Глава 7. Приезд в замок де Бревай
25 мая 2023 г., 00:00
Жанна рассказала Леонарде только часть правды, утаив возмутительное поведение отца. Пьер сбежал, Анри вскоре последовал за ним, дю Амель не появлялся из своего кабинета. Тогда женщины решили действовать, Жанна быстро увязала в тюк несколько платьев и золотой крестик, доставшийся от матери. Они с Леонардой ушли из мрачного дома, едва забрезжил рассвет. Жанна бросила взгляд на равнодушный Сюзон: сколько раз за эти отравленные годы ей хотелось утопиться в его водах! Но она слишком любила жизнь и слишком любила Филиппа. Сейчас девушкой владело только желание спастись, они направились к постоялому двору «Золотой крест». По дороге Леонарда торопливо объяснила Жанне, что хозяин её дальний родственник и когда-то там служила бывшая горничная Мари по имени Клэр.
— Да, только она родила ребёнка, — тут женщина запнулась, затем решительно продолжила. — По всей вероятности, он был от вашего отца.
Жанна никак не отреагировала, после того, что ей вчера открылось о Рено дю Амеле, она ничему не удивлялась. Леонарда продолжила.
— Мои кузены разрешили ей остаться, а сразу после того, как она родила ребёнка, её увёз какой-то фламандский купец в Брюгге, девочка же пропала.
— Как это пропала? — не поняла Жанна. — Умерла?
— Нет, как мне рассказывала кузина, за ней приехали какие-то люди, которых невозможно было распознать, и увезли куда-то. Клэр же, как оправилась, живо окрутила своего купца и уехала с ним.
— Жаль, — равнодушно ответила Жанна.
Мэтр Юге сильно нервничал, принимая у себя женщин: с одной стороны ему хотелось угодить и Леонарде и мессеру Бельтрами, который предупреждал о такой возможности, с другой стороны он опасался мести Рено дю Амеля. Но золото победило, Леонарда отдала ему за двух лошадей и провожатого больше половины тех средств, что оставил щедрый купец. Мэтр Юге собрал им корзину со снедью и мех вина, затем вывел всех через чёрный вход. На конюшне они увидели серьёзного молодого человека, который во все глаза уставился на Жанну, но быстро себя одёрнул. Видимо, Леонарда давно вынашивала план побега, так как помимо лошадей у мэтра Юге оказались припасены два дамских седла. Жанна, никогда не занимавшаяся верховой ездой, с опаской взобралась на седло с верхней лукой, через которую требовалось перекинуть правую ногу. Посадка была неудобна и неустойчива, лишь врождённое умение держать равновесие помогло Жанне усидеть в седле. Леонарда попросила привязать себя к лошади, чтобы не упасть. Дорога заняла мучительные три дня, за которые Жанна и её гувернантка натёрли себе мозоли на филейных частях и под правым коленом. Их спутник, молчаливый Огюст, то и дело посматривал на красавицу, но всякий раз отворачивался и не пытался с нею заговорить. Он доставил обеих женщин к самому рву, отделяющему замок де Бревай от остального мира. Потрубив в рожок и дождавшись, когда со скрипом начал опускаться мост, Огюст поклонился Жанне и Леонарде, затем припустил галопом прочь.
На подворье их встретил важный старик, по виду интендант, пока конюх помогал женщинам спуститься, он терпеливо ждал. Когда измученные Жанна и Леонарда воззрились на него, он задал вопрос:
— Кто вы и с какой целью прибыли?
— Нам нужно видеть моих деда и бабку, я Жанна дю Амель, дочь покойной Мари дю Амель, урождённой де Бревай, — произнесла девушка и со старика разом сошла его спесь, он и так уже некоторое время смотрел на красавицу со смесью удивления и восторга.
— Да, конечно, следуйте за мной!
Интендант провёл их к опрятной лестнице, затем ввёл внутрь в большой зал, где подле узкого окна рядом с камином сидела в кресле женщина в глубоком трауре. Та встрепенулась, увидев входивших, затем медленно поднялась из кресла, при этом чёрные чётки выпали из её рук. Жанна, никогда не видевшая бабушку, почему-то мгновенно прониклась к ней симпатией. Женщина раскрыла свои объятья и бедная девушка бросилась в них, от бабушки восхитительно пахло лампадным маслом, травами и чистотой. Этот запах напомнил ей покойницу-мать. Девушка залилась слезами, бабушка гладила её по спине.
