Долгий путь к Фьоре

      К сожалению, самые страшные подозрения Жанны оправдались. Едва ухмыляющийся Пьер открыл дверь в каморку Леонарды, девушка быстрее ветра помчалась к спальне матери. По дороге она чуть не врезалась в Филиппа, который стоял под руку с Маргаритой. Жанна сразу же заметила массивное золотое кольцо на безымянном пальце сестры, перстень был явно великоват ей. Девушка почувствовала, как жизнь её рушится. Вот он, мужчина её грёз, стоит, как ни в чём не бывало, под руку с улыбающейся сестрой. Филипп даже не попытался задержать Жанну, а Маргарита сердито крикнула.       — Куда ты так несёшься?! — её светлые брови с неудовольствием сошлись на переносице.       — Прости, — Жанна побежала дальше, не оглядываясь.       Благо, комната мамы находилась совсем рядом, девушка ворвалась вовнутрь и остановилась, как громом поражённая. Все окна были наглухо закрыты, у постели тлела небольшая жаровня, Марион сидела рядом с матушкой, утирая слёзы. Сама Мари, как-то вся разом постаревшая, лежала неподвижно под тяжёлым одеялом. Как за три дня подобное могло произойти с цветущей и ещё не старой женщиной?       — Матушка! — Жанна подбежала к кровати, спугнув Марион. — Матушка, это я, ваша Жанна!       Служанка выбежала вон, а вошедшая Леонарда подошла к Жанне и обняла её со спины за плечи. Мари уже была мертва, и напрасно дочь тормошила её, призывая вернуться с того света. Вчера после окончания венчания кроткая мадам дю Амель упала без чувств в церкви, из тонкого носа показалась струйка крови. Она так и не пришла в сознание, хотя перед самой смертью и позвала тихо: «Жанна». Даже жестокосердный Рено дю Амель не мог противостоять силе материнской любви, он приказал выпустить Жанну, а сам скрылся в своём кабинете. Именно там его нашла разъярённая Жанна, напрасно Леонарда пыталась успокоить девочку, той будто овладел могучий и мстительный дух. Она вбежала с растрёпанными чёрными волосами, с глазами, сверкающими от праведного гнева. Рено поднял на неё мутный взгляд и его пронзила мысль, что девчонка как две капли воды похожа на юную Мари. Тот же рост, та же спелость упругой груди, которую обрисовывала зелёная котта. Только волосы другие и характер! В Мари было много пассивности и мягкости, она напоминала воду, а эта строптивая девка больше походила на огонь. Внезапно мессир Рено поймал себя на мысли, что рассматривает и оценивает её не как дочь, пусть и нелюбимую, но как соблазнительную юную женщину, чьё тело он был бы не прочь познать. От этой чудовищной мысли он пробудился к жизни.       — Как ты смеешь врываться ко мне?! — прошипел он сквозь зубы.       — Это вы убили мою несчастную мать! — бросила ему в лицо Жанна с непримиримым выражением лица. — Вы сгубили её, свели до срока в могилу.       — Закрой рот, дьявольское отродье! — он поднялся из-за стола.       Снаружи Пьер и его брат удерживали рвущуюся Леонарду.       — Кем ты себя вообразила? — он холодно посмотрел на неё, задержав взгляд на длинной белой шее, где отчётливо виднелись следы от поцелуев, глаза отца вспыхнули от ненависти. — Шлюха! Маленькая потаскушка, вот ты кто! Твоя мать умерла, не вынеся позора. Из-за твоей распущенности граф Селонже подумал, что все женщины этой семьи шлюхи. Он надругался над Маргаритой, которая в ночи перепутала комнаты, она шла ко мне посоветоваться, а вместо этого попала к распутнику.       — Нет! — слёзы текли по щекам Жанны. — Нет, ничего она не напутала.       Перед глазами возникло улыбающееся лицо Маргариты, которая, кажется, совсем не скорбела по матушке.       — Пусть отсохнет твой паршивый язык, — он уже подошёл к ней вплотную и со всей силы ударил по щеке. — Маргарита жертва, но граф проявил благородство и благоразумие, он тут же предложил ей выйти за него замуж.       — Нет! — Жанна схватилась за онемевшую щеку.       — О, ещё как! — тут отец перешёл на ядовитый шёпот. — Или ты думала, что он женился бы на тебе? На бесприданнице? Поверь, я бы даже ломаного гроша не дал за тебя. А мессиру нужны деньги, — он противно захихикал. — Мессир мечтает принести их в зубах своему сюзерену. За Маргаритой я дал роскошное приданое, — его глаза заблестели. — Настолько большое, что, боюсь, не осталось тебе на взнос в монастырь, — тут он захохотал, не сдерживаясь.       Жанна видела перед собой безумца, с вытаращенными глазами, со слюной, стекающей из открытого в смехе рта. Она молча попятилась к двери, не спуская с него глаз.       — Да, маленькая дрянь! Теперь ты никуда не сможешь податься! Останешься рядом с любимым отцом, будешь скрашивать мои печальные будни, — новый приступ смеха, который оборвался кашлем, глаза дю Амеля налились кровью. — Уходи отсюда!       Девушка рванула дверь, за нею она нашла Леонарду с искажённым от боли лицом, женщина держалась за руку. Жанна заметила, как неестественно та побагровела, рядом стояли ухмыляющиеся братья.       — Что вы натворили, негодяи! — не помня себя от гнева, кричала Жанна, осыпая ударами двух увальней.       Но Пьер толкнул её и уже поднял руку для ответного удара, как позади раздался властный голос графа Селонже.       — Оставь девушку в покое, мерзавец!       Пьер весь как будто съёжился и они с братом поспешили удрать. Филипп протянул руку упавшей Жанне, та оттолкнула ладонь, он нахмурился.       — Боюсь, нам следует объясниться, — сказал он голосом, не терпящим возражений, затем повернулся к Леонарде и попросил. — Покажите мне руку.       Женщина вымученно протянула ему, поддерживая другой, здоровой рукой, повисшую кисть. Внезапно граф с силой упёрся в плечо Леонарде, затем сделал несколько сильных рывков поникшей рукой служанки. Жанна хотела закричать, что он оторвёт руку Леонарде, но та, издав слабый стон, вскоре улыбнулась и неуверенно пошевелила повреждённой кистью.       — Благодарю, мессир.       — Вам следует поспешить к телу своей госпожи, Маргарита сейчас там и она безутешна.       Леонарда бросила вопросительный взгляд на Жанну, но та кивнула головой, отпуская её.       

