Чёрный Феникс

- А вот вы, Аннабет – можно я буду называть вас Аннабет? – отчего вы решили военным делом заняться? Мне всегда это казалось участью мещанства, а вас в этом не попрекнуть. Славно, что вы оставили это в прошлом. Мне, знаете ли, тяжело даже представить вас в доспехах! Да и мечи слишком тяжелы для женских рук. Голос у леди Селин был из таких, что превращают каждую фразу в восклицание. Девушкой она была неплохой, и, вроде бы, по местным меркам образованной, но внутри у неё Аннабет чувствовала такую пустоту, что казалось, дотронешься - и зазвенит её медная оболочка. - Так что же заставило вас идти на войну? – глаза у неё были широко распахнуты, руки то и дело поглаживали шелк платья, а прядки, выбившиеся из сложной причёски, готовы были заискриться от непреодолимого желания заполучить новую тему для сплетен. - Ну… Я начала тренироваться ещё в детстве. Жизнь вынудила. А когда война началась, вопроса о том, иду я сражаться или нет, не стояло. Мы с Перси вместе пошли. Аннабет хотела сказать что-то ещё, но поняла, что огонёк в глазах Селин погас. Целью её собеседницы было вовсе не получение ответа: Селин задала вопрос только потому, что молчать не могла. Хотелось встать и уйти, но сделать этого было никак нельзя, потому что мужем Селин был мастер по оружию. А с женой важной шишки – не важно, насколько эта жена пустоголовая – нужно быть любезной. Тяжело быть членом Совета, в котором каждый не плюёт в твою сторону исключительно из-за того, что твой парень – Чёрный Феникс, а брат этого парня открыто говорит, что свернёт шею любому, кто перейдёт дорогу его друзьям. На этом далеко не уедешь. Селин щебетала о всякой ерунде: о том, как она до сих пор не обвыклась в этой «чёртовой пещере», о том, как ей жаль, что балы дают так редко: «За прошедший год празднества можно по пальцам пересчитать!» О нарядах, о своей сестре, снова о нарядах… Аннабет было откровенно скучно. Разговор, который вели Перси, Нико, королева и главнокомандующий силами повстанцев, явно был интереснее, но негоже было ей в него влезать. Норрингтон, к удивлению Аннабет, сидела непривычно тихо. Конечно, идеальная осанка, высокомерие и характерные манеры никуда не делись, но большую часть времени Натали молчала, а на вопросы отвечала безукоризненно вежливо, хотя и односложно. Селин несколько раз за вечер делала заходы в попытках разузнать что-нибудь о ней, но Аннабет неизменно уводила разговор в сторону, каждый раз советуя: о графине Норрингтон следует расспрашивать саму графиню Норрингтон. Селин поджимала пухлые губы и находила новую тему для болтовни. Было ясно: к Натали она не полезет просто потому, что боится. Норрингтон вообще все здесь побаивались. - Леди Селин, - прочистив горло, начала Аннабет, - а вы часом не знаете чего-нибудь об отряде, в который королева хочет определить моих друзей? Её собеседница нахмурила лобик, потом украдкой оглянулась и придвинулась к Аннабет, обдав ту цветочным запахом духов. - Ладно, слушайте. Я ни в чём не уверена, но есть у нас, по рассказам мужа, обособленная группа воинов, которая подчиняются только прямым приказам Её Высочества. Отряд небольшой – от силы дюжины две человек и, вроде бы, входит в арьергард, но я не уверена. За всё время, что я при дворе, туда никого не принимали, но говорят, зрелище страшное. У Аннабет тут же похолодели руки. - Продолжайте. - Не уверена, знаете ли вы, но дезертиров у нас принято казнить. Так вот, дезертиров из этого отряда тоже казнят, но иначе. Говорят, что любой, желающий стать частью отряда, должен в смертельной схватке сойтись с бывшим его членом. Одержит вверх и принесёт королеве голову предателя – займёт его место. Если погибнет, сражаясь - дезертир вернётся в заточение и будет сражаться до тех пор, пока не окажется побеждённым, - Селин ненадолго замолчала. – Мне кажется это жутким. Отбор действенный, но… страшный. Да, страшный. - Это ничего, - быстро сказала Аннабет, под столом теребя в руках салфетку. - Они лучшие воины из всех, кого мне доводилось видеть. Спасибо, Селин. Даже и не знаю, как отблагодарить. Та сразу замахала руками и даже