— Полно, деточка, этот жестокий человек, твой отец, слишком поздно сообщил о смерти твоей несчастной матери, — с болью произнесла Мадлен де Бревай. — Он имел наглость запретить нам приезжать, но кто бы его слушал? Мы с Кристофом совершили поездку и хотели увидеть вас с Маргаритой, но Рено дю Амель не пустил нас, — женщина вздохнула, затем мягко отстранила от себя плачущую Жанну и посмотрела ей в глаза. — Какая красавица! Ты даже краше, чем была Мари в твоём возрасте. Скажи, ты ведь сбежала от него, раз добралась сюда только в компании этой женщины? — бабушка кивнула на Леонарду.
— Да, — Жанна руками вытерла слёзы. — Это моя воспитательница Леонарда Мерсе, она помогла мне вырваться из настоящего ада.
Девушка стянула перчатки и показала руки, потрескавшиеся и изъязвлённые.
— Что это? Он заставлял тебя работать, как простую служанку? — глаза Мадлен гневно засверкали.
— И не только, — Жанна опустила голову.
Бабушка отвела их с Леонардой в соседнюю с залом комнату, всю увешанную шпалерами и коврами. Здесь, усадив внучку подле себя и указав её гувернантке на лавку, покрытую мягким ковром, она продолжила расспрашивать, как жилось Жанне. Узнав про попытку изнасилования, бабушка прикрыла рот рукой.
— Какие негодяи! — воскликнула Мадлен де Бревай. — Если потребуется, я сама поеду к герцогу Карлу, паду к нему в ноги и буду умолять, чтобы этого мерзавца покарали!
О, Жанна очень бы этого хотела, но перспектива унижения дорогой бабушки ей была глубоко неприятна. Такой человек, как её отец, не стоил подобных жертв.
— Нет, благодарю вас, — Жанна прижала сухую ладонь старушки к своей щеке, женщина ей улыбнулась.
— Кристоф и Аньес — моя воспитанница — сейчас на соколиной охоте, — объяснила мадам де Бревай. — Так что у вас будет время привести себя в порядок перед их приездом.
Мадлен поднялась, подошла к столу, с которого взяла медный колокольчик и позвонила в него. Вскоре в комнату вошла пожилая служанка.
— Гошера, будь добра, устрой мою внучку и её гувернантку со всеми удобствами в комнате Мари и подготовь для них купальню.
Через два часа Жанна с удовольствием погрузилась в горячую воду, а Леонарда, прогнав служанку, принялась сама её мыть, начиная с длинных волос и заканчивая белой спиной. Девушка блаженствовала, наконец тело покидало отвратительное ощущение нечистоты, вызванное даже не долгой дорогой, а грязными прикосновениями отца. Сейчас ей не хотелось вспоминать о том, что она поклялась сохранить втайне от всех. Она никогда не любила его, только боялась, но и страх со временем отошёл на задний план, оставив чистое презрение. Развратник! Жанна вздрогнула, когда Леонарда окатила её чистой водой. Она вышла из ванны, благоухающая хорошим мылом, с порозовевшей нежной кожей. Пришёл черёд Леонарде мыться, но та ни в какую не желала, чтобы Жанна ей помогала.
— Ягнёночек мой, идите в свои комнаты, ваша бабушка распорядилась приготовить вам чистую одежду, — велела ей старая дева, залезая в круглую ванну.
Жанна со смехом укуталась в простыню и, надев петены, вышла за двери купальни, почти сразу она столкнулась с симпатичным мужчиной среднего роста с тёмной бородой и серыми глазами. Незнакомец был одет в охотничий костюм из серой шерсти, он весь замер, жадно воззрившись на Жанну.
— Мари, — сорвалось с его потрясённых губ, и девушка с облегчением поняла, что это, должно быть, Кристоф, её дядюшка, о котором говорила бабушка и которого часто вспоминала Мари дю Амель.