***

      Рено дю Амель не обращал внимания на шум за дверью, он залпом осушил кувшин вина и, заливаясь пьяными слезами, вспомнил тот весенний день, когда впервые увидел Мари. Она со служанкой собирала цветы на опушке леса, входившего в состав владения де Бревай. Рено как раз возвращался в Дижон и по дороге сбился. Но дева, преставшая его взору, была настолько прелестна, что он потерял дар речи, она была похожа на ангела небесного. В тот день на ней было верхнее платье из серой шерсти с зелёной нижней коттой. Волосы толстыми косами обвивали изящную головку, на них крепился чепец с кружевной вуалью. Такая нарядная, такая счастливая. Он в ту же минуту поклялся, что эта женщина станет его. Всеми правдами и неправдами он добился этого союза, но вместо живой и трепетной красавицы получил лишь холодную и бессердечную куклу.       — Дряаань, — всхлипывая, протянул дю Амель, но призраки былого слишком цепко держали его, будоража воспоминания и не давая забыться.       Он перенёсся мыслями в их первую брачную ночь, когда его желание быть нежным супругом разбилось о суровую истину. Мари досталась ему не девственной, но, обнаружив это, он всё равно не мог остановиться. Она же лежала неподвижно под ним, даже не пикнула, закончив, он ощутил прилив гнева. Он бил её как глупое животное, как бесчувственную вещь, нимало не заботясь о сохранности. А она только тихо плакала, никак не сопротивляясь. Затем на память пришёл тот короткий период семейного счастья, который выпал после похорон Жана де Бревай. Внезапно дю Амелю показалось, что кто-то стиснул его горло. Жанна! Девчонка родилась на месяц раньше срока, но хилой при этом не выглядела!       Хмель как будто немного отступил, Рено дю Амель сел на лавке, где минутой раньше лежал, расклеившись. Так просто! Ну конечно! Вот с кем путалась покойница, с родным братом! Он сплюнул на пол. Хороша семейка! И во второй раз они снюхались, когда она сбежала от мужа. Получается, девчонка ему не дочь, а отвратительный плод кровосмешения! Чувствуя, что задыхается, он с силой раскрыл законопаченные ставни, в его кабинете не было стёкол. В помещение ворвался поток холодного воздуха, но он заметил кое-что ещё — в заснеженном саду стояли двое. Рено пригляделся, в глазах двоилось, но наконец взгляд сфокусировался и он узнал Жанну и Филиппа де Селонже. Новая волна ревности вспыхнула в нём.       

