Долгий путь к Фьоре

      Для Жанны потекли приятные дни, наполненные смехом, прогулками верхом и чтением по вечерам Декамерона. Теперь они с Аньес иногда читали по очереди, чтобы разгрузить Кристофа, который устраивался, вытянувшись на лавке, и слушал их, пытаясь ловить ртом цукаты. Для Леонарды тоже нашлось дело, мадам де Бревай попросила её натаскать горничных и повара в лучших традициях «Золотого креста», за что женщина и взялась с большим энтузиазмом. Был приглашён городской портной, который вместе с подмастерьями, сняв мерки, сшил Жанне полный гардероб. Кристоф в шутку говорил, что Жанна и Аньес — это два ангела, светлый и тёмный, которые ведут его по жизни. Девушки смеялись. Вообще Жанна стала замечать, что Аньес влюблена в симпатичного Кристофа, который воспринимал её как младшую сестру. Что было, конечно, жаль, из них могла бы получиться прекрасная пара. Но сейчас Жанне не хотелось думать о печальном и о несчастной любви, она жаждала веселья и радости.       Леонарда каждый день посещала службу в часовне, где бодрый кюре, который сменил покойного Антуана Шаруэ, вёл литургию. Ей тоже пришлась по душе жизнь в замке и, самое главное, Леонарда радовалась тому, как расцвела её бесценная Жанна. В новых нарядах, с вуалью, закрывающей лицо от солнца, она выглядела настолько прелестной, что добрая женщина не находила слов, способных выразить её восторг. Всё к лучшему, Рено дю Амель никак себя не обнаруживал, хотя должен был догадаться, куда могли направиться его дочь с гувернанткой.       С появлением Жанны в замок де Бревай зачастили соседи, слава о красоте внучки Пьера де Бревай широко разлетелась по округе. Кое-кто даже заикался о браке, но Кристоф и Мадлен единодушно выступали против, сама Жанна попросила их об этом, так как, по её словам, не имела желания так скоро вступать в брак. Любопытная Аньес искренне недоумевала, почему подруга не желает пойти под венец.       — Ты не хочешь быть хозяйкой замка? — спросила девушка, с нежностью беря Жанну за руку.       Они как раз прогуливались в небольшом садике, где росли две груши и были разбиты делянки с травами и цветами.       — Не хочу, — со смехом отвечала Жанна, она наслаждалась солнечным днём и полётом пестрых бабочек. — Кому нужен брак?       — Мне! — Аньес звонко захохотала. — Убедите, пожалуйста, Кристофа, что я уже не ребёнок, если он не захочет жениться на мне, то может взять в любовницы.       — Что ты такое говоришь? — Жанна остановилась и ласково посмотрела на подругу, та порозовела. — Я уверена, он был бы счастлив жениться на тебе, бабушка очень любит тебя, она не станет возражать.       — Но я ведь подкидыш, — вздохнула Аньес. — А он господин. Но знаешь, я ведь не шутила, когда говорила о любовнице, — тут её голубые глаза подёрнулись какой-то мечтательной дымкой. — Я люблю его с детства, он всегда был добр ко мне и других мужчин мне не нужно. Но с тех пор, как Маргарита постриглась в монахини, милый Кристоф полагает, что я ему её заменила. Он ведёт себя со мной, как с младшей сестрой, и даже подбирал одно время жениха, хотя я, как и ты, заявила, что не желаю выходить замуж!       Жанна прекрасно понимала подругу, но не могла ей доверить свою тайну. Филипп, муж её сестры, прекрасный граф де Селонже, был чудесной мечтой. Ради неё она была готова пойти на многое, даже стать простой сожительницей, презренной женщиной, которая ворует крохи его любви с супружеского стола. Но Жанна другая, она сильная, прошедшая через многое за свою короткую жизнь, а это дитя, которое росло в любви и неге за надёжными стенами замка, что она могла знать о жизни?       — Я поговорю с дядюшкой, — сказала Жанна с жаром. — Он должен узнать, какое сокровище находится так близко от него.       