— Нет, я её дочь Жанна, — она плотнее запахнулась в простыню.
Молодой человек, осознав, что смущает племянницу, отвернулся.
— Прошу меня извинить, — сказал он сдавленно, — я не думал, что встречу вас так скоро.
— Не стоит, — она улыбнулась. — С вашего позволенья я пройду в свою комнату.
— Да, конечно, — кажется, он даже покраснел.
Жанна, весьма довольная собой, дошла до покоев, которые были отведены ей, раньше они принадлежали матушке. Пока девушка купалась, расторопные слуги заменили перину, постелили чистые простыни и, по-видимому, сделали быструю уборку. На полах лежали жёлтые тростниковые коврики, обильно посыпанные ароматными травами. Жанна вдохнула приятный запах и улыбнулась, наконец она оказалась дома. На кровати аккуратно была разложена одежда: сюрко из голубого бархата, серая котта, белая камиза и голубой же эннен. Вернувшаяся из купальни Леонарда помогла своему ягнёночку облачиться в этот скромный, но не лишённый достоинства костюм. После гувернантка тщательно расчесала длинные чёрные волосы Жанны, заплела их в косу и несколько раз обвила её вокруг головы, закрепив шпильками. Затем пришла очередь эннена. Слуги не оставили зеркала, но, по заверениям Леонарды, свет не видывал большей красавицы, чем её Жанна.
***
За ужином Жанну представили деду и дяде, Пьер де Бревай выглядел равнодушным, а Кристоф несколько смущённым. Бабушка также представила ей красивую блондинку с голубыми глазами, которой оказалась Аньес — воспитанницей мадам де Бревай. Девушка сердечно поприветствовала гостью и Жанна со смущением поняла, что скромный серо-голубой наряд, который она надела, принадлежал, скорей всего, этой красавице. За столом подавали простые, но сытные блюда. Тушёные бобы, приправленные маслом и толчёными орехами, жаркое из баранины, свежий хлеб, который пекли на собственной кухне замка, хорошее вино из Бона. Молодые люди — Кристоф, Аньес и Жанна — быстро поладили между собой. Хорошенькая Аньес жаждала услышать последние новости из Дижона, Кристоф говорил об их землях и соколиной охоте, Жанне рассказывала, как умела, о прошедшем перезахоронении Филиппа Доброго. Мадлен с улыбкой посматривала на всех троих, тогда как Пьер де Бревай, отхлебнув пару ложек густого супа, велел слугам отнести себя обратно. Жанна и остальные встали со своих мест, чтобы попрощаться с ним, но старик сварливо велел им не утруждать себя пустыми любезностями. После ужина Аньес и Кристоф увлекли Жанну с собой показывать замок де Бревай, Леонарда, которая прекрасно поужинала в людской с челядью, была вызвана к мадам. Мадлен показала ей на место рядом с собой. — Я бесконечно вам благодарна за заботу об этой девочке, — произнесла она с небольшой дрожью в голосе. — Когда я смотрю на личико Жанны, перед моим взором воскресают и Жан, и Мари. Это ужасно — терять детей, — она закрыла глаза, затем вновь их открыла и устремила на прямую Леонарду проницательный взгляд. — Почему вы так долго оставались рядом с моей дочерью и не бросили Жанну? Старая дева вздохнула. — Я ведь сирота, всего-то родни, что у меня оставалось, это кузина Бертиль и её муж, я служила у них, за это они щедро платили мне. Я не знала нужды, но и любви моё сердце тоже не ведало. Вера заменяла мне привязанности и даже семью. Были желающие жениться на мне, но я отказывала, не по нраву мне брак таким, какой он бывает почти у всех. Лучше жить одной, чем каждый день терпеть побои. Госпожа Мадлен внимательно слушала её, только сухие пальцы перебирали чётки. — И вот однажды на наш постоялый двор приезжает молодая дама, прекрасная как херувим, но видно, что несчастная. Мне сначала стало любопытно, потом жалко до невозможности, особенно, когда я от её служанки узнала, каким негодяем был её муж. Хотя тоже мне новость, слава у Рено дю Амеля всегда была