Чёрный Феникс

Маленький отряд из сорока человек шёл по пустынной земле Дикого Запада. Раньше, до освоения этих прекрасных мест, здесь простирались прерии, на которых паслись табуны диких лошадей. Эти свободные животные не знали войны, плена, даже руки человека. Но он, человек, и есть причина несчастий современного мира. Природа сама по себе совершенна, и без воздействия на неё могла бы существовать вечно, и познала бы тайну бессмертия, но глупые человеческие существа нарушили это равновесие. В отряде друг за другом шли молодые люди, чуть ли не дети, но на их лицах были написаны страдания не столько физические, сколько духовные. Они были в порезах и ссадинах, но, несмотря на это, у них был такой вид, будто если бы кто-нибудь осмелился бы им сказать, что они помято выглядят, они убили бы за это на месте. В их чертах было нечто божественное. Нет, не красота, скорее гордость. Внезапно парень с чёрными волосами остановился и, взглянув на темнеющее небо, сказал: - Он пришёл. Через шесть часов. - Брэнда, промой рану. Поллукс, можешь ходить? Хорошо, помоги Кэти встать. Перси, затяни жгут потуже, кровь остановится. А ты, Нико, ты держись, сейчас я помогу... - Майкл суетился вокруг раненных ребят, пытаясь им хоть чем-то помочь, облегчить боль. Тем временем всё багровело вечернее небо. Что делает закат солнца прекрасным? Наверное, не только то, что он позволяет наблюдать картины необычайной красоты, вовсе не это самое важное. Время - вот что важнее, ведь мы наблюдаем закат в конце дня. Каким был день? Принес он миру радость или печаль? Мы сделали доброе дело на благо других или наоборот, совершили плохой поступок, огорчили кого-то? Такие мысли не приходят утром: оно для надежд, планов, ожиданий... Полукровки каждое утро надеялись, ждали. Нет, они ждали не подарков или признания, как другие подростки. Они ждали лишь мира, чтобы всё это закончилось. Закончилась смерть, боль, страдания. День их прошёл в битве. Битве за мир. Когда солнце заходит за горизонт, подбивают итоги. Сегодня они проиграли, но надежда осталась. Она осталась у всех, кроме парня с глазами цвета моря. Перси стоял и глядел вдаль. Он не ждал там ничего увидеть. Для него самого это было не вполне ясно, но он ощущал близкий конец. Будто посередине груди выжигали дыру, которую нельзя остановить, нельзя зашить, можно лишь научиться с ней жить. Все эти чувства были слишком взрослыми для подростка, которому всего-то восемнадцать лет. Вдруг тихий голос прервал молчание: - Перси? Ты будешь слушать истории? Сегодня очередь Клариссы рассказывать. Он встрепенулся, слова Аннабет будто вывели его из оцепенения. - Да, думаю, будет интересно, - сказал он, натянув улыбку. - Как твоя рука? В порядке? - Ах да, хм, думаю, что с помощью воды заживёт до завтрашнего утра. Перси посмотрел на вспоротую когтем дракона руку. Он не чувствовал боли. Её было так много каждый день, что организм просто перестал на эту боль реагировать. Ребята сели вокруг костра. Огонь потрескивал и излучал тепло. Они любовались танцем язычков пламени и всполохами искр в темноте, которые отбрасывали мимолётные тени на утомлённые лица. Кларисса села, обняв колени руками и, глядя немигающим взглядом на огонь, начала свой рассказ. - Когда-то давно, когда я ушла в поиск, мне встретился дух. Не нимфа, это был дух воздуха. Выглядел он, как тибетский монах. Он приютил меня у себя, и, что важнее, поведал мне об ином видении мира. Он сказал, что разделение на четыре стихии – это не что иное, как иллюзия. Мы все едины. До того, как появился мир, все были повелителями не элементов, а энергии. Энергии внутри себя. Монах сказал мне: «Только правдивый ум может справиться с ложью и иллюзиями. Только правдивое сердце может справиться с ядом ненависти. С самого начала времен, тьма процветает в пустоте. Но она всегда уступает место чистому свету». Я не поняла тогда этих слов, да и сейчас не понимаю, если честно. Дух говорил, что места, где энергия каналов образует вихри, называются чакрами. Струясь по позвоночнику, тонкое пламя вливается в эти энергетические вихри. Пламя достигает нашего разума, и тогда все клетки его пропитываются силой. В них входит фонтан жизненной мощи. Дух сказал мне, что так управляют энергией внутри себя дети Большой тройки. Перси, я права? - Я... я никогда не задумывался об этом. Ведь я использовал силу лишь в экстренных случаях, я никогда не тренировал её. Иногда она вырывается из меня против воли, и в такие моменты мне становится страшно. Я боюсь, что моя сила начнёт управлять мной, а не я ею. Помните, как я устроил взрыв на горе Сент–Хеленс? Тогда я удивился, ведь я был уверен, что у меня не хватило бы на это сил. Но когда пришёл Гефест, и сказал мне об учинённом мною вреде, я возненавидел сам себя. Лучше бы я умер тогда. Ещё он сказал, что я сам не знаю своих возможностей, и это правда. Талия пожала плечами. - Когда Артемида принимала меня в ряды охотниц, она сказала, что я никогда не смогу научиться управлять своими силами в полной мере. Нико, всё ещё не оправившийся от раны, хриплым голосом сказал: - Аид сказал, что если я буду использовать свои силы в полную мощь, он упечёт меня в Царство мёртвых. Из-за этого я даже не пытался. Отец вынес эти слова словно приговор, который я запомнил на всю жизнь. - Давайте спать, этот ваш разговор о чакрах, духах и так далее очень утомляет, - сказал Тревис сонным голосом. - Ты прав, - сказала Талия, улыбнувшись. ΩΩΩ Наступала ночь. За горизонтом скрывались уже последние искорки заката, но в обиталище Хаоса было не до сна. С виду его дворец выглядел как гора, испещрённая изломами в виде скал. Внутри коридоры слабо освещались синим пламенем, которого было недостаточно. Сам Повелитель рвал и метал. Он просто не понимал, каким образом шайке подростков удаётся сдерживать его мощнейшую армию. - Йорек, докладывай! В комнату вошёл командующий. - Сегодня потеряны пятьдесят воинов и два дракона. Зато удалось сильно ранить сына Аида, также нанесён ущерб их лидеру, сыну Посейдона, и... Хаос вдруг сощурился так, будто в голову ему пришла идея. - Разделяй и властвуй... Мы лишим их лидера! - П...повелитель, то есть, завтра направить все силы на его устранение? – командующему показалась ужасной идея нападать на всемогущего сына Посейдона. - Нет. Я сам им займусь.