Девушки обнялись и поцеловались, затем рассмеялись и сообща побежали в конюшню, чтобы посмотреть на изящную каурую кобылу, которую Кристоф приобрёл для Жанны. Они с восхищением смотрели на отливающие золотом и бронзой бока животного, на её лёгкие копыта и горячность. После конюшни девушки отправились в библиотеку, где Жанна читала, а Аньес любила смотреть в окно и мечтать о своём.       Возможность поговорить с Кристофом выдалась в начале августа, Аньес нездоровилось и Жанна одна смогла составить ему компанию для верховой прогулки. Они проехали по мосту и лёгкой рысцой направили лошадей по дороге. Сейчас Жанна превосходно держалась в неудобном седле, быстрая скачка ей была только в радость. Они подъехали к лесу, привязали коней на опушке и решили немного прогуляться. Под сенью деревьев, где тонко пахло прошлогодней листвой, сыростью и зверем Жанна чувствовала себя почему-то особенно мирно. Она взяла под руку оробевшего Кристофа и, не задумываясь, положила ему голову на плечо, которое сильно напряглось, как и окаменевшая рука. Девушка подняла голову и с удивлением посмотрела на дядю, но тот только неуверенно улыбнулся.       — Скажите, — начала она разговор, который должен был привести к Аньес. — Почему вы не женаты?       — Я… — он откашлялся. — Не нашёл достойную.       — Может быть, и не надо искать? — Жанна вновь прижалась к его плечу, невольно подражая кошачьей манере Аньес ластиться к тем, кого любит. — Может быть, любовь совсем рядом?       Он резко остановился и, не успела Жанна сказать и слова, как сильные руки обвились вокруг её стана, серые глаза, столь похожие на её собственные, приблизились и девушку обжёг горячий поцелуй.       — Что вы делаете? — вскричала она, отпихивая Кристофа, но тот уже не владел собой.       Его руки лихорадочно шарили по её спине, он прижался и с жадностью втянул носом запах её шеи, а затем принялся осыпать поцелуями её плечи и грудь.       — Любимая… я вас хочу… — шептал он бессвязно, пока Жанна пыталась оттолкнуть его.       — Остановитесь! — почти крикнула она, но, увидев в потемневших глазах ту же иступлённую страсть, что мелькнула во взгляде отца, девушка нашла в себе силы залепить ему звенящую пощёчину.       Кристоф выпустил её из объятий и стоял с таким видом, будто на него обрушилось небо.       — Что это значит? — вскричала Жанна, поправляя платье. — Почему вы набросились на меня?       — Вы … ты заговорила о любви… — он смотрел на неё с таким жалким выражением лица, что ей его даже стало жаль.       — Я говорила не о себе, а об Аньес, она ведь любит вас! — Жанна сцепила руки перед собой. — Почему бы вам не отбросить предрассудки нашего сословия и не жениться на ней?!       — На Аньес? — теперь он выглядел озадаченным. — Это невозможно!       — Но почему? — Жанна поняла, что не боится его даже после этой странной вспышки страсти.       — Потому, что по всей видимости она моя сестра, — тихо ответил Кристоф, затем взглянул на девушку. — Прости меня, это было похоже на безумие, такого не повторится.       — Я надеюсь, но почему вы считаете Аньес своей сестрой?       Кристоф вздохнул, затем сел на какую-то корягу и начал рассказ. Лет шестнадцать назад по приказу его отца привезли этого ребёнка, бабушка сразу согласилась взять её на воспитание и ни разу не упрекнула малышку происхождением. Любопытный Кристоф расспросил тех слуг, которые привезли её, но ему удалось узнать только, что по приказу отца девочку забрали из постоялого двора в Дижоне.       — Постойте, — в сильном волнении прервала его Жанна. — Вы знаете, как назывался этот постоялый двор?       — Нет, — Кристоф посмотрел на неё с любопытством. — Сейчас в замке остался только один слуга из тех, кто ездил за ней, наш старший конюх Этьен. Если желаете, можно его спросить.       — Быстрее, — Жанна уже направлялась к опушке. — Если мои подозрения верны, то, возможно, у вас не будет препятствий для счастливого брака с Аньес.       Они примчались обратно в замок, где сразу же нашли Этьена, отведя его в сторону, Жанна спросила, помнит ли он название постоялого двора, с которого забрал Аньес.       — Как же не помнить? Это лучший постоялый двор во всём Дижоне, — с готовностью ответил конюх. — «Золотой крест», там мы нашли ту самую служанку-блондиночку, о которой говорил хозяин.       Жанна с чувством сжала руку Кристофа, тот удивлённо посмотрел на неё. Они ушли, оставляя Этьена в недоумении. Теперь следовало поговорить с Леонардой. Почтенная дева вспомнила всё, что знала о той истории.       — Девушку звали Клэр и она уговорила меня поговорить с моей кузиной, чтобы та с мужем взяли её в услужение. Она сама мне сказала, что ребёнок от мессира дю Амеля, — с готовностью подтвердила догадки Жанны Леонарда. — Какие-то люди забрали её младенца, а потом мать вышла замуж и покинула Дижон.       Кристоф молчал, восторженность Жанны как будто никак на него не влияла. Они вышли из кухни и племянница обратилась к нему.       — Вот видите, вы не брат и сестра, нет препятствий для брака.       — Даже если так, — они остановились на полпути к комнате Жанны, Кристоф был бледен. — Я не могу на ней жениться, потому что моё сердце отдано вам.       — Я ваша племянница! — девушка начинала злиться. — Поймите, лучше вам обратить внимание на ту, которой вы дороги и которая столь бесхитростно любит вас! Я не смогу вас полюбить и дело даже не в нашем бесспорном родстве, а в том, что моё сердце принадлежит другому.       Кристоф в ужасе отпрянул от неё, затем приблизился и схватил девушку за плечи.       — Кто он? Почему до сих пор не назвал вас своею?       — Он женатый человек, — отрезала Жанна, скидывая руки Кристофа. — И человек чести, я скорее уйду в монастырь, чем предам его.       Девушка, гордо выпрямившись, пошла прочь от потрясённого мужчины. Когда она зашла за угол, ей показалось, что одна из ближайших дверей шевельнулась, но, не придав этому значения, Жанна быстрым шагом направилась к себе. События этого утра чрезвычайно расстроили её, она теперь не знала, как вести себя с Кристофом и заметит ли Аньес холодность, внезапно воцарившуюся между дядей и племянницей. Но, к счастью, когда девчушка выздоровела, все трое продолжали вести себя как ни в чём не бывало. Ради малютки Аньес Жанна и Кристоф разыгрывали сердечность. И всё было замечательно, пока в середине августа к замку де Бревай не подъехал всадник, им оказался посыльный от Рено дю Амеля, который прислал письмо. Советник в резких выражениях требовал дочь вернуться под угрозой вечного проклятья. На это Мадлен де Бревай ответила полным достоинства письмом, в котором выражала недоумение — зачем мессиру дю Амелю дочь, чьей честью и жизнью он пренебрёг? И что, если советник продолжит упорствовать, они с сыном найдут возможность донести до герцога всё о произволе Рено дю Амеля по отношению к младшей дочери. Пока же мадам де Бревай выражает надежду, что зять больше не станет тревожить их понапрасну. Посланнику разрешили переночевать в людской и на следующее утро отправили обратно с запасами еды и воды.       Жанна со слезами целовала руки бабушки, которая избавила её от необходимости возвращаться в ненавистный отцовский дом. Аньес плакала от счастья, как и Кристоф, к которому она трогательно льнула. И дни потекли свои чередом, отец больше не беспокоил Жанну, но в последних числах августа произошло одно чрезвычайной важности событие.       