дурной. А дама Мари оказалась такой славной! Она каждый день ходила в собор и молилась там подолгу, и я подумала, что это был знак свыше, Господь желает, чтобы я посвятила жизнь моей милой госпоже, — Леонарда всхлипнула. — А когда родилась Жанна, то я только укрепилась в своём решении. Знаете, с первого взгляда на маленькую госпожу я полюбила её! Как даже сотня любящих матерей не смогла бы любить свои чада. — Ну, ну, — мадам де Бревай похлопала верную служанку по руке. — Вы совершили настоящий подвиг, моя благодарность всегда будет с вами. — Благодарю вас, мадам! — Леонарда силилась улыбнуться.***
А Жанна с интересом обошла замок, постояла на крепостных стенах, полюбовалась учёными соколами и породистыми скакунами в конюшне. Дела семейства де Бревай в последние годы шли неплохо, урожай весь раскупался, война требовала не только золота, но и хлеба. Кристоф с матерью умело управляли поместьем, об этом с лукавой улыбкой поведала Аньес, сам молодой господин де Бревай попросил прекратить его нахваливать перед племянницей. Жанна посмотрела на него с искренней симпатией, он был ровесником Филиппа, ему тоже было слегка за тридцать. Она недоумевала, почему он так и не женился, но от расспросов пока воздержалась. Вообще Жанне было легко и весело, впервые она оказалась в компании приятных молодых людей. Ревнивая Маргарита всегда пренебрегала ею, со служанками сближаться не позволяла Леонарда, которой велел за этим следить отец. Холодок прошёлся по рукам при воспоминании о вероломном родителе. В сгустившихся сумерках троица вошла в большой зал, мадам де Бревай и Леонарда уже отошли ко сну. Кристоф велел принести гипокраса и цукатов, а также, заметив, что девушки ёжатся, приказал затопить камин. Вечер продолжался, на этот раз, сдавшись на уговоры Аньес, Кристоф ушёл за какой-то книгой. Слуги принесли вино и закуски, Аньес сама налила бокал Жанне и подала его ей с лёгким поклоном. — Молодой госпоже, — сказала она своим чудесным серебристым голоском. — Какая из меня госпожа? — улыбнулась Жанна, принимая вино. — Самая настоящая, — Аньес налила и себе. — Я ведь всего лишь подкидыш на воспитании, — она опустила длинные ресницы. Жанна поднялась и, отставив бокал в сторону, сердечно обняла девушку. — Давай будем сёстрами? Моя старшая сестра не любила меня и я, признаться по чести, платила ей взаимностью, но к вам моё сердце сразу расположилось. — Правда? — спросила счастливая Аньес и они с Жанной обменялись двойным поцелуем. Кристоф так и застыл с тяжёлой книгой в руках, когда увидел эту прелестную сцену. Девушки прыснули со смеху, настолько растерянный вид был у молодого мужчины. Он овладел собой и с улыбкой занял кресло матери, которое приставили к столу. Здесь в свете свечей он положил на столешницу книгу в простом переплёте и раскрыл её на первой странице. — Что это, дядюшка? — спросила заинтригованная Жанна, подходя ближе. — Это Декамерон, сочинение итальянца Бокаччо, французский перевод, — сказал он внезапно пересохшими губами. — Как прекрасно, — Жанна села на лавку, а Аньес присела рядом. — Начните, прошу вас, с самого начала. — С превеликим удовольствием. У Кристофа оказался приятный голос, которым он поведал, как в 1348 г. славную Флоренцию посетила чума. Девушки внимали ему почти не дыша, хотя Жанна при слове Флоренция унеслась мыслями к Франческо Бельтрами. Если бы она приняла предложение доброго купца, то воочию бы увидела красоту этого города, жила бы в прекрасном дворце и носила самые изысканные наряды. А по ночам он бы ласкал её со страстью зрелого мужчины, опытного и знающего, почти такого же, как Филипп… Вечер закончился в полночь, жизнь в замке имела свои преимущества и некоторую вольность. А, может быть, дело в молодости и приятной компании. Заснула Жанна абсолютно счастливой.
