Долгий путь к Фьоре

      Жанна дю Амель собиралась к утренней мессе с Леонардой и матерью. Отец и Маргарита остались дома, чтобы разобраться со счетами. Старшая сестра многое унаследовала от мессира Рено и не в последнюю очередь его скаредность. С матерью и младшей сестрой они не были близки. Маргарита полагала, и не без оснований, что матушка любит младшую дочь больше неё, а поскольку и Леонарда, и остальные слуги разделяли эту склонность, ей не оставалось ничего другого, как искать общества отца. Рено дю Амель, продвинувшийся по службе и скопивший солидное состояние, с возрастом стал приближать к себе Маргариту. Вторая дочь будила в нём неосознанное отвращение и злость. Всё в этой девчонке было неправильным — и её чёрные густые волосы, и серые материнские глаза, и рано расцветшая красота. Поэтому выбор мессира дю Амеля пал на старшую дочь, которая, бесспорно, была похожа на него, хотя и переняла некоторую миловидность у матери. Маргарита не любила ходить к мессе с Мари и Жанной, в их обществе она самой себе казалась слишком блеклой и невзрачной. Не такая рослая, с длинным тонким носом, Маргарита видела себя уродом. Отец в какой-то момент начал относится к ней, как к сыну, он вводил её в свои дела, требовал у интенданта давать отчёт в том числе и ей. Даже образованием старшей дочери Рено дю Амель занялся основательно, приглашая учителей на дом. Жанне при этом было отказано посещать уроки.       — Она станет монахиней, — жёстко отрезал мессир дю Амель на возражения супруги, — там и научится грамоте. А Маргарита станет женой уважаемого человека, я позабочусь о хорошем приданом, ей требуется быть образованной, чтобы не посрамить будущего мужа.       И Маргарита старалась, она натаскивалась в науках, как борзая на дичь, но за всей старательностью ей не хватало главного — таланта. Тогда как Жанна, которую обучали всему мать и скромная монахиня, чьи услуги оплачивала Леонарда, проявляла неподдельную жажду знаний. Она украдкой читала имевшиеся у отца книги, за что тот раз за разом её наказывал. Когда семья переехала в Дижон, жить стало даже сложнее. Из дома Мари и шестнадцатилетней Жанне было позволено выходить только в церковь, никаких увеселений или посещений не предусматривалось. Единственное послабление опять же давалось Маргарите, ей сшили замечательный гардероб по последней моде, с использованием дорогих тканей, скупец даже велел приобрести флорентийского шёлкового бархата для роскошного торжественного наряда. Именно со старшей дочерью дю Амель выходил в люди, принимая приглашения от немногочисленных знакомых, девушка вошла в возраст и он рассчитывал её удачно пристроить. По отношению к младшей дочери он не скупился на ругань.       — Какая богомерзкая харя! — то и дело слышала Жанна его слова, сочащиеся ненавистью. — По виду настоящая цыганка! Откуда у тебя такие омерзительные волосы, если твоя мать и я блондины? Посмотри на свою старшую сестру! Вот кто действительно красив!       Девочка научилась спокойно сносить ругань, приступы ненависти со стороны отца казались ей несправедливыми, но не лишёнными основания. Она и правда уродлива, высокая, что делало её похожей на мальчишку, с торчащими ключицами и выделяющимися скулами. С такими густыми и чёрными волосами, что они и правда могли принадлежать цыганке. В зеркале она видела лишь отражение злых слов своего отца, и ни уверения матери, ни суровые отповеди Леонарды не могли заставить её думать иначе. Жанна отчаянно завидовала Маргарите, которая, казалось, купалась в лучах отцовской любви, её прекрасным светлым волосам и дорогим нарядам, тому, что она вольна покидать дом и показываться на людях.       А между тем во всём Дижоне сложно было отыскать девицу красивее, чем Жанна дю Амель. Ей едва минуло четырнадцать лет, как к её отцу потянулись желающие заполучить красавицу в жёны. Среди претендентов было немало достойных людей, многие были готовы отказаться от любого приданого, лишь бы сварливый старик согласился расстаться с младшей дочерью. К Маргарите тоже сватались, но желающих было гораздо меньше. Это злило и Рено дю Амеля, и его наследницу.       — Откуда они знают про неё? — кричал он на Мари. — Почему эта пропащая, как мёд для мух, служит приманкой для всяких проходимцев?       — Вы же знаете, что мы посещаем только церковь и нигде не задерживаемся, — бледная Мари, как могла, отбивала атаки рассвирепевшего мужа. — Но, быть может, стоит согласиться на предложение достойного молодого человека? Как вам сын маркиза де Кюси?       — Она пойдёт в монастырь! — брызжа слюной, орал на жену дю Амель. — Я дал обет святой Бригитте! Неужели вы хотите, чтобы я его нарушил? Убирайтесь отсюда!       Мари вышла из его тесного кабинета, куда часом ранее вошла, после её ухода Рено бросился к столу. Он спешно написал отказ молодому де Кюси, снабдив его припиской, что поскольку Жанна обещана в монахини, то он предлагает обратить внимание на своею старшую дочь. Ответа не последовало. А Жанна продолжала покорять сердца, хотя, видит Бог, у неё для этого было мало искусственных средств. Все платья, в которых появлялась девушка на людях, отличались скромностью, она не носила украшений и прятала волосы, как простая горожанка, под чепец. Но даже в таком виде красота юной девушки пленяла мужчин разных возрастов, хотя она сама ни к кому не чувствовала особой склонности.       С возрастом Жанна стала замечать странность, иногда она видела высокого статного мужчину, который тенью следовал за ней с матерью. Этот незнакомец всегда держался на почтительном расстоянии, только взгляд больших южных глаз мерцал, печален и нежен. Пока она была маленькой, появление этого человека мало интересовало её, но с возрастом любопытство усиливалось. И вот, когда Жанне минуло пятнадцать лет, она решилась спросить у матери, кто это.       — Это очень добрый человек, флорентинец, — со вздохом произнесла Мари, снимая траурный эннен. — Когда-то он мне помог, и с тех пор всякий раз, как бывает в Дижоне, провожает нас к мессе.       — Мессир Франческо очень хороший, — подтвердила Леонарда. — Так что не думай дурного и ничего не говори отцу.       — Но что он хочет от нас? — недоумевала Жанна, пока гувернантка поправляла её волосы.       — Он влюблён в вашу матушку, — вполголоса сообщила женщина.       — Леонарда! — воскликнула Мари, печально покачав головой. — Ты ведь знаешь, что это неправда.       — Как скажете, — Леонарда добродушно ухмыльнулась.       А Жанна с этого дня начала повсюду искать глазами матушкиного обожателя, он и правда редко бывал в Дижоне, порой всего несколько дней за пару месяцев. Каждое его появление привносило в серую жизнь девушки какой-то флёр волшебства. Флоренция… где она? Где-то в Италии, оттуда привезли дивную ткань, которой хвасталась Маргарита. И этот мужчина, элегантно и дорого одетый, в сопровождении вооружённых слуг казался таким славным. Жанна то и дело оборачивалась, тогда как мама шла, гордо расправив плечи и не замечая никого. Девушке нравилось, что у него римский нос, полные губы, плотная, но не обрюзгшая фигура. Иногда, вышивая у окна, она мечтала, что он постучит в их дом и попросит у отца её руки, а ещё лучше — пусть бы выкрал их с матушкой и Леонардой отсюда, посадил бы на свой корабль и привёз в далекий красивый город. Но какая же это глупость, она ведь и вполовину не так красива, как матушка или Маргарита, конечно, этот господин, если бы и захотел связать себя узами с одной из дочерей возлюбленной Мари, выбрал бы старшую. Хотя, вообразив влюблённость в этого человека с таким красивым именем Франческо Бельтрами, Жанне как будто стало спокойней, теперь перед сном она поминала его в своих молитвах и надеялась, что сможет изменить судьбу к лучшему.