немного покраснела оттого, что оказалась полезной, а Аннабет впервые за вечер радовалась, что рядом с ней за столом сидит не высокопоставленный мужчина, ни во что её не ставящий, а его милая недалёкая жёнушка. ΩΩΩ Перси уже несколько минут в упор сверлил недобрым взглядом лицо Аннабет. - И ты уверена, что она не лжёт? Точно? - Я повторяла это уже раз десять, - она упёрлась руками в плечи парня и заставила его сесть на кровать, - но повторю ещё раз для тебя, Рыбьи Мозги. Да, я уверена, что у Селин не было повода мне лгать. Да, её слова могут не подтвердиться, потому что весь рассказ собран из дворцовых сплетен. Перси открыл было рот, чтобы сделать ещё какое-то предположение из серии «нельзя никому верить, все хотят нас убить», но Аннабет опередила эту тираду: - Слушай, у неё мозгов, как у золотой рыбки, и видно её насквозь. Она просто красивый аксессуар здешнего мастера по оружию. Ей нет дела ни до чего, кроме неё самой. Честное слово, даже я не вижу смысла в её вранье! - Кудряшка дело говорит, - подала голос Натали. – Вообще эта описанная церемония вполне в духе Эшелона. К тому же, так королева хочет отсеять слабые звенья и проверить нас на прочность. И лучше бы вам впечатлить её. Перси выразительно приподнял бровь и поспешил язвительно осведомиться: - Нам? - Конечно, - совершенно спокойно сказала Норрингтон. - Я-то сделала себе имя. Заметь, не упоминаю, доброе ли оно. Нико раздражённо фыркнул: - Заканчивала бы ты уже драму разводить, Норрингтон. Имя у неё недоброе! Ты просто девчонка, в детстве отданная не в те руки, ясно? Да мы все в детстве не туда угодили. Не то учились бы в колледже и напивались по пятницам. Повисла давящая тишина. Да, Нико был прав. Сказанное им было простой негласной истиной, о которой думать не хотелось, потому что тогда угодишь в воронку мыслей и сожалений, из которой не вылезти. Подобного никто из них позволить себе не мог, потому что голова должна была быть ясной и чистой. Молчать вот так можно было ещё сколько угодно, поэтому Аннабет демонстративно поднялась с пола, по пути отряхивая со штанин невидимые пылинки. В хмурые угольно-чёрные глаза Нико смотреть не хотелось. - Спать пора. Завтра большой день. Вам нужно будет проделать у безымянных дезертиров дыру в груди или что-то в этом роде, так что давайте все отдыхать. - Чейз, как всегда, права. Пошли, - Норрингтон уперлась рукой в спину Нико, подталкивая его к выходу. Стоило двери за их спинами закрыться, у Натали тут же появилось непреодолимое желание тихонечко съехать по стенке и свернуться калачиком в каком-нибудь углу. Нико продолжал хмуриться и весь оставшийся вечер делал вид, что полирует эфес своего меча. Периодически он вставал, перекладывал с места на место три футболки, составлявшие собой весь его гардероб, и снова занимался полировкой. Наверное, он закурил бы, но сигарет оставалось не так много, и он их берёг. Это почему-то неизменно вызывало у Натали улыбку. - Думаешь, нам выдадут доспехи? - наконец, спросил он. - Вряд ли у них на складе есть те, что мне подойдут. - А, я помню. У тебя раньше были роскошные лёгкие доспехи с наплечником. Драконья кожа? Нико усмехнулся: - Она. Доспехов лучше, чем те, что из кузни детей Гефеста, я ещё не видел. Так выдадут? - Если честно, не думаю. Вроде как бейся с чем пришёл, - она замолчала. Страшно хотелось как-то вызвать смех, пускай не усмешку - улыбку, чтобы в комнате стало потеплее. На ум не приходило ничего, кроме дурацких вопросов. - Норрингтон? Я чувствую, как ты нервничаешь, - он отложил своё меч и устало прикрыл глаза. - Боишься, что завтра королеве принесут голову не твоего оппонента, а твою? Она поджала губы и зачем-то стала яростно тереть свои костяшки. - Норрингтон? - Вроде того. - Хорошо. А теперь скажи мне, когда я тебя бросал помирать в прошлый раз? Когда Перси бросал тебя помирать в прошлый раз? Она вскинулась, взметнув волну выцветших волос, и хмуро посмотрела на него, из всех сил стараясь не выдать, насколько ей легко стало от этой фразы. - Это другое. Это дело чести. - Ничего подобного, - отрезал Нико. - Это просто чёртова психопатка