имела привычки спорить с людьми, которые ковыряются в её теле раз в пару месяцев, вправляя кости. - Куда мы идём? - решила поинтересоваться рыжая, с напряжением разглядывая смену интерьера. Из чистого опрятного коридора... - Аппарат, который проводит анализ, лишь недавно починили. Его поставили в подвале. Но не бойся, там довольно чисто. Просто таскать пробирку с кровью по всей больнице не очень хочется. Так что я возьму у тебя кровь прямо там и сразу загружу в аппарат. - Ладно. Они спустились на минус первый этаж и затем шли ещё несколько минут. Наконец Кыргабанов остановился около обшарпанной двери с потрескавшейся табличкой, гласившей "Закрытое помещение! Посторонним вход воспрещён!" "Плохой знак, " - трезвонило сознание Серафимы. Эдуард Денисович отыскал в широком кармане халата ключ и отпер комнату. Он зашёл первым и, нащупав выключатель, включил свет. Тусклая лампа в пыльном плафоне осветила не самый лучший интерьер: заржавевшие стеллажи, странно помятая каталка, накрытая рваной простыней с непонятными тёмными пятнами, металлический стул с кожаными ремнями и огромное непонятное сооружение в углу комнаты, состоящее из проводов, лампочек и приборных панелей. Свет едва доходил до стен, но, кажется, здесь вроде бы были обои. - А вот и наша малышка! - воскликнул Эдуард Денисович, подходя к непонятной конструкции в углу. Он ласково провёл по ней рукой и, словно очнувшись, обернулся к Серафиме. - Тебе нужно сесть на тот стул, - он кивнул на металлического монстра, на который Серафима в другой ситуации никогда бы не села. Служева сглотнула и, зажмурившись, с размаха упала на стул, вцепившись пальцами в подлокотники. Затем медленно открыла глаза. Вроде ничего страшного. - Будет неприятно, - предупредил Кыргабанов, появляясь сбоку. - Возможно даже больно. И надо снять кофту. Серафима, замявшись, наконец начала стягивать с себя толстовку. Под ней обнаружилась обыкновенная темно-синяя футболка. Аккуратно сложив толстовку и положив её на один из стеллажей, она вернулась на стул. Пока старик копался где-то на других стеллажах, девочка напряжённо разглядывала каталку. Боковые поручни той были будто смяты кем-то очень сильным. Не обычным человеком, это уж точно. Рваная простыня с пятнами тоже настораживала. Было похоже, будто в ней выносили окровавленный труп. Рыжая попыталась отбросить жуткие мысли. И так страшно, так ещё эти домыслы смелости не добавляют. - Правую руку ладонью вверх, - скомандовал Эдуард Денисович, расправляя один из ремней. Серафима подчинилась. Старик привязал её запястье к стулу и хорошенько затянул. У Служевой на мгновение потемнело в глазах от такой затяжки. Следом Кыргабанов притянул к стулу руку около локтя и так же туго затянул ремень, не говоря ни слова. - Будет больно, - повторил он, представляя взору рыжей шприц с иглой в десять сантиметров. У Серафимы глаза полезли на лоб от ужаса и с огромной скоростью застучало сердце. Она дёрнула связанной рукой, но та была крепко стянута ремнями. - Успокойся, я постараюсь быстро. Укол. Серафима заскулила, сжав зубы так сильно, что послышался скрип. Наконец, доктор вынул иглу и отошёл. Рыжая, глубоко вздохнув, постаралась выровнять дыхание. Руки тряслись, голова гудела от страха. Эдуард Денисович за спиной девочки зазвенел пробиркой с кровью, запуская её в железного монстра. - Знаешь, Серафима, мне ведь о тебе много рассказывали. О твоей невероятной регенерации. Я, конечно, не верил, пока мне не предоставили твоё личное дело. Я был поражён. Оказалось, твои удивительные способности совсем не выдумка врачей! К слову, тобой заинтересовался не только я. Естественно, с тобой пожелали познакомиться более влиятельные люди. У рыжей всё внутри похолодело. Мелкие мурашки роем муравьёв пробежали по рукам. Она дёрнулась, желая вырвать руку и убежать, но кто-то с силой прижал её левую руку к подлокотнику. Серафима зашипела от боли и повернула голову влево. Над ней, строя бездушную мину, возвышался рослый крепкий мужчина,, похожий на гориллу. Он был лысый, но с густыми серо-черными бровями, нависающими над тёмными, почти чёрными, глазами. Мужчина был одет в простую чёрную футболку, чёрные брюки и высокие берцы на огромной подошве. - Думаю, стоит вас представить, - сказал Кыргабанов, выплывая у рыжей из-за спины. - Серафима, это Павел. Павел - Серафима. Павел сощурился и каким-то странным взглядом посмотрел на девчушку. - Он поможет мне провести мои небольшие эксперименты, - продолжил Эдуард Денисович. Это стало последней каплей. Серафима, широко распахнув глаза, закричала. - Помогите!!! Внезапно у неё зазвенело в ушах и заболел затылок. Она замолкла, сжавшись от нарастающих пульсаций в голове. Это был Павел, с силой ударивший девчонку огромной ручищей. Кыргабанов присел перед малышкой, стараясь не смотреть в её туманные, полные страха, глаза. Ему было стыдно. - Вы же, - выдохнула рыжая, открывая и закрывая глаза. Она хотела сосредоточиться на лице доктора, но никак не выходило, - вы же давали клятву Гиппократа! - Серафиму дёрнуло в кресле. - Как вы можете?! - Очень просто, - Эдуард Денисович начал привязывать к подлокотнику левую руку девчонки. - За это очень хорошо платят. Так много, что мне хватит на всю оставшуюся жизнь. Может, даже детям что-то достанется. Он закончил. У Серафимы по-прежнему трещала голова, и она старательно пыталась унять боль. Кыргабанов отошёл в сторону, но почти тут же вернулся с небольшим сверкающим в свете люминисцентных ламп скальпелем. - Нет, - в ужасе шепнула рыжая и закашлялась. - Не трогайте.... - Прости, Серафима. Но мне правда нужно взглянуть, как ты регенерируешь. Доктор, встав у правой руки малышки и коротко вздохнув, с силой вогнал скальпель в предплечье девчонки. Та завопила от боли, но новый удар от Павла выбил из неё воздух и заставил ненадолго забыть о кровоточащей ране. Когда ей удалось вновь поднять голову, она взвыла - скальпель, по-прежнему находившийся в её руке, видимо, затронул вену, и кровь текла ручьём. Эдуард Денисович с тихим хлюпом выдернул оружие из предплечья и, обтерев его какой-то тряпкой, отложил на хирургический стол. Рыжая тихо скулила, трясясь от ужаса и боли. Руку распирало, скручивало и сжимало одновременно, да так, что у девчонки темнело в глазах. Наконец откуда-то сверху раздался восхищённый вздох, и Серафима с облегчением обнаружила, что рана начала потихоньку затягиваться. Сосуды, задетые скальпелем, регенерировали на глазах, кожа сросталась, а мышцы стягивались. Процесс заживления шёл полным ходом. - Невероятно, - в шоке произнёс Кыргабанов, пялясь на руку рыжей как на восьмое чудо света. - Рана зарастает на глазах! Павел лишь фыркнул, внимательно разглядывая девчонку. Доктор отлетел к столу и, вытащив из выдвижного ящика целую кипу бумаг, начал быстро их раскидывать в поисках чистого листа. - Если суметь извлечь ген регенерации, можно будет забыть о любых болезнях! Рак, инсульт, астма, да что угодно! Развитый ген регенерации заживляет любые повреждения за считанные минуты. - Десять минут назад вы заявили мне, что у меня рак, - прохрипела Серафима, закрывая и открывая глаза. Всё вокруг плыло, сливаясь и уничтожая контуры предметов. Она стремительно теряла сознание. - Твои способности не настолько развиты, чтобы искоренить такой недуг. Но способности всегда можно развить.... Служева, не успев дослушать доктора, провалилась в сон.