***

      Однажды утром, собираясь на прогулку с Кристофом и Аньес, она была остановлена прачкой, которая с таинственным видом передала записку. На вопрос от кого она, женщина сказала, что от красивого рыцаря, но при этом умоляла Жанну не выдавать её. Девушка отпустила прачку, а сама, забежав в укрытие за стойлом, где хранили сёдла, с жадностью развернула записку. Да! Это было послание от Филиппа, наспех начерченное, по-видимому, свинцовым карандашом, оно наполнило сердце ликованием. Возлюбленный сообщал, что будет ждать её сегодня весь день на лесной опушке, что он жаждет хотя бы мельком увидеть прекрасную Жанну. Девушка спрятала послание на груди и, надеясь, что румянец на щеках не слишком бросается в глаза, вышла из укрытия. Она заметила Аньес, Кристофа пока не было видно. Понимая, что это шанс, Жанна подбежала к подруге.       — Прошу тебя, — жарко зашептала она, сжав ручки девушки. — Сейчас, когда мы выедем из замка, на полпути до деревни я сделаю вид, что мне нездоровится и нужно вернуться. Займи Кристофа как можно дольше в деревне, попроси его показать поля, поговорить с крестьянами, да всё, что угодно, дай мне два часа!       — Но что случилось? — не поняла Аньес, наивно хлопая глазами.       — Случилось немыслимое, мой любимый ждёт меня в лесу! И я должна с ним встретиться!       — Твой любимый? Но ты… — тут она замолчала и с понимающим видом кивнула. — Хорошо, Жанна! Я помогу тебе!       От избытка чувств Жанна поцеловала её, когда пришёл Кристоф, они обе уже сидели в сёдлах. Как и договаривались, на середине пути к деревне Жанна пожаловалась на колотьё в боку и сказала, что возвращается.       — Мы поедем с вами! — предложил Кристоф.       — Ах, нет! Аньес так рассчитывала на эту поездку, сопроводите её, — возразила Жанна.       — Да, пожалуйста! — своим приятным голоском попросила Аньес.       Кристоф повиновался, хотя ещё несколько раз с тревогой оборачивался на удаляющуюся Жанну. А та мчалась навстречу судьбе, сердце готово было выпрыгнуть из груди, милый Филипп приехал за ней! Она готова была тут же ехать с ним, оставив Леонарду, бабушку и новых друзей, ведь любовь превыше всего! На опушке она привязала свою каурую кобылку и, углубляясь в лес, принялась тихо звать: «Филипп». Ей вторило эхо, девушка быстро перешла к отчаянию, что, если он не дождался её? Вдруг свидание должно было состояться не сегодня, а вчера? Вдруг глупая прачка всё напутала? Но когда кто-то сильный и бесшумный подхватил её на руки, она не испугалась, а лишь возрадовалась. Это и правда оказался Филипп, вместо приветствия они слились в горячем поцелуе. Затем он увёл её немного в сторону от протоптанной тропинки и, расстелив на траве плащ, уложил Жанну на него. Сам Филипп молча отстегнул лёгкие доспехи и вскоре оголил перед ней тот тайный орган, который она ранее имела счастье подержать в руках. Дальше она сама раскинулась навстречу ему и любви. Когда он вошёл в неё, девушка лишь вздрогнула от непривычных ощущений и боли, затем всё её сознание и тело затопила волна удовольствия. Когда он излился, они некоторое время лежали рядом, разгорячённые и ослабевшие. Филипп прихлопнул комара, который укусил его в шею.       — Как я тебя ждала! — прошептала Жанна, с нежностью целуя его подбородок. — И ты пришёл.       — Я не мог иначе, когда ваш отец сказал, что вы сбежали, я незамедлительно отправился к вам! — он прикоснулся губами к белому лбу красавицы. — Разве я мог забыть эти глаза?       Она счастливо рассмеялась.       — Но что вас заставило покинуть отчий дом? — он прижал её к себе.       — Один из слуг моего отца пытался надругаться надо мной, и отец поверил лакею, а не мне, — ответила Жанна.       Тут Филипп резко сел, скинув с себя её руки.       — Вас касался другой? — сдавленным голосом спросил он. — И как это произошло?       — Я сопротивлялась! — она испугалась той перемены, которая случилась в нём.       — Женщины всегда склонны винить мужчину, когда вина лежит на них, — он обернулся и глаза его полыхнули почти ненавистью. — Я вам верил и ожидал, что вы оправдаете мои надежды.       — Но я ведь была невинной, — чуть не плача, вскричала Жанна. — Вы только что лишили меня невинности.       — И как далеко продвинулся тот гад? Он трогал твои груди, а, может быть, взял тебя противоестественным образом? Если ваш отец встал на его сторону — это говорит только о том, что ваша вина была очевидна.       — Что? — она хотела подняться на ноги, но Филипп ей не позволил.       Вместо этого он вновь подмял её под себя и резко овладел ею. Теперь, когда им руководила не страсть, я слепая ярость, он брал её так, как солдаты насилуют пленных женщин, жестоко и беспощадно. Она плакала и кричала под ним, но он не слышал этих криков, продолжая брать её, с силой входя в израненное лоно. Но внезапно Жанна поняла, что это в нём говорит любовь и ревность, его гордое сердце, уязвлённое подозрениями, толкало его на безрассудства и даже жестокость. Из последних сил она обвила руками его шею и зашептала:       — Я ваша, я вас люблю.       Филипп сжал рукой её тонкую шею, девушка не сопротивлялась, тогда он нарастил темп, сокрушая хрупкую девичью плоть. Слёзы потекли по её белым щекам. Второй раз бурно закончив, он опустился на неё и принялся поцелуями собирать прозрачные слезинки.       — Прости меня, моя любовь, — выдохнул Филипп, продолжая нежно целовать красавицу.       Жанна замерла и улыбнулась, ей было стыдно, что она сомневалась в своём герое, что в какой-то момент испугалась его напора. Ведь это же страсть, подобное нельзя было сыграть. А он ещё трижды любил её, на этот раз осторожно, помогая девушке познать себя, помогая ей доставить себе удовольствие. Жанна была благодарна за эти уроки, она была счастлива осознанием того, что любима и желанна. Ей, несчастливому ребёнку, которого не любил родной отец, казалось, что небо наконец сжалилось над ней. Но увы, спустя несколько блаженных часов, отдохнув на её белой груди, Филипп поднялся и принялся приводить себя в порядок. Когда он пристёгивал доспехи, Жанна тихо сказала:       — Моя лошадь привязана на опушке, вашему коню не придётся везти нас обоих.       — О чём это ты? — он посмотрел на неё, нахмурившись.       Жанна тоже встала и посмотрела на него умоляюще.       — Ты ведь обещал, что заберёшь меня на войну, чтобы я была твоей подругой, твоей боевой женой.       Филипп подошёл к ней и, ласково взяв за подбородок, покачал головой.       — Война не место для любимых женщин. Вам следует остаться в замке деда, я сейчас еду в Селонже.       — Как?! — Жанна отшатнулась от него.       — Мне следует повидать мать…       — И Маргариту! — воскликнула девушка, отходя от него. — Зачем вы меня обманули? Зачем лишили меня невинности, если все ваши обещания — это ложь?       Он подошёл к ней и тряхнул её.       — Никто не смеет безнаказанно обвинять Филиппа де Селонже в бесчестии. То, что я вас полюбил, также не даёт вам права на жестокие обвинения! Сейчас я в первую очередь думаю о вашей безопасности! Мне не хотелось бы, чтобы после моей смерти вы стали военным трофеем и игрушкой в руках солдатни! Швейцарцы не очень церемонятся с женщинами! Я вас люблю и буду всегда помнить, но сейчас мы, возможно, видимся в последний раз!       — Как? — девушка со страхом смотрела на него.       — Я отправляюсь на войну, чтобы найти смерть! А вы должны жить, долго и по возможности счастливо, помните обо мне, молитесь за меня и за порогом смерти мы сможем быть вместе.       — О! — Жанна неистово обняла его.       Их уста соединились в долгом поцелуе. Он ушёл, унося с собой её сердце и надежду на счастье. Всё для Жанны было закончено, еле передвигая ногами, она дошла до своей кобылки, но, не в силах взобраться в седло, пошла с нею под уздцы к замку. Благо Кристоф и Аньес ещё не вернулись, Жанна сказала взволнованной бабушке, что ей стало дурно и она, потеряв сознание, упала с лошади, затем попросила подготовить ей купальню. Встревоженная Леонарда помогала ей мыться и всё спрашивала, что случилось. Жанна попросила её помолчать, сейчас, когда её сердце было разбито, меньше всего ей хотелось отвечать на вопросы.