Ева хочет твоей смерти, вот и всё. Да, она наверняка выставит против тебя какую-нибудь машину массового убийства. Давай так: если пойму, что у тебя дело дрянь, вмешаюсь. С Перси я договорюсь и он при любом исходе с места не двинется. Не хватало ему себя под огонь еще из-за этого подставлять. Настал черёд Натали усмехаться. - А ты так уверен, что победишь в схватке с тем, кому я буду проигрывать? Он посмотрел на неё так, словно она сморозила полнейшую глупость. - Я думал, мы уже выяснили, что твоё преимущество лишь в том, что тебя учили мастера - оттуда знаешь невероятное количество хитрых приёмов, тогда как я учился просто не сдохнуть. К тому же, у меня есть Адский огонь и мертвецы на крайний случай. Норрингтон пожала плечами: - С мертвецами тяжело спорить. - Сейчас не о том. Нужен план отхода, - он взъерошил волосы на затылке. - Если что-то пойдёт совсем уж не так и тебя вырубят - переброшу в одну из заброшенных сторожек снаружи грота (пока шли сюда, я заметил парочку), а сам вернусь и голову воинствующего дезертира преподнесу королеве. Потом сам стану дезертиром через пять минут службы и вернусь к тебе. Станем как Бонни и Клайд - воровать и кутить, и умрём в счастливой старости, окружённые награбленным добром. Мне кажется, план прекрасный, - он издевательски растянул губы, заставив Натали закатить глаза. - А вообще, Норрингтон, не глупи. О твоей непобедимости легенды ходят. - Ага, и легенды эти были реальностью века эдак три назад. Я размякла. Она потёрла лоб. Некоторое время снова сидели в тишине, слушая, как вдали ревёт водопад. Потом, поддавшись порыву, Натали резко встала и совсем не грациозно уселась на пол рядом с ди Анджело, упершись лбом ему в плечо. Тот тяжело вздохнул и ободряюще похлопал её по колену. - Ты устала, а не размякла, Норрингтон. Все устают. Ответить было нечего. Раньше, и правда, было легче. Просто потому, что жизнь при дворе Хаоса состояла только из ежедневного выживания и борьбы за место под солнцем. Ноша невыносимо тяжела, когда есть, что терять и когда сражаешься против соперника, который никогда не проигрывает. Сидели они так долго, судя по тому, что голоса во внутреннем дворе затихли, колёса повозок перестали стучать о мощёные мостовые, а стена, противоположная окну, окрасилась в кроваво-красные закатные тона. Для Натали время словно приостановило свой ход, и ей совсем не хотелось, чтобы это оцепенение схлынуло. Если её жизнь чему и научила, так это жить мгновением, потому что уже в следующую минуту всё рухнет так, что и осколков не собрать в коробочку на память, И придётся бежать, бежать, бежать... И по пятам - всегда смерть. - Думаешь, скоро закончится? Она не думала, что Нико ответит - ей вообще казалось, что он задремал. Спросила просто потому, что вопрос изъел её до дыр. - Меня это мучает с тех пор, когда моя сестра ушла в свой первый Поиск, знаешь ли. Но теперь - скоро. - Ты не рассказывал о сестре, - тихо проговорила она. - Она тогда не вернулась. Мне иногда кажется, что встреть она меня такого, - он широким жестом указал на себя, - надавала бы по шее. Натали вдруг почему-то стало очень горько. Он почти никогда не упоминал сестру - да она даже имени её не знала - и Норрингтон для себя решила, что это не Нико надо надавать по шее, а этой глупой девчонке. За то, что бросила. Семью не бросают. В ту минуту ей как-то разом стало предельно ясно, почему ди Анджело так держится за Перси и Аннабет, почему настолько трудно было его расшевелить и заставить подпустить её, Натали, поближе. А стоило ли вообще ей приближаться? За всё нужно платить, и за эти кроваво-красные закатные часы - тоже. Когда они оба стали клевать носом, Натали удалось убедить Нико перебраться на жёсткую кровать. Переодеваться не хотелось, а ночь была холодная. Пришлось лечь к ди Анджело под бок, засунув руки-ледышки ему под футболку, согревая их о тёплую кожу. Он был будто бы не против - сам-то почти никогда не мёрз - и, проворчав нечто неразборчивое, провалился в сон. В ту ночь им не пришлось скрываться от монстров, погружаться в воспоминания или прятаться от грозы. Всё было тихо.