***

      А Жанна смотрела на Филиппа, ожидая, когда тот заговорит. Граф Селонже снял с плеч плащ, которым тут же укутал красавицу. Его карие глаза смотрели так честно и открыто, что у неё не осталось сил на возражения. Он нежно взял её холодные руки.       — Жанна, я понимаю, что мне нет прощения в ваших глазах, я не оправдал ваших надежд, более того, я не оправдал и своих желаний. Единственное, чего я алкал со всем жаром души своей — это вас! Я хотел бы обладать вами на правах мужа, но… — тут он поцеловал её руки. — Судьба сильнее нас. Ваш отец повёл бесчестную игру, заманив меня, как зверя, в ловушку. В ту нашу ночь я пробирался по тёмным коридорам с одним желанием — с утра же попросить вашей руки. Но у себя в комнате я обнаружил нагую Маргариту, которая пряталась под одеялом. Дальше вошёл ваш отец с канделябром и принялся бранить её. Я не смог сдержаться и в резких выражениях потребовал оставить вашу сестру в покое, тогда он обратил на меня презрительный взор и имел наглость вызвать меня на дуэль. Но тут вмешалась Маргарита, которая, прикрываясь одеялом, встала между нами. Со стороны коридора уже доносился какой-то шум, я знал, что это могут быть мои люди, не желая и дальше длить этот недостойный фарс, я сказал, что женюсь на вашей сестре, чтобы избавить её от позора.       — Но как же я? — Жанна чувствовала предательскую слабость, она верила ему, но боль от этого не становилась меньше.       — Вы истинная владычица моего сердца, — Филипп с жаром прижал её руки к груди, Жанна ощутила твёрдую нагрудную пластину. — Одним из условий моей женитьбы было то, что вас не постригут насильно в монахини. Я хочу, чтобы вы оставались в миру, чтобы ваша красота продолжала сиять для всех, но в особенности для меня.       Он нагнулся и поцеловал обомлевшую красавицу в губы и этот поцелуй воскресил восхитительные воспоминания о той ночи, об их ночи! Жанна обвила руками его шею, так они и стояли, целуясь, не взирая на покусывание мороза.       

***

      Дю Амель наблюдал за ними сквозь щель в ставнях, сбывался его сладкий кошмар: Мари находилась в объятиях другого мужчины. Он видел, как она в упоении закрыла глаза, а Филипп де Селонже запустил одну руку в чёрную гриву её волос, другой крепко прижимая девушку к себе. Рено ясно понимал, что они хотели друг друга, может быть, точно так же Мари когда-то жаждала родного брата. Кровь застучала в висках, но он не отошёл от окна, продолжая вбирать тяжёлым взглядом картину чужой любви.       

***

      Филипп наконец оторвался от губ Жанны, она смотрела на него с обожанием .       — Я не желаю, чтобы вы принадлежали Богу или другому мужчине, вы должны быть моей! Только моей, слышите! — он сжал ей плечи, вызвав у неё блаженную улыбку.       — Но как же моя сестра? — слабо возразила Жанна.       — Она всего лишь моя жена, — жёстко отрезал граф, тёмные глаза опасно сверкнули. — Вы же моя жизнь! Поклянитесь, что никогда не дадите другому мужчине прикоснуться к вам.       — Но к чему эти клятвы? — она с неизъяснимым удовольствием положила голову ему на грудь. — Небесам давно известно, что я предназначена быть вашей.       Её восхищала его смелость, то, что он, не таясь, обнимал её в застывшем саду, где достаточно было кому-нибудь выглянуть в окно, чтобы застать их. Но Филипп не знал сомнений и она ему доверилась. План был прост, он увезёт Маргариту в семейный замок, где сейчас жили его невестка и мать. Затем ему следовало присоединиться к монсеньору герцогу, но как только он освободится, то сразу же приедет за Жанной и увезёт с собой. Она станет его боевой подругой, будет следовать за ним повсюду и, если понадобится, будет с ним в последний час.       — Главное, верьте мне и ждите меня, — сказал Филипп ей перед тем, как они покинули сад.       Жанна сама потянулась к нему и он, не в силах противиться, вновь подарил ей огненный поцелуй, который укрепил её веру в прекрасного, как солнце